Сергей Иващенко, член Союза журналистов России: «В будущем газета станет элитной прессой»

Хорошие люди работали в газете, взять например Николая Алексеевича Мосиенко, скромный такой, мухи не обидит. А какую книгу написал о геологах, открывших молибденовое месторождение в Приэльбрусье! Факты собрал когда в «Кабардино-Балкарской правде» работал, это еще до переезда в Черкесск. Солидная книга, глубокий анализ.

Я, тогда начинающий журналист, написал материал о десятой автобазе Черкесска – план перевыполняют, коллектив передовой. Кто-то из заместителей редактора сказал, чтобы я отдал на читку в отдел промышленности к Мосиенко.

Николай Алексеевич большой правки не делал, так – по мелочи, при этом мне пояснил почему вносит исправления. И я все понял, не только по своей статье, а в целом понял,, как надо выстраивать материал. Мосиенко дал толчок моему профессиональному росту, земля ему пухом. И вот представьте в такой слаженный, нацеленный на работу коллектив приезжает прогрессивный редактор, как сказал в своей публикации Витя Кустов: «Емцов знал, что делать и как делать». Конечно работа будет успешной.

Его предшественники – Костин, Савченко, знали свое дело, но что греха таить, работали по старинке. А тут совсем иное.

С чего он начал? Почему-то никто из наших (работавших в «ЛЗ») не сказал с чего начал новый редактор, посланец Ставропольского крайкома.

 Он просматривал газеты, читал номера, знакомился с людьми. Примерно через месяц начал кадровую рокировку. Каждый его ход был успешным. Как он вычислил Кустова, до сих пор не пойму. Виктор работал в отделе и вдруг Емцов назначает его ответственным секретарем вместо Борисевича, а Викентия Николаевича переводит заведующим отделом писем. Тандем Емцов – Кустов становится мотором творческого коллектива, его движущей силой. Емцов – политик, его заботит содержание номера. Заостряет внимание пишущих на первоочередных задачах партии. Кустов – дизайнер, полиграфист, у него нюх издателя, задача: как разместить горы исписанной бумаги так, чтобы понравилось читателю. И «ЛЗ» меняет лицо, популярность растет.

Как-то редактор пригласил меня к себе в кабинет, сказал что переводит в отдел партработы. У меня чуть не вырвалось: «Это то, что я так не люблю». Но Александр Александрович думаю все же догадался, сказал: «Ты просто сути не знаешь: будешь ходить на собрания, опыта наберешься, глубину проблематики увидишь, это стимул профессионального роста».

 Заведующим отделом партийной жизни был Виктор Иванович Бельский. Все больше молчал. Много курил. Сидели мы в одном кабинете.

В очередной раз в редакцию вернулся Владимир Панов, ершистый, гонористый, образования никакого, но журналист от Бога, самородок.

Кустов ввел рубрику «За честный и чистый облик партийца». Приходилось ходить на партсобрания, стал писать аналитические материалы.

Очередное задание, которое мне дали Емцов и Кустов – написать об Эркен-Шахарском профтехучилище.

Да разве я знал, что от них получаю последнее задание. Ходили слухи, что крайком хочет вернуть Емцова, но никто этому не верил. И вдруг – оглушительная новость: Александр Александрович уезжает.

Пройдут годы, и мы с прежней теплотой будем вспоминать период работы с Емцовым, Кустовым. Таких как они в дальнейшей истории газеты не было. Преемники опустили газету ниже плинтуса.

Новый редактор, назовем его С, (жив, здоров и поныне), прошел незаметно по коридору в свой кабинет. Об этом сообщила испуганная секретарша. Велел собрать людей. Как сказал о нем после первой встречи Кивилев: «заскорузлый мужичонка без проблеска интеллекта в глазах». Меткое определение. Редактор оказался пишущим, но у него было как у  чукчи: пою, что вижу. Жил он первые дни в гостинице «Кубань», столовался в одноименном ресторане, переименованном в кафе. Первая статья С., почти «подвал» (низ газеты) о том, как его обсчитали на 48 копеек. Материал читал нам вслух, для чего собрал в свой кабинет.

Следующий шедевр об алчности таксистов «Не гоже водителям таксомоторов вытирать ноги о свою рабочую совесть» - был такой подзаголовок в статье. «Наверное не удалось проехать нахаляву», - смеялись в редакции. На фоне редакторской методики зуб за зуб, вдруг явился я с материалом об Эркен-Шахарском ПТУ, где коррупция процветала. Это была кормушка для партийных бонз, несмотря на прокурорские проверки. Номер вышел, вдруг смотрю, директор училища, которого я разнес в пух и прах, стоит в приемной редактора, пришел жаловаться. Но я был уверен в своей правоте, подтверждение – документы прокуратуры, по каоторым и построена моя статья.

