«СТАБИЛЬНОСТЬ, ЭТА СВЯЩЕННАЯ КОРОВА 2000–2008 ГОДОВ, ПОДЫХАЕТ САМА»

Елена МАСЛОВА

«Мне стыдно за рост российских миллиардеров в списке Forbes», – заявил один из ведущих экономистов страны Александр АУЗАН на политологической конференции «Россия 1993–2008: итоги трансформации». Этой фразой он выразил свое возмущение тем грандиозным дисбалансом в политической, экономической и социальной сферах, который существует в России. Для того чтобы модернизировать общество, по его мнению, необходимо договариваться об общих правилах поведения. О том, почему это нужно, а также о рисках и возможностях российского общества г-н Аузан рассказал в интервью «ВД».

Политический режим отверг диалог

– Вы ратуете за то, чтобы люди умели договариваться. В Алтайском крае развиты различные общественные объединения. Люди пытаются договориться между собой и с властью. Однако из года в год, например, те же предприниматели жалуются на отсутствие диалога. Почему это происходит?

– Давайте поймем общую ситуацию в стране. До конца 2003 года, до ареста Михаила Ходорковского, разные диалоговые механизмы существовали и были реальны. Когда кризис по «делу ЮКОСа» был решен так, как он был решен, президент отказался от разговора и с бизнесом, и с обществом. Сформировался политический режим, который отверг такой инструмент, как равноправный диалог. Ведь диалог – это не просто выход губернатора в зал, когда он что-то говорит и отвечает на три записки. У диалога могут быть разные формы, и бизнес-то знает, что такое переговорные формы. Это наличие определенной повестки, которая обсуждается с властью.

Я убежден, что в 2003 году мы проехали развилку и поехали не по той дороге. Поэтому придется возвращаться. Даже в таких продвинутых регионах, как Алтайский или Пермский края, где ситуация с диалогом обстоит намного лучше, чем в среднем по стране, сложно надеяться, что станет все совсем хорошо, потому что мы все-таки единая страна с несколько недоразвитым федерализмом.

– Насколько эффективно сегодня осуществляется диалог между Москвой и регионами?

– Он сейчас не осуществляется. Потому что расточили те институты, которые делали этот диалог возможным. Совет Федерации в 1990-е годы несмотря ни на что был вполне работающим институтом. Сенаторы преодолевали даже вето президента, заботясь об интересах регионов. Реформа Совета Федерации и переход на назначение губернаторов обрубили всякие связи между центром и территориями.

– Казалось бы, прямое назначение должно как раз было укрепить эту связь…

– Ничего подобного. Это же институциональная экономическая теория. Любой агент ориентируется на интересы своего поручителя. Замечательно сказал известный в прошлом московский политик, ставший высоким президентским чиновником: «Раньше я ориентировался на своего избирателя. Теперь у меня избиратель один, и я его знаю в лицо». Как губернаторы начинают ориентироваться? Посмотрите, как они вперед паровоза пытаются реализовать что-нибудь новое, то, чего ждут в Кремле, а не на местах. Им важно отчитаться, например, что тарифы повышены не на 80%, а на 106%.

Вообще я считаю, что ничего трагичного в назначении губернаторов нет. В мире работают и такие схемы. Но почему тогда не введена выборность сенаторов? Голос регионов-то нужен. Хотите устроить вертикаль? Устраивайте. Но как вы услышите территории? За чаем с президентом в Госсовете, что ли? Ерунда это. Вот когда губернатор может молча кнопку нажать и не пропустить президентский законопроект – это его голос.

Считаю, что осознание этой проблемы происходит в федеральном центре. На правительственной комиссии по оценке результативности федеральных и региональных органов власти недавно выступал важнейший для регионов человек Дмитрий Николаевич Козак. Он сказал: «Мы налоговую бюджетную систему создали такую, как будто мы не просто унитарное, а не федеративное государство, а еще и маленькое унитарное государство, где все легко забрать в один котел и видно, куда что распределяется. Мы должны от этого уходить». Я горячо поддержал эти слова. Потому что для развития нужны две вещи: выборный сенат, который может сказать «нет» правительству, Госдуме и президенту, а также иная налоговая бюджетная система.

Снижение инфляции малореально

– В 2006 году вы говорили, что в стране произошло несколько рукотворных кризисов, и прогнозировали возникновение новых. Они произошли?

– Действительно, правительство своими руками создало несколько кризисов. В июне 2004 года – банковский, в 2005-м – монетизация, февраль 2006-го – на алкогольном рынке. При правительстве Виктора Зубкова такого рода кризисом стал скачок инфляции. Мне скажут, что это общемировой скачок. Верно. Но вопрос в том, насколько мы к нему были готовы и как на него отреагировали. Мне не кажется удачным найденное тогда решение – подписание соглашения о замораживании цен. Оно либо не соблюдалось, либо выжигало конкурентную среду. Кроме того, очень поздно ввели экспортные пошлины.

Я считаю, что у нас власть все менее дееспособна. Путин, уходя с поста президента, сказал, что у нас низкое качество управления. Я бы сказал, что оно у нас катастрофически низкое.

– К слову об инфляции. Недавно вышло бюджетное послание президента на следующий год. В нем заложена инфляция на уровне 6%. Как вы оцениваете эту цифру?

