Газета и Маргарита

 

Сегодня вышел в свет очередной номер «Социальной газеты» – 1231-й, если считать со дня основания еженедельника. Газеты, которую Маргарита создала в 1994 году и, пока жестокая болезнь не нанесла ей самый страшный удар, вела по жизни – общей для себя и «Социалки» (так по-свойски, по-домашнему очень скоро стали называть новое издание и читатели, и коллеги-журналисты).
Около шестидесяти тысяч самых разных людей откроют сегодняшний номер своей газеты (таков ее тираж) и снова встретятся со своим надежным, добрым другом, советчиком и защитником. И как будто услышат голос Маргариты Жутовой, его интонации, почувствуют ее всегдашний душевный настрой: «Люди, мы вместе…»
«Каждый пишет, как он дышит» – это про нее, про Жутову. «Социалка» стала ее дыханием, но обретала его Маргарита не в сумасшедшие дни, когда надо было выпускать первый номер, и когда, как всегда, не хватало того, сего… До рождения газеты еще было почти четверть века, когда у совсем молодой журналистки Жутовой началось восхождение к ее профессиональной и личной вершине – «Социальной газете».

ИСПЫТАНИЕ
Школьная отличница, выпускница журфака Казанского университета, она выбрала местом работы Крайний Север. И оказалась единственным корреспондентом Ямало-Ненецкого окружного радио в поселке Лабытнанги, где зима длится девять месяцев в году. Романтика! Поселили Риту в «хоромы» с дымящей печкой, а вода в сенях за ночь превращалось в глыбу льда. Совсем худо стало, когда февральский буран так мотал и бросал снежные валуны, что замело входную дверь по самую крышу. Не то, что девушка, тут и крепкий мужик не справился бы. Плакать от страха Маргарита себе запретила: от слез становилось еще холоднее. Стала прикидывать, насколько хватит дров и воды. Выходило не густо… А когда хватятся коллеги в Салехарде?
Повезло! Сосед случайно увидел, что из ее окошка пробивается тусклый свет лампочки, а следов у крыльца не видать. Ну и стал откапывать избенку, где девчонка-журналистка обитает…
Маргарита рассказывала эту и другие истории времен Лабытнанги как смешные и курьезные из начала своей журналистской практики. И никогда – как пример испытаний, которые Север предлагал ей оптом и в розницу. Эта «зарубка» в памяти о суровой юности вылилась в безмерное уважение к тем стойким, сильным духом людям, о которых писала в «Социалке» сама Маргарита, а также ее коллеги и ученики.
Испытания физические и душевные не стоит сравнивать на весах судьбы: какие тяжелее. После северной закалки Самара (тогда Куйбышев) встретила ее… практически предательством, а не дружеской поддержкой, которая была обещана в письмах. Горькие слова Маргариты о втором своем дне в городе на Волге: «Я спускалась по лестнице и не замечала, что реву, реву… В голове одна мысль: вокзал – билет до Балашова (родина Маргариты Николаевны. – Прим. авт.) – скорей, скорей отсюда…» Это после того, как вопреки заверениям близкого, как она считала, человека, редактор молодежной газеты сказал, как отрезал: «Вакансии корреспондента сейчас нет!» Кстати говоря, вакансии для Маргариты в этой редакции так и не оказалось в течение нескольких лет.
А в тот душный летний вечер встретился ей во дворе доброй души человек (тоже из журналистского цеха) и… отвел ночевать к своим родителям, извиняясь по пути за банальный совет: «Утро вечера мудренее».
Так оно и вышло. Стала Самара для Маргариты светлым, радостным домом, поскольку вскоре и мама с бабушкой переехали к ней. И в профессии выросла: из начинающих корреспондентов стала ведущим журналистом городской газеты. Возможно, это подтверждение истины: большая любовь начинается с испытания (худого слова о Самаре от Риты слышать не доводилось, и служила она городу честно и верно). А вот отступничество, равнодушие друга, с кем студенческую стипендию пополам делили, к чему ведет?..
Поразительно, но урок юности, как говорится, не пошел ей впрок: и обжигалась, и во взрослую пору свою получала предательский удар в спину. Но зла Маргарита не помнила, камень мести за пазухой не держала. И это высокое, мудрое приятие испытаний разве не ощущается в публикациях – порой глубинного исповедального тона, – которые на страницах «Социалки» не выглядят чужеродными, случайными?..

