На фронте все были влюблены в Ил-2

Крестьянский сын из многодетной семьи, в десятилетнем возрасте Сергей ушел из родной деревни Дилялево в город, где устроился землекопом и табельщиком по закладке шпал на железной дороге. Юный трудяга чуть ли не падал вместе с лопатой, роя котлован на строительстве Таллинской судоверфи.
В 16 лет он попал на петербургский аэродром, где проводилась первая в России авиавыставка. Там его навсегда покорили стрекочущие бипланы-авиетки. 
В бытность уже солдатом царской армии в годы Первой мировой войны, он старался быть как можно ближе к видавшим виды и новеньким «Фарманам», «Кодронам», «Депердюссенам», «Ньюпорам», к «Фоккерам» и «Сопвичам». Родоначальники и первые асы авиации были, как сказали бы сейчас, «звездами» - их имена гремели в прессе, их знал практически каждый грамотный житель страны.
Первый шаг к мечте Сергей сделал, будучи парнем на подхвате в аэродромной команде и приводя в порядок гаражи-ангары. Потом он добровольно вступил в Красную Армию и, наконец, получил направление в Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского. В окружении светил авианауки и будущих создателей различных летательных аппаратов Сергей Владимирович вместе с соратниками собирает первые бесшумные планеры. 
С неослабевающим интересом Сергей Ильюшин отслеживает не только советские и зарубежные СМИ по самолетостроению, но и штудирует теорию воздухоплавания. Просит знатоков иностранных языков курсом постарше перевести крупицы фолиантов корифеев авиации. Среди них - священные реликвии Лилиенталя и Випера «Полет птиц как основа летательного искусства» и «Учение о летательных силах». 
Воистину, если театр начинается с вешалки, то настоящий калейдоскоп летательных аппаратов без двигателя зарождается на «кухне» авиации - в небольших мастерских, сараях, в курятниках и даже в квартирах. Авиалетопись Страны Советов хранит множество примеров, когда одаренная поросль авиаинженеров упорно и целенаправленно штурмовала небеса постройкой обычных или гротескных конструкций. 
Но смех смехом, а европейским конкурентам вскоре пришлось признать, что русские планеры, построенные самостоятельно, без копировки с заграничных образцов, по летным качествам не уступают лучшим заграничным образцам, а русские летчики за три недели достигли таких же результатов, каких в Германии достигли лишь на третий год планерных соревнований.