– Малореально. Среди экономистов идет спор о диагнозе нынешней инфляции. Есть те, кто придерживается чисто монетарного объяснения. Они считают, что Россия накачала очень много нефтяных денег, и инфляция объясняется этим. И тогда есть очень простое решение – отпустить курс рубля. Он поднимется – инфляция упадет. Но это будет удар по отечественному производителю. Его конкурентоспособность упадет, это станет подарком для импортеров.

Большинство экономистов пришли к выводу, что у инфляции другая природа – сильная монопольная составляющая. А в этом случае что-то сделать к 2009 году будет невозможно, потому что демонополизацию проводить долго. Когда был инфляционный удар осенью, глава ФАС в Совете Федерации объяснил, что искали сговоры. Не нашли. Зато обнаружили другое – доминирование. Образовалось очень много доминирующих групп, не конкурирующих между собой в каждом секторе, которые злоупотребляют своим положением. И еще один фактор роста инфляции – коррупционный. Правительство не может им управлять, а коррупция совершенно точно растет.

– Но сращение власти и бизнеса повсеместно. Как вы предлагаете их развести?

– Давайте не будем наивными. Разъять власть и собственность нелегко. Причем объявление войны коррумпированной бюрократии, при понимании, что это основная схема ее жизни, выглядит как наивный способ самоубийства. Это то же самое, как объявить войну противнику, имеющему преимущество на земле, на воде, в воздухе и под землей. Мы, я имею в виду группу независимых экономистов «Сигма», считаем, что нужно одновременно собирать коалицию для проведения преобразований и предлагать компенсационные сделки. Объясню на конкретном примере. Говорят, что переход на страховой принцип вместо лицензирования ряда видов деятельности приведет к тому, что те же чиновники создадут страховые компании. Я говорю: «И слава Богу». У них есть деньги и знания в этой области. Другое дело, что Росстархнадзор и ФАС должны будут обеспечить нормальный конкурентный страховой рынок. По сути, чиновник должен сделать выбор: капиталист он или служащий.

Изменения требуют среднего класса

– Институт современного развития, созданный при президенте, как вы сказали на конференции, будет проводить исследование среднего класса. Какова конечная цель такого изучения?

– Хороший вопрос. Дело ведь не в том, что президенты провозгласили: стране нужен средний класс. Зачем же он нужен? Первое – исчерпана стабильность. Эта священная корова 2000–2008 годов подыхает сама. Не потому, что в тот период не было положительных результатов. Были! Но стабильность уходит. Вопрос в том, способна ли Россия к развитию и по какому пути. Какие направления наиболее вероятны? Например, мобилизация, когда власть загоняет свои и чужие ресурсы в какие-то проекты, штампует новые госкорпорации. Мы считаем, что это к модернизации не приведет. Госкомпании проводят лишь реприватизацию, «перепил» актива.

Модернизация же требует среднего класса, потому что нужны люди определенного имущественного и образовательного уровня для участия во вложениях в собственность, в профессиональную деятельность, во многое другое. Причем не любой средний класс способствует развитию. Он может, например, состоять на три четверти из бюрократов старой волны. Ну и что? Этот средний класс лишь закупорит развитие. Средний класс – это важнейшая составляющая коалиции для модернизации. Ведь те, кто находится наверху, пытаются все законсервировать и сидеть на нефтяных доходах. Те же, кто внизу, решают, скорее, задачи выживания, а не развития.

– В чем потенциал среднего класса? Что конкретно он может сделать?

– Наша страна уже проходила модернизацию не один раз: петровскую, сталинскую. Каждый раз страна приспосабливалась к новому миру и пыталась занять в нем видную позицию. Сейчас речь идет о совсем другой модернизации. Нам нужно войти в постиндустриальную фазу развития, в экономику знаний. «Инновация» становится ключевым словом. Идет огромный спор о том, способна ли Россия на так называемые объективные инновации, то есть не повторить у себя то, что уже придумано за рубежом, а запустить здесь что-то свое. А кто способен совершать инновации? Состоятельные, образованные люди – бизнес и интеллектуальные группы.

Специальный вопрос

– Как вы оцениваете диспаритет цен на рынках закупа сельхозпродукции и ее конечной переработки?

– Это вопрос доминирования различных групп и образования монопольных схем. Решение данной проблемы известно. Есть такая вещь, как сбыт снабженческой кооперации, когда отдельные производители, чтобы не противостоять крупным оптовым компаниям порознь, сами выступают в качестве таких компаний. То есть решение задачи ясно. Но на этой разнице в цене сидят серьезные группы интересов.

Досье

Специалист по ГКО

Александр Александрович Аузан – президент Института национального проекта «Общественный договор». Родился в 1954 году. Окончил экономический факультет МГУ. Доктор наук. С 2001 года – завкафедрой прикладной институциональной экономики экономического факультета МГУ. Автор более 100 научных работ. В 1998 году был участником переговоров по реструктуризации обязательств по ГКО/ОФЗ между Правительством России и участниками рынка, представлял интересы частных лиц и некоммерческих участников рынка ГКО/ОФЗ. В разные годы был президентом Международной конфедерации обществ потребителей, первым председателем совета Лиги кредитных союзов, одним из учредителей Рекламного совета России, генеральным директором Фонда «Народная ассамблея», членом Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека и пр.