ПРЕДАННОСТЬ
Когда шеф-редактор давала задание написать материал об отношении детей к матерям, все в редакции знали: эта тема для Маргариты Николаевны святая. Любую неточность, тем более небрежность или фальшь воспримет как оскорбление.
Никому не в обиду будет сказано, а лишь как пример, достойный поклонения, – это высочайшей пробы преданность Маргариты своей маме.
Надежда Генриховна долго болела, и недуги с годами росли и числом, и тяжестью. Сказать можно коротко: она жила благодаря безмерной заботе своей дочери. Или так: болезни мамы брала на себя Рита. Зачастую в прямом смысле: если Надежда Генриховна плохо себя чувствовала, Маргарита сама болела – повышалось давление, сосуды, суставы корежила боль. Но она вставала и по всему городу искала диабетические хлебцы единственной марки, которые подходили маме, ограждала её от домашних дел, везла в больницу при малейшей жалобе.
Маргарита была лучшей дочерью. Надежда Генриховна ушла, когда у дочки кончились силы. Когда истончилась, на волоске повисла нить спасительной дочерней преданности.
Теперь они снова вместе – мать и дочь. И сегодня, когда в газете появляется даже маленькая заметка о нашем долге перед живущими или ушедшими мамами, в ней ощущается свет любви Риты и Надежды Генриховны.

ПРЕОДОЛЕНИЕ
Живя радостно, дыша полной грудью, Маргарита, не обращая внимания на «что-то голова болит» и прочее недомогание, работала за троих, а то и за пятерых. Работала с юношеским азартом, успевая между тем широко отметить и 50-летие, и 55-летие. Ой, а как она хохотала!.. Не просто смеялась, а именно хо-хо-та-ла! И в коридоре Дома печати, и где-нибудь на большом журналистском празднике ее смех был узнаваем, как бельканто оперной знаменитости, – высокий, звонкий, счастливый…
А вот крепким здоровьем природа Риту не наделила. О боли и больницах она знала, как десяток вместе взятых больных. Шутила, будто вспоминает прошлое по собственному календарю диагнозов: «А это было в том году, когда я ногу ломала…» Или: «Ну разве забудешь: первая операция под наркозом – как первый поцелуй…»
Операции… Сколько их случилось в жизни Маргариты... Одна тяжелее другой. Та, что ей сделали на позвоночнике в Самаре, оказалась неудачной. И повторная в Питере не шибко помогла. Эти металлические пластины где-то между позвонками могли пронзить ее адской болью, даже когда она не двигалась.
И еще одна операция. Через месяц после нее болезнь окончательно взяла Риту в плен.
Но это было еще не полное поражение. Оставалась надежда, что Маргарита, как и раньше, преодолеет, отобьет и эту атаку боли и неподвижности. Потому что преодоление еще с юности стало свойством ее натуры, казалось, естественным и… оптимистическим. Что за ним стояло на самом деле, знала только сама Рита, и потому с безмерной радостью относилась к сообщению о том, что кто-то – ей известный или абсолютно незнакомый – выстоял, поднялся, преодолел. Будь то болезнь, горе-несчастье или еще какая беда… Главное – чтобы человек не ломался, не сникал, не опускал рук.
Помогать людям преодолевать превратности жизни – в этом Маргарита Николаевна видела предназначение своей газеты. И для светлых, добрых рассказов на эту сложную, многогранную тему не жалела ни собственных усилий, ни места на страницах «Социалки». И строго спрашивала с сотрудников, коли замешкались с ответом, ежели читатель просил помощи, совета в ситуации, когда надежда оставалась только на газетное слово. Значит, на Маргариту Жутову.

СОСТРАДАНИЕ
Собственно, сама «Социальная газета» – и как СМИ, и как неординарное общественное явление, объединившее многих и многих, – родилась из личного сочувствия и сострадания Маргариты к тем, кто не привык быть в центре внимания власти и общества. К людям старшего поколения и к тем, кто волею обстоятельств нуждается в поддержке государства и окружающих. «Социалка», можно сказать, газета имени Маргариты Жутовой. И это теперь уже факт исторический.
Когда при главной областной газете готовились создать пул тематических приложений, то выпускать мини-издания о культуре, семье, молодежи желали многие. А вот о пенсионерах и – как это? – социально незащищенных? Ну, извините… И бочком в сторону. Маргарита, у которой к тому времени были другие весомые обязанности, взялась за «Социалку» (безымянную тогда), можно было бы сказать, от безысходности. Нет, не так! Она сама пережила многое из того, что свойственно читателю «Социальной газеты», – и первому двадцать с лишним лет назад, и нынешнему…
Читателю в единственном числе и с большой буквы, потому что для основателя и шеф-редактора «Социальной газеты» читатели были как будто одним родным для нее человеком, похожим на тех, кого она любила, кому сочувствовала и о ком заботилась, – на маму с бабушкой, на соседок по больничной палате, на подругу, дом которой обчистили до последней сковородки… Другими словами, в каждом читателе она видела себя или близкую себе душу.
Год как нет с нами Маргариты. Но выходит очередной номер «Социалки». И будет следующий, а потом еще, и еще… Большой поэт когда-то желал, «умирая, воплотиться в пароходы, в строчки и в другие долгие дела». Это и про нашу Риту Жутову. Про ее жизнь, воплощенную в строки родной ей газеты.