Витражная поэзия

ЛИТЕРАТУРА

Московский литературный журнал рассказал о судьбе воронежского поэта-странника Валерий Исаянц – стихотворец, долгие годы проживший в стороне от официальной литературы и социума. Лишившись постоянного жилья, он жил значительную часть времени где-нибудь в лесу – хотя и получал помощь от поклонников своего таланта. Умер в начале нынешнего года.

Виталий ЧЕРНИКОВ

А недавно в Москве вышел двенадцатый номер журнала «Носорог», центральным материалом которого стали тексты и рисунки Валерия Исаянца. В воронежском книжном клубе «Петровский» состоялась презентация журнала . Представил номер художник Арсений Жиляев:

– Буду сегодня выступать в непривычной роли – заменять свою жену Катю Морозову, которая не смогла приехать. «Носорог» был создан пять лет назад ею и литературным критиком Игорем Гулиным.

Потом к ним присоединился Станислав Снытко. В качестве «модели от противного» ребята выбрали формат толстого литературного журнала. Но они попытались сделать его в иной манере: скорее как очень красивую вещь, актуальную и современную, чтобы попытаться новую сложную литературу сделать более модной, популярной. Принципиальный момент был в том, чтобы делать журнал на бумаге. Хотя сайт у «Носорога» есть.

Номер с Исаянцем, по словам Арсения Жиляева, был задуман ещё при жизни поэта. Предисловие к работам написал московский поэт Василий Бородин: – Он отметил некую витражность стихов Валерия Исаянца. И нам всем это понравилось! Ведущий вечера рассказал о готовящейся выставке рисунков Валерия Исаянца в Москве и предоставил слово поэтам Полине Синёвой и Лене Дудукиной.

– Так получилось, что мы с Полиной написали уже некоторое количество статей о нём – биографических и литературоведческих, – рассказала Лена Дудукина . – Много работаем сейчас с рукописями и оставшимися архивами. Планируем когда-нибудь написать книгу об Исаянце. Задача эта не очень простая. Валерий Иванович сильно выпадает из привычной нам парадигмы.

– Когда ты сталкиваешься с его судьбой, то понимаешь, что Исаянц – нечто, чему сложно дать какое-то определение; явление, которое не получается положить на какую-то определённую полку, – считает Полина Синёва (кстати, составительница вышедшего несколько лет назад сборника поэта). – С первого взгляда – вроде бы обычный бомж в одежде с чужого плеча. Потом вы начинаете с ним общаться и понимаете, что о чём бы вы ни начинали разговор, собеседник будет его сводить к каким-то высоким материям, именам мировой культуры, мироустройству космоса. Это человек, который, с одной стороны, полностью выпал из социума в определённый период жизни. А с другой стороны – сумел великолепно адаптироваться, вписаться в окружающую среду. На самом деле он воплотил мечту многих творческих людей. Большую часть жизни занимался тем, чем хотел: писал стихи, рисовал картины и, что самое интересное, на это существовал. Как существовал, конечно, другой вопрос…

Значительная часть ранних текстов поэта утрачена, но случаются и чудеса. Рукописи 1970-х недавно прислали из Ельца. Какие-то поздние стихи – записанные на подобранных где-то бумажках и картонках – Исаянц приносил поэту Михаилу Болгову, но не все оригиналы сохранились из-за ужасного их состояния. Когда эти тексты набирались на компьютере, вставлялись иногда пропущенные слова, что-то оставалось неразборчивым. Отдельная тема – «Исаянц и Интернет». Валерий Исаянц даже сотовым телефоном не пользовался (хотя однажды ему пытались подарить) и, естественно, не имел компьютера. Тексты в Интернете размещали за него другие люди, и это приводило к проблемам, которые предстоит решать текстологам. В результате Дмитрий Быков, откликнувшись на смерть Исаянца в своей авторской программе «Один» на «Эхе Москвы», процитировал стихи, автором которых Валерий Иванович не был.

– Я считаю, что это тоже часть того мифа, который сложился о нём, – призналась Полина Синёва.– К сожалению, я знал Исаянца только в последние шесть лет его жизни, – вспоминает галерист Алексей Горбунов. – Чаще всего общение происходило в галерее Х.Л.А.М. Валерий появлялся исправно два – три раза в неделю, иногда исчезал на несколько недель, бывало, и на два месяца. Приходил часто в разных одеяниях, и чувствовалось: он придавал значение стилю. Один раз пришёл в галстуке Rolling Stones. Валерий относился к миру и людям великодушно… Давал людям фантастические титулы, эпитеты. И очень редко я слышал от него какое-то порицание. Как-то зимой он сказал о жестокости полиции, выгонявшей его из зала ожидания на вокзале в три или четыре часа ночи. Но из его художественных произведений такой оттенок имели только осенние пейзажи, которые резко отличались по настроению от, например, коктебельских или армянских. Осень сама по себе напоминала Исаянцу о холодной зиме, которую ещё раз предстояло пережить.

На вечер пришли и те, кто знал и любил поэта ещё в 1980-е. Похоже, благодаря презентации в «Петровском» исследователи прочтут неизвестные прежде рукописи Валерия Исаянца.