Необходимо бороться со страхом

Собачья истерия в Перми складывается из двух мнений: «Убить!» — «Не убивайте!»

И оба неправильные.

Конечно, мне ближе второе. Мне вообще страшно даже думать об убийстве, в принципе.

Но в истории с бездомными собаками это вообще не главное. Главное — у нас катастрофически не развито экологическое сознание. Не привили. Речь не о защите окружающей среды (экология — не об этом, как бы ни трактовалась это понятие в обыденности), а о понимании того, что в природной среде всё взаимосвязано, а город, представьте, тоже природная среда, тоже экосистема. Убери один элемент — изменится баланс. Убери собак — расплодятся крысы. Уничтожь несколько собак, даже бОльшую часть, — оставшаяся популяция ответит взрывом рождаемости.

Система отлова совершенно бесполезна, неужели это не очевидно, за столько-то лет?

Здесь есть только один способ, и экологи о нём давно кричат со всех трибун: для сокращения популяции нужно уничтожить кормовую базу. Всё очень просто: уничтожьте помойки — сократится количество и собак, и крыс.

Почему это не делается? Потому что ловить собак проще, чем ликвидировать все эти тонны мусора везде — в городе, в долинах рек, в старых барачных кварталах, в пригородных лесах! Помойки везде, и везде в них роются собаки. Никто не берётся решить эту проблему, потому что это неденежно, непрестижно и сложно. На системе отлова многие зарабатывают, и неплохо, а на ликвидации помоек пока что не научились.

А ведь это — единственный правильный подход к проблеме. Надо взяться за несанкционированные свалки и за систему утилизации бытовых отходов всерьёз, использовать европейские технологии (в Дуйсбурге, например, городская свалка — это же загляденье!), строго наказывать за несоблюдение правил и халатность.

Второе. Война — это война. Домашняя собака на протяжении сотен тысяч поколений проходила отбор по принципу лояльности к человеку. Любовь к человеку заложена в ней генетически. Если собака нападает на человека, это значит, что человек стал восприниматься как источник опасности. Если собака перестанет бояться человека, она перестанет нападать.

Об этом тоже говорит зарубежный опыт: в странах, где животным не причиняют вреда по религиозным соображениям (Индия, Непал, Шри Ланка и т. п.), бродячие собаки безопасны для людей, а их там великое множество. Российские туристы, побывавшие в этих странах, не дадут соврать: собак толпы (что, конечно, плохо само по себе, из санитарных соображений), и все они доброжелательные и доверчивые. В этих странах вообще не понимают, что за проблема с нападениями собак. Они что, нападают? Как это может быть?

Стоит перестать воевать с собаками — и через пару поколений они тоже перестанут с людьми воевать. Животные ведь не люди — они не нападают из корысти, из мести, из чувства раздражения, просто чтобы самоутвердиться. Они нападают ради защиты.

Понятно, что вот это всё — очень неожиданно. Как так? Перестать воевать — и всё само наладится? Не сразу, конечно, но да, наладится. А если сейчас не переломить эту ситуацию, всё будет продолжаться. Собаки будут нападать на людей, общество будет стенать, куда смотрит власть, ловцы будут увеличивать усилия, собаки будут нападать на людей — и всё по новой.

Ну и фобии, конечно, — это беда. Фобия — безотчётный страх, но люди склонны придумывать своим страхам рациональное оправдание. Вот, например, человек боится летать на самолёте. Ему бесполезно говорить, что в ДТП погибает существенно больше людей, чем в авиакатастрофах: ему машина кажется более безопасной, потому что она движется по земле, а самолёт — в воздухе.

Боязнь собак — из этой же серии. Человек с фобией видит собаку — и боится, хотя она и не думает ему навредить. А я вижу стаю собак — и не боюсь, потому что они заняты своими делами, им не до меня. Человек с фобией старается уничтожить источник своего страха, хотя лучше бы поборолся с самим страхом. Счастливее станет, свободнее, честное слово.

Ну и с помойками надо разбираться всерьёз, иначе ничего не получится. Хоть заловись собак — их не убудет. Это круговорот, и без отказа от стереотипов мышления из него не выбраться.