ПРОЕКТ АРС-ПРЕСС: ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ 100?
Воронежская «Коммуна»: из века в век переходя

 

 

Составители Виктор Силин и Виталий Черников задались непростой целью - представить каждый год, прожитый редакцией, всего одним материалом, да так, чтобы корреспонденции, очерки, путевые заметки, политические или экономические обзоры оказались репрезентативны времени. И им удалось.

 

«Коммуна» явлена во всем блеске имен, делавших славу издания, славу отечественной журналистики. Газете и читателям повезло. Первые годы ее существования освящены именем Андрея Платонова. И не только. М. Бахметьев, А. Новиков, Б. Дьяков, Н. Коноплин, Н. Задонский, В. Кораблинов (список не исчерпывающий) добавили свои страницы в русскую прозу ХХ века. В большую отечественную и международную журналистику шагнули М. Домогацких, В. Журавский, А. Воротников, В. Аникеев. Нисколько не уступали им в умении остановить и осмыслить мгновения быстротекущей жизни и рядовые пера.

 

Невозможно удержаться от искушения и не процитировать или дать в коротком пересказе то, о чем сообщала «Коммуна» в давно прошедшие годы.

 

Весна 1917 года, межвременье от Февраля до Октября. 20 мая орган воронежского комитета РСДРП «Воронежский рабочий» (таково первоначальное название издания) в первом номере сообщает: «Ежедневно с 6-7 час. вечера и до поздней ночи возле Народного дома (бывшая губернаторская резиденция на Большой Дворянской была превращена в Дом народных организаций. - авт.) стоит толпа людей, не имевших счастья проникнуть внутрь дома. Здесь загораются страстные споры на темы о текущем моменте. Вся масса распадается на несколько групп и кружков, с оратором в каждом из них, и напоминает большой клуб под открытым небом. Чуть ли не каждый может высказать свое мнение и выслушать десяток-другой других суждений… Солдат храбро и мужественно отстаивает немедленный мир… Напуганный обыватель истерически вопит: - Да ты, батенька, проповедуешь идеи Ленина! - Помилуйте, сударь, - спокойно отвечает солдат, - я даже не знаю, кто такой Ленин и впервые о нем слышу».

 

Сценка, подсмотренная Николаем Кардашевым, много говорит уму и сердцу 50-60-летних соотечественников. Воронеж, конец 80 годов ХХ века, ДК «Юбилейный», митинг, все те же споры до хрипоты о будущем страны. Впрочем, не будем поверять злобой позавчерашнего дня давно прошедшие события…

 

18 ноября 1918 года. Аркадий Савин в репортаже «На Воронежском фронте» фиксирует начало страшной братоубийственной войны. «Возле громко и зычно разговаривающего красноармейца сгруппировалась небольшая толпа из военных и частной публики… Он с Дона, из ротных. Отец его, богатый станичник, сражался в ротах красновских банд против своего родного сына. «Я не сын его, - заявляет с гневным огоньком в глазах красноармеец. - Я не задумываясь мог бы застрелить его…»

 

1922 год. Гражданская замятня на исходе. О ее последствиях пишет Николай Григорьев в горестных заметках «На вокзале. Как умирают люди»: «Пятого апреля на вокзале я видел кошмарную картину. В третьем классе на полу лежали несколько человек, умирающих от голода, среди которых был и ребенок…»

 

1923 год. Андрей Новиков, 35-летний журналист, с удивлением всматривается в сценки, порожденные НЭПом. Главка «По кафе-ресторанам» большого репортажа «Лики Воронежа»: «У Белова (один из рестораторов. - авт.) - посолиднее, с верным расчетом: днем - на семейную публику, вечером - на людей нашего времени… Официанты вежливы. Говорят: «Что прикажете…с…с…с… Вечером - солидные люди с любительницами (любительница - особый род порядочных проституток. Выражение воронежское. - авт.) в заранее заказанных кабинетах…»

 

Приметы другого рода отыскивают Андрей Платонов, представленный серьезной статьей 1924-го «О работе по электрификации сельского хозяйства в Воронежской губернии», и Петр Прудковский в очерковых зарисовках 1928-го «По колхозам».

 

Год большого перелома представлен репортажем Бориса Дальнего «На процессе убийц Горожанкиной», одна из частей которого имеет говорящее название «Месть дворянских последышей».

