«Не присвоил, а просто занял». Как в старину боролись с криминалом

Лопатой по голове

Память о преступлениях прошлого в Корочанском районе сохранилась даже в названиях некоторых объектов. Например, у села Мазикино есть Бахарев мост. По легенде назван он по фамилии или прозвищу человека, который грабил здесь обозы. Место для этого было удачным: деревянный мост на реке Разумной был единственной переправой на десятки вёрст.

В 1864 году прошла Российская судебная реформа, по которой учредили Курский окружной суд и ввели судебного следователя Корочанского уезда. В Государственном архиве Белгородской области сохранилось несколько следственных дел конца XIX – начала XX века. Среди преступлений, распространённых в то время, – избиения, убийства, оскорбления, незаконная вырубка лесов, растрата казённых денег, дорожные ограбления, покушения на жизнь, насилие, взяточничество, порча телефонных линий, крамольные высказывания в адрес царя, кражи и поджоги.

Например, в протоколе судебно-медицинского освидетельствования за 26 декабря 1904 года читаем:

«Григорию Шматкову около недели тому назад ударом какого‑то острого орудия причинена была на голове рана, проникающая до мозга и задевшая часть затылочной кости, последствием чего явилось гнойное воспаление мозга».

Причиной этого происшествия стал конфликт двух крестьян из Ивицы. Григорий Шматков погнал поить своих лошадей по огороду священника. Когда он уже гнал их обратно, его сосед Василий Зозулев с деревянной лопатой в руках остановил Григория и не давал открыть ворота. Он замахнулся на Шматкова лопатой. Но тот оказался ловчее, выхватил лопату и дал ею соседу по голове. Тут подоспели на выручку дочь и жена Зозулева. Жена ударила Григория палкой по голове, а дочка Фёкла стукнула его железной лопатой. После этого Шматков потерял сознание. Через время его доставили в больницу. Но скоро дело о причинении вреда стало делом об убийстве – пострадавший скончался.

 

 

 

 

 

Так выглядит сейчас Бахарев мост. По легенде назван он по фамилии человека, который грабил здесь обозы / Фото: Александр Бражник

Примерный осуждённый

Были случаи подделки документов. В 1899 году завели дело об установлении личности домашнего учителя корочанского дворянина.

«Сего числа мною были потребованы для прописки документы о личности от прибывшего 25 сего октября к дворянину Константину Райту в качестве домашнего учителя, который прислал копию аттестата о службе, выданного на имя бывшего помощника ревизора Саратовской контрольной Палаты Владимира Сабурова», – пишет полицейский надзиратель.

Предъявленный документ вызвал подозрение. По словам Райта, Сабуров говорил, что его знает в Короче Георгий Старов, но последний отметил, что не припоминает такой фамилии. На допросе выяснилось, что выдававший себя за Сабурова на самом деле Никанор Трифонов.

Из Корочи его выдворили. А в октябре 1900 года Трифонов объявился уже в Курском городском театре, где выдавал себя за студента юридического факультета Московского университета по фамилии Муратов. Там его увидел земский начальник 2-го участка Корочанского уезда. Трифонова посадили в тюрьму. Он признался, что никогда в университете не учился, а документы купил в привокзальном трактире у человека, который выдавал себя за писца нотариуса. Как сложилась дальнейшая судьба проходимца – неизвестно.

Коррупция, взяточничество были характерны и для тогдашней российской действительности. Так, председатель Корочанской земской управы Константин Дженев потратил на личные нужды 15 600 рублей. Он заведовал кассой и постепенно присваивал себе некоторые суммы из уездного земского сбора с помощью подлога. Когда это вскрылось, заявил, что не присвоил, а просто занял деньги, планируя их потом вернуть. Дженев получил 16 месяцев тюрьмы. Заключение отбывал в Киеве и вёл себя примерно.

«Дженев не только выказал полную и безусловную покорность суровому порядку заключения, но благодаря своему такту и способности близко принять к сердцу чужое несчастье весьма благотворно влиял на других заключённых в крепости… Кроме того, в силу своей сердечности и участливости к несчастью своих товарищей по заключению он многих из них сильно поддерживал как нравственно, так и материально, что снискало ему всеобщую любовь и уважение», – писал комендант крепости курскому губернатору Гордееву.

Церковные грабители

Обычным делом были кражи. Однажды в Короче, вернувшись из церкви, отставной унтер-офицер Ефим Сапрыкин обнаружил, что воры украли из сарая рубашки, брюки и платье. А через несколько дней прошёл слух, что украденные рубашки по пекарням распродаёт рецидивист Ефим Боков.

 

 

 

 

 

Клятвенное обещание для свидетелей, дающих показания по делу

Подвергались ограблениям и церкви. В 1915 году на станции Белгород задержали церковного вора Григория Беседина. Он сбежал из корочанской тюрьмы и был подан в розыск. Бдительный городовой белгородской полиции Чурсин опознал Беседина по приметам в тот момент, когда он собирался садиться в поезд. Вместе с жандармским унтер-офицером Беляевым городовой привёл вора и его спутника в дежурную жандармскую комнату. Беседин достал из куртки наган и попытался выстрелить, но его повалили на пол и отобрали оружие. В этот момент его сообщник пять раз выстрелил из браунинга в Чурсина, который скончался от ран. Преступников отправили на каторгу в Сибирь.

А вот ещё история. В ночь со 2 на 3 января 1910 года в собор Рождества Пресвятой Богородицы в Короче некто Богомазов «проник с восточной стороны алтаря около водосточной трубы. Взлез на крышу церкви на купол с южной стороны, разбил в окне три стекла, привязал к кольцу около окна верёвочную лестницу, спустился по ней внутрь церкви», говорится в деле.

Однако ему не повезло: опускаясь по верёвочной лестнице, Богомазов сорвался, упал на пол и переломил себе правую ногу. Его задержал церковный сторож.

Арестанты и жандармы

В начале XX века арестный дом в Короче выглядел так:

«Места заключения помещаются в деревянном одноэтажном доме, крытом железом, принадлежащем земству; в нём шесть комнат, кладовая, двое сенец и галерея, во дворе сарай, крытый соломою под глину о двух отделениях, с дощатыми с улицы во двор о двух растворах воротами и ретирадой».

Наём и содержание арестных помещений обходились в 153 рубля в год, содержание заключённых и надзор за ними – в 700 рублей. Священникам, проводившим богослужения в тюрьме и религиозно-нравственные чтения для арестантов, платили 220 рублей в год.

Заключённых было немного. Например, с 1 января 1900 года по 1 января 1901 года под арестом содержалось 133 мужчины и 11 женщин. На питание каждого арестанта тратили 5 копеек в сутки.

С 1 января 1901 года в Короче открыли жандармский пункт. Жандармы были обязаны «посещать места, где живут лица, состоящие под негласным надзором и секретным наблюдением, – один раз в месяц, заштатные города и сёла – один раз в два месяца. Остальные волости – один раз в четыре месяца. Собирать совершенно негласным путём сведения о негласно поднадзорных и о состоящих под секретным наблюдением. Не распространяются ли какие зловредные слухи политического характера, не возникло ли где‑либо тайных обществ, не скрываются ли разыскиваемые правительством лица».

В деле о жандармерии можно найти многочисленные запросы на проверку политической благонадёжности тех или иных корочанцев. За некоторыми устанавливалась негласная слежка. Всё это продолжалось до 1917 года, когда жандармерию упразднили.

Анна Кущенко