Если есть дело – унывать некогда!

На первый взгляд, выделяется он, пожалуй, лишь ростом. Про себя говорит: "В военном билете указано 153 сантиметра. А сейчас, наверное, сто сорок". Смогли ли утоптаться за неполные 83 года жизни 13 сантиметров, мы проверять не стали. Да и к чему? Лучше упомянем в отношении нашего героя поговорку: мал телом, да велик делом.

 

 

 

 

  

 

Анатолий, а по паспорту Гакиль, родился и прожил всю жизнь на этой земле - сначала в Ушаках, потом в Тосно. Родители приехали сюда в 30-е годы прошлого века из Ульяновской области во время "великого переселения", как выразился мой собеседник. Отца записали в кулаки, и тот бросил все и переехал под Ленинград. А кулаком его сочли по простой причине: он нанял рабочего, потому что в одиночку не смог справиться со своей землей и доставшейся ему по наследству землей брата. Если пользуешься наемным трудом, значит, кулак – такова была логика того времени. Родители приехали сюда с тремя детьми, устроились в совхоз "Тосно". Здесь у семьи Зарифовых родились еще двое, среди которых и наш герой.

– Мне шел шестой год, когда началась война, – вспоминает Анатолий Зарифов. – Немцы пришли в августе. Старший брат 1909 года рождения жил в Ленинграде, умер в блокаду. Старшую сестру угнали в Латвию первой. Нас – родителей и троих младших детей – погрузили в товарный поезд в 43-м.

Из жизни в оккупации помнит постоянные бомбежки. Как немцы искали коммунистов и заставляли взрослых хоронить убитых – их закапывали в воронках от взрывов. Когда началась война, старший сын звал семью к себе в Ленинград, но отец, участник Первой мировой, понимал, что главный удар на себя примут большие города.

В Латвии большую семью не хотел брать ни один хозяин – поселились в заброшенном сарае. Родителям доставался самый сложный труд: тяжелая уличная работа, уход и выпас домашнего скота.
 

 

  

 

В июне 1945-го семья вернулась в Ушаки. Здесь все было разбито-перекорежено, от дома не осталось ничего. Первое время пришлось жить в землянках. В первый класс Анатолий пошел, когда ему было десять лет.

– Самые голодные времена пришлись на 1946-47 годы, – продолжает ветеран. – Даже у немцев не было так голодно. В конце 47-го впервые наелся хлеба. Тогда убрали карточки, сменились деньги, а мелочь осталась. Мы с однокашниками собрали все копейки и купили на них три буханки хлеба. А буханка тогда весила раза в два больше нынешней. Пока шли из школы до дома в Ушаках, а компания у нас была человек 15, все съели. Пришел домой – и там хлеб! Вот это был праздник.
 

 

 

  

 

В 15 лет устроился на Ижорский завод учеником токаря. После средней школы была вечерняя – сначала в Тосно, потом в Колпине. Следом поступил в машиностроительный техникум при заводе. Хотел пойти в железнодорожное училище, да не взяли из-за того, что левша. Так и стал токарем-инструментальщиком. Стаж работы – больше 60 лет, в 1963 году получил шестой, самый высокий, разряд.

– Семнадцать лет проработал на Ижорском заводе в пятом цеху, потом ушел в Тосно на фабрику "Знамя", которая после стала "Пролетарским трудом", где задержался аж на 35 лет. Еще были 53 мехколонна, любанский деревообрабатывающий завод, ПМК 338.
 

Вернувшись из армии, юноша женился.

– То был экспериментальный брак – продлился всего года три. Родился сынишка, да умер маленьким, – вспоминает молодые годы Анатолий.

– После дружил с девушками – есть, что вспомнить, – судя по хитрому прищуру героя, небольшой рост в амурных делах не стал помехой.
 

 

  

С Галиной Яковлевной они вместе уже 35 лет. Она, конечно, сидит с нами рядом, слушает, что рассказывает супруг и кивает головой. Их знакомство помнит, как сейчас. Галина тоже татарка и тоже, как Анатолий, была ударницей производства – работала садчицей кирпича (отправляла его в печи) на заводе в Никольском, куда приехала из Казани в 1959 году. А познакомились труженики в тосненском фотоателье, когда их снимали, чтобы повесить на городскую доску почета как ударников коммунистического труда.
 

 

    

В 60-х годах два брата Зарифовы перебрались из Ушаков в Тосно – дом строили сами. Да так на славу строили, 60 лет простоял и еще простоит лет сто.

– Все делал своими руками, организовал пилораму – весь край ко мне стал ходить: кому чурку, кому доску распилить. Здесь я и плотничал, и столярничал – даже оконные рамы смастерил сам.
 

 

   

И сегодня пенсионер не сидит без дела. На пенсию он, кстати, ушел в 2010 году из передвижной механизированной колонны в 75-летнем возрасте. В мастерской – наждачок, верстак, болгарка. Много инструментов уже раздал. И картофельное поле по размеру несравнимо с прежнем. Но на 12 сотках по сей день есть место огороду: в парниках растут огурцы-помидоры, на улице – свекла, лук, картошечка.
 

  

– Я никогда не унываю. Ноет тот, кто работать не хочет! Вчера вот веники вязал… Хорошо, конечно, здесь на свежем воздухе, но нам, старикам, уже важен комфорт, потому подумываю поменяться на квартиру.
 

Ветеран хорошо помнит деревянный одноэтажный Тосно. Когда единственным трехэтажным зданием была фабрика "Север". Вырос город на его глазах, и он этим переменам рад.

– Город у нас красивый стал, я каждый день хожу за продуктами на рынок, потому перемены от меня не ускользнут.

– Не слишком ли – ежедневно из Резани в центр города?

– Ходить-то я привыкший. Раньше пешком из Ушаков в школу на Коллективной бегали. Да и до станции тоже. И в баню по вторникам хожу. И в поликлинику.

Одно только огорчает пожилого человека: никак не попасть на прием к окулисту без предварительной записи. Интернетом, конечно, он не пользуется, а получить талон в регистратур не так-то просто.

– А вот раньше поликлиника была на улице Гоголя, и всегда можно было попасть к врачу.