 

Иные времена - иные интонации.

 

В 1933-м страна следит за участниками автопробега Москва - Кара-Кумы - Москва. Установленная в Воронеже у Кольцовского сквера витрина никого не оставляет равнодушным. Потому, что маршрут обратного пути пролегает через Воронеж, а еще от того, что проверку проходит обувь автомобилей. Шины пяти автомобилей изготовили из каучука воронежского производства. В большой группе репортеров страны - спецкор «Коммуны» Борис Дьяков, путевые очерки которого публикует газета.

 

А в заголовке «В Боброве пригрели врагов», в таких вот строчках «…гнусная банда, пробравшаяся на руководящие посты областных организаций, вредила нашему животноводству…» безошибочно узнаются роковые 1937-1938-е…

 

Впрочем, остановим цитирование. И грозные годы Великой Отечественной, и восстановление области, и развал 90-х ХХ века, и время опамятования отложились на газетных страницах и ныне упрятаны под обложку книги.

 

Спора нет, «Коммуна» прежних лет призывала пролетариев всех стран к единству, исполняла роль коллективного пропагандиста и агитатора. В то же время на ее страницах, особенно тех, ранних, эпоха говорит своим голосом. Когда погружаешься в те начальные публикации «Коммуны», поражает какая-то распахнутость авторов жизни - времени больших ожиданий, по слову Константина Паустовского. Идеологическая приправа будет примешиваться к статьям позднее. Но и она не сделает издание кривым зеркалом времени. Устоит оно и в лихие 90-е.

 

Хотя попытки лишить «Коммуну» названия, а значит, и лица, предпринимались. В конце 80-х - начале 90 годов минувшего века не столько даже тогдашние воронежские власти, сколько революцией призванные и мобилизованные общественники лихорадочно, с каким-то маниакальным упорством стирали следы прошедшей эпохи, объявив себя единственными властителями дум. Как признается в предисловии к книге нынешний главный редактор Виктор Руденко, в 1992-м коллективу пришлось испытать сильный административный нажим. И только благодаря читательской поддержке удалось отстоять имя газеты.

 

Что здесь? Консерватизм, нежелание перемен? Скорее постоянство традиции, обеспечивающей устойчивость социума в эпохи смут и перемен.

 

Как не вспомнить поучительную историю другого воронежского издания, практически ровесника «Коммуны». В те же 90-е «Молодой коммунар», издававшийся в Воронеже с 1918 года, скоропалительно переименовали в безликое «Утро». Редакция, впрочем, довольно скоро опамятовалась, вернулась к проверенному временем названию. Однако прежнего доверия у воронежцев не снискала. В судорожных метаниях, конечно, тоже знак времени. Только читатели смены названия не простили. Не дожив до своего столетия три года, «Коммунар» прекратил существование и обеднил палитру старейших изданий региона…

 

Кстати, своим названием «Коммуна» обязана… Лазарю Кагановичу. «Воронежский рабочий» сравнительно быстро был переименован в «Путь жизни», затем в «Воронежскую правду» и наконец стал «Известиями Воронежского губисполкома». Виктор Руденко со слов одного из мемуаристов рассказывает о том, как возвращавшийся в Воронеж член Особого губернского организационного бюро Каганович в поезде разговорился со своими собеседниками. Сообща решили, что «Известия» звучат официально. И тогда Каганович предложил назвать боевую коммунистическую партийную газету, которая могла бы играть большую организующую и руководящую роль в политической жизни губернии, «Коммуной». Название прижилось и давно уже не имеет никаких дополнительных политических коннотаций.

 

Остается сказать, что каждую из републикаций, помещенных в книгу «Век «Коммуны», сопровождает краткая биографическая справка с портретами (за редкими исключениями) авторов. Судьбы многих журналистов довоенного поколения переломаны годами репрессий…

 

Стоит добавить, что многочисленные иллюстрации принадлежат В.Е. Шпаковскому. Да пожалеть о том, что тираж изданий подобного рода ныне редко превышают тысячную отметку. А тираж «Века «Коммуны» - и вовсе 500 экземпляров. И достанется книга разве что крупным библиотекам.

 

 

Источник: «Четыре пера», г. Воронеж, Воронежская область