Билет в хаос

18 мая этого года еду в соседний китайский город, чтобы оттуда отправиться в отпускную даль. Время — 9 с «копейками». Хаотичная очередь в несколько десятков человек, которую неожиданным волнорезом пересекает группа туристов с бойкой девушкой-гидом. Их сопровождает дама в фирменной форме речфлота.

Бойкая девица переходит святая святых, так называемую желтую линию, за которой начинается зона таможенного контроля.

— Значит так: идут через одного. Один мой турист, другой из общей очереди, — голосом хозяйки положения изрекает девица. Очередь терпеливо переминается послушной отарой.

— Почему так? — удивлено спрашиваю я. — Мы здесь юридически все туристы, билеты наши стоят одинаковых денег, поэтому не может быть равных и тех, кто чуть «равнее». 

Мое замечание вязнет в здешней давней  рутине. Тут так принято... Не выдерживаю —  задаю вопрос сотруднице таможни, которая производила досмотр пассажиров, спрашиваю даму в погонах, почему за «желтой линией» регулировщицей работает не понять кто.

— Это же зона таможенного досмотра, и никаких посторонних здесь быть не может, — говорю я.

В ответ маловразумительная «каша».

Посадка на теплоход — это конный цирк. Пассажиры напоминают стадо ослов. Толпятся, душатся и все стараются попасть вперед. Девица с густым румянцем на щеках первыми, как героев Советского Союза, пропускает пресловутую группу.

Нам не хватает места на отходящем теплоходе. На все замечания, что опаздываем на самолет, охранник в черном «умно» заметил: «Надо было вчера ехать!»…

Ни на одном речнике нет бейджа, невозможно понять, кто хамит и кто делает из тебя дурака. Не видел ни одного телефона, по которому можно позвонить в любом спорном случае.

Прошу пригласить диспетчера. Выходит мужик в форме с золотыми перстнями на пальцах и недовольно спрашивает: «Что вы хотели?» Популярно объясняю ему все скотство сложившегося положения.

— У вас элементарно нет мест, где бы люди могли подождать следующий теплоход. Почему вы так нецивилизованно проводите посадку на судно? И на ваших сотрудниках нет бейджей, я тоже могу купить похожую рубашку и ходить надувать щеки, — говорю диспетчеру.

Он тоном прапорщика обещал все «передать начальству».

Таможня Хэйхэ. Просторная, прохладная от кондиционеров, цивильная. Она явно тянет на погранпереход великой страны, живущей в ХХI веке. Проходим ее быстро и цивилизованно.

9 июня возвращаемся домой. Первый теплоход, отчаливавший от китайского берега, грузился долго. Его пассажиров привычно плотно тромбовали неподъемными тюками шустрые, громко матерящиеся молодые люди. По концентрации крика и мата казалось, что я не на пассажирском теплоходе, выполняющем международные рейсы, а на судне, захваченном сомалийскими пиратами.

«Посудина» еще не пришвартовалась к российскому берегу, еще экипаж не установил пассажирский трап, как с его борта на хлипкие мостки полетели разномастные баулы. Вперед пассажиров. Слава богу, что хоть на голову никому не упал куль с китайским добром. Пара-тройка минут —  и добрая половина пирса завалена барахлом, которое приходилось обходить.

Было такое чувство, что капитана в то утро на теплоходе не было. Всей швартовкой и выгрузкой пассажиров и багажа рулили хамоватые «кирпичи».

Товарищ транспортный прокурор, сделай доброе дело: постой инкогнито (если у вас это получится) на Благовещенском пункте пропуска. Посмотри на все погрузки, выгрузки, очереди и тех, кого без очереди… Понаблюдай за нескончаемыми тоннами многолетнего хамства. Хамства и бардака, которые зародились еще лет тридцать назад, при Советском Союзе. Которые все эти десятилетия там пестуют, лелеют и не хотят от него избавляться. В мутной воде рыбку ловить-то легче.

Ее и ловят. Разную. Без зазрения совести. Законом, государством и здравым смыслом там и не пахнет. Как и не пахнет там прокурорскими проверками. 

Р.S. Прошу считать этот материал официальным обращением в прокуратуру Амурской области и в Федеральное агентство морского и речного транспорта РФ.