После окончания академии имени Н. Е. Жуковского партия и правительство сразу назначают Ильюшина руководителем секции Научно-технического комитета ВВС РККА.
В ежедневных поездках по наркоматам и заводам, в круговерти совещаний, испытаний и отчетов незаметно пролетела пятилетка. Под руководством Ильюшина коллектив создает и испытывает целый ряд удачных машин.
Все самолеты разрабатывались по схеме с наименьшим лобовым сопротивлением воздуха, что достигалось тщательно выверенными очертаниями фюзеляжей, хвоста, крыльев, шасси, герметичными кабинами экипажа, а также применением различных материалов. К примеру, опытный ЦКБ-26 имел металлическое оперение и деревянный фюзеляж, а последовавший за ним ЦКБ-30, испытанный Владимиром Коккинаки, был полностью из металла. За один год ас испытаний Коккинаки запишет в бортжурнал ЦКБ-26 девять (!) мировых рекордов. 
Высочайшим достижением конструкторского бюро Ильюшина вслед за Ил-4 навеки останется проектирование и ввод в боевой строй бронированного штурмовика Ил-2 - едва ли не самого массового самолета Второй мировой войны. 
Выход ведущего конструктора на машину штурмового типа породил каскад головоломок и споров, причем в обстановке массовых репрессий, беспощадно прошедшихся и по стратегической авиаотрасли. 
«Сегодня назрела необходимость создания бронированного штурмовика, или, иначе говоря, «летающего танка», у которого все жизненные части забронированы, - писал Сергей Владимирович. - Мною в течение нескольких месяцев велась работа над разрешением этой трудной проблемы, результатом которой явился проект бронированного самолета-штурмовика...»
Безотказные «Илюхи»
Напористый Ильюшин, хорошо знавший плюсы и минусы отечественных летающих «гаубиц», неспроста сократил и без того краткий срок, что подтверждают строки его одностороннего общения с недремлющей властью:
«Для осуществления этого выдающегося эксперимента (т.е. разработки двухместного ЦКБ-55 (БШ-2) и последующего «одиночки» ЦКБ-57. - Прим. авт.), который неизмеримо повысит наступательные способности нашей штурмовой авиации, сделав ее могущей наносить сокрушительные удары врагу без потерь или с очень малыми потерями с ее стороны, прошу освободить меня от должности начальника главка, поручив мне выпустить самолет на государственные испытания в ноябре 1938 года».
После полетов Коккинаки, развившего скорость у земли 470 км/ч, добротный штурмовик прошел усиленные госиспытания в марте 1941 года. Машину приняли в «семью» ВВС СССР под именем Ил-2. Но страшное время приближалось, и авиазаводчане, работавшие круглосуточно, не смогли, при всем мужестве трудовых вахт, выдать на нужды воздушных армий более 249 штурмовиков к 22 июня 1941-го...
Неописуемый ужас первых фронтовых испытаний выявил большую боепригодность Ил-2, но тут же стало ясно и то, что конструкция, на которой настаивали партийные боссы (чтобы самолеты были одноместными, а не двухместными), показала, насколько роковой была эта ошибка: лишив летчиков защиты стрелка-радиста, армия теряла и людей, и машины, которые пропадали без вести, сгорали, превращались в смерчи при таранах, попадали в плен и концлагеря, тонули в морях, не дотянув до базы...
«Работа над ошибками», хотя и не собственными, была продолжена. «Летающие танки», Ил-2М, бойцы и командиры любовно называли «безотказные «Илюхи». Штурмовик стал покровителем нашей страшно измученной и беспримерно мужественной пехоты. 
- Штурмовик! На фронте все были влюблены в этот замечательный самолет - творение советских авиаконструкторов и авиастроителей, - восторженно отмечал знаменитый на весь мир авиатор Г. Ф. Байдуков. - Особенно незаменим он был, когда непосредственно поддерживал пехоту и танки на поле боя... Живучесть машины изумляла всех: плоскости пробиты, одни лохмотья, а все-таки летит и садится на своей территории. Нет половины стабилизатора - летит! По исключительной прочности брони и надежности мотора, по простоте конструкции никакой другой самолет не мог с ним сравниться...
Работа конструкторского бюро продолжалась днем и ночью. Авиастроители спали и ели прямо там, ломая голову: как, не меняя принятой технологии, все же перейти на изготовление машин с двухместной кабиной...

Перед войной в Стране Советов собирали под ключ более 50 различных боевых самолетов в сутки. Через месяц после вторжения - 60 в день. Осенью 1941-го в круглосуточном режиме выпускали еще на 10 машин больше. Резкий спад производства вызвала эвакуация, но героический тыл в неимоверно сжатые сроки вскоре смог довести масштаб ежесуточного производства до 100 и более самолетов разных боевых типов.
ВВС других стран не имели в своем арсенале абсолютно ничего подобного русским «крылатым танкам». Зоркие представители вражеской ПВО (из числа тех, кто выжил) до конца войны не могли понять, почему русский штурмовик, наверняка обреченный их попаданиями, случалось, не горел, и даже подбитый возвращался на свои аэродромы и базы. 
Чтобы помочь авиаконструкторам найти средства на усовершенствование и постройку новых летательных машин, вся страна отдавала сбережения, золото и другие драгоценности. Были собраны миллионы рублей (в том числе и жителями Вологодской области, о чем «Красный Север» писал ранее. - Прим. ред.). 
В ходе Великой Отечественной войны Илы модернизировались от «а» до «я» прямо на конвейере. Сергей Владимирович, удостоенный звания Героя Социалистического Труда 25 ноября 1941-го, не раз ратовал за награждение создателей «симфонии огня» - М. Бундина, А. Нудельмана, С. Лунина, А. Суранова, Е. Неменова, Г. Жирных. 
За годы Великой Отечественной  войны советская авиапромышленность построила 36 163 Ил-2 в девяти модификациях. 
Дело отца и цель его конструкторской жизни с гордостью и честью продолжил сын, Владимир Ильюшин - решительный летчик-испытатель высочайшего класса.
Сергей Владимирович Ильюшин ушел из жизни в 1977 году в возрасте 83 лет. Многие плакали на церемонии прощания с ним, смотря на алые подушечки с девятью орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды. Вместе с ними сверкали ордена Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, орден Суворова 1-й и 2-й степени.