 Не так скоро, значит беседа была долгой, С., вызвал меня, отчитал, потом повел к первому секретарю обкома Инжиевскому. Думаю Алексей Алексеевич понял что за подарок получила газета в лице нового редактора, однако, выслушав С., равнодушно пожал плечами: «С корреспондента и спросите, раз не разобрался с ситуацией». Вскоре за подписью С. вышла статья, в которой редактор всех из ПТУ обелил, корреспонденту объявил выговор.

В редакции все ходили как в воду опущенные. Не было случая, чтобы редактор сдавал своих корреспондентов, ведь они работают на газету.

СМИ в то время курировал сотрудник КГБ Обухов (имя не помню). Проходя по коридору, он остановился у моего кабинета, и как бы невзначай в открытую дверь сказал: «Слышал, Сергей Алексеевич, пожар в ПТУ. Значит все правильно ты написал, раз улики пеплом посыпали».

«Ну, думаю, - все стихло, можно работать спокойно». Какое там!

Примерно через полгода звонит С., приглашает. Я выхожу, а по коридору впереди идет Кивилев, оказывается и ему позвонил. С порога начал: «Вы что же это, втихаря от редактора работу проводите, чего добиваетесь? Я соберу редколлегию, пусть коллеги дадут оценку вашему волюнтаризму…»

В чем дело, не поймем.

Оказывается, я, секретарь парторганизации редакции, ранее записал себе в план упорядочить работы машинописного бюро, об этом шла речь на одном из собраний. Пишущих много, соответственно и материала много, трое машинисток не успевали, бывали задержки. Присмотрелся к работе машбюро, набросал предложения, обсудил с председателем профкома Михаилом Кивилевым, зашли в машбюро, чтобы машинистки внесли свои замечания. Обсуждали с интересом, все молодые, тут и смех, но главное – разговор по делу, дверь настежь. Видимо С., проходил по коридору, услышал разговор, а может и прислушался: ага, без него, редактора, решают, дальше-больше. Заподозрил меня в том, что я хочу занять его место.

Собрал редколлегию, предложил мне и Кивилеву объявить по выговору. За что? До сих пор помню это судилище. Коллеги сидят за столом, голосуют. Стародубцев, первый заместитель, поднял руку. За ним – второй зам Карцев. Светлана Зайцева, которую я уважал за принципиальность, и та подняла «за».

Я вдруг прозрел: боятся, С. разгоняет коллектив. Ушла Скорикова, Бельский, изживает других журналистов, полколлектива уже нет. Ребята в редколлегии за себя боятся.

Вышли мы из редакторского кабинета, с Кивилевым написали заявление об уходе. Жаль газету, думали, что С. совсем ее угробит, заводил же речь о трехразовом выходе. До этого выходила пять раз в неделю.

Где работать? Я позвонил в Ставрополь Емцову, он был помощником, первого секретаря крайкома Болдырева. «Приезжай в «Ставрополку», - предложил Александр Александрович. Я обрадовался.

Работал спокойно, в трудные минуты обращался к коллеге, талантливому журналисту Николаю Гритчину, с которым с первых дней моего прихода в краевую газету установились хорошие отношения. Через два года получил квартиру.

Времена были смутные, Емцов перетянул меня в крайком, посадил в отдел информации, но мне не нравилось. Как-то глянул в окно, снег выпал, а народ вытоптал ногами на площади: «Отдайте свои хоромы под больницу». Горбачев кричал с трибуны «Поддерживайте демократическую платформу КПСС!». А в крайком пришла секретная телеграмма от него «Изгоняйте из партии сторонников демплатформы».

Лицемерие, растерянность. Первый секретарь крайкома Иван Сергеевич Болдырев людей в баранки гнул, а тут испугался: как быть? Атмосферв ужасная. Пошел я к Емцову, говорю «Александр Александрович, не обижайтесь, не могу я здесь, не мое это». «Понимаю,» - он ответил.

«Лихие 90-е» – метко сказано. Многое пришлось пережить, перетерпеть. Четыре года занимался бизнесом, не плохо заработал, потом разорился. Да даже если бы все шло благополучно и то, наверное, ушел бы в газету, тянуло.

Через Колю Гритчина я попал в хорошее издание «Крестьянин», тираж сто тысяч. И уровень центральной газеты. Главный редактор Владимир Сергеевич Фомин так высоко поднял планку, таких нашел журналистов, что получилась суперская газета.

Гритчин начал меня править, я психовал, но он продолжал «гнобить». Однажды вернул материал без единой правки. Он  поднял мой профессиональный уровень, за что я очень ему благодарен. В этой газете я проработал восемнадцать лет. Вот, пожалуй, и все.

Обидно, что печать сегодня в загоне. Но поверьте, это временное явление. Интернет необходим, через социальные сети можно в одночасье на митинг поднять весь город. Скоростная информация. Газете же оставили аналитику, в будущем она станет элитной прессой, читать ее будут думающие люди. Так что газета, которой мы жили, спокойно встретит и свое двухсотлетие, во всяком случае пожелаем ей этого.

(Продолжение следует)