«Барские причуды». Неизвестные страницы из истории смоленских усадеб

В областной библиотеке прошла конференция «Усадьбы Смоленщины и Беларуси, их владельцы и обитатели. Музыка. Архитектура. Садовопарковое искусство».

Очередная конференция открыла перед смолянами неизвестные страницы из истории смоленских усадеб. Например, главный специалист отдела использования и публикации документов Государственного архива Смоленской области Ирина Лышковская рассказала о строительстве одного из самых старых домов на набережной.

«Дом №1 по улице Большая Краснофлотская был возведен обувным мастером Николаем Воронцовым в 1898 году, - говорит Ирина Николаевна. - Но городской архитектор посчитал, что постройка небезопасна, и постановил снести фронтон и заменить лестницу».

Такие конференции - не только научный симпозиум, но и возможность услышать голос краеведов из маленьких городов, которые по крупицам собирают историю на местах.

«Житель велижской деревни Белов вспоминал, что его мама рассказывала, как в малолетстве полола морковку в имении Погорелье, а мимо проезжал барин со своей женой и дочерью и бросал ей конфеты, - воодушевленно рассказывает директор велижского музея Лина Качулина. - Крестьяне так уважали одного из владельцев велижской усадьбы Погорелье Никандра Никандровича Назимова, что, когда тот умер, несли гроб с его телом на руках до самого склепа. После революции 1917 года склеп вскрыли. Никаких ценностей в нем, кроме шпаги, не было. А гроб пустили на ложки, вилки и ведра…»

Весь день, отведенный конференции, исследователи обсуждали архитектурный облик имений, говорили о садово-парковом искусстве, музыке, организации досуга и даже хозяйственных закромах смоленских усадеб.

«Один из владельцев сельца Александровское Дорогобужского уезда Николай Тухачевский был большим любителем технических новшеств, - рассказал главный редактор журнала «Край Смоленский» Юрий Шорин. - В его имении до революции был и микроскоп, и барометр, и даже специальный прибор для рассматривания фотографий. Он был так устроен, что, когда в него смотришь, на снимках искусственно менялось время суток. Вначале вечер, потом ночь, затем рассвет… Но больше всего меня потрясло, что Тухачевский держал в хозяйстве бронзовую паровую машинку для развоза шампанского…»

Правда, не всегда богатое наследие смоленских усадеб удавалось сохранить. Причем первые разрушения произошли сразу после революции.

«Про кампанию национализации всем известно: на Смоленщине она проходила с 1918 по 1921 год, - рассказала кандидат педагогических наук Татьяна Ладожина. - Проходила по-разному. К примеру, известные на Смоленщине люди Екатерина Клетнова, Василий Грачев, Иван Барщевский и многие другие представители интеллигенции оценивали каждый экспонат… Но порой национализация оборачивалась разграблением. Однажды в Смоленск доставили срочную телеграмму из села Екимовичи Рославльского уезда: «Толпа крестьян деревни Желудево захватила имение Екимовичи, отстранила служащих. Расхищено имущество. Примите срочные меры». Именно поэтому мы до сих пор не можем найти многие книги, изъятые из усадеб. Одна вот, из имения Пески Гжатского уезда, недавно обнаружилась в музее Бородинского поля… Однако на сегодняшний день в

редком фонде областной библиотеки 15 тысяч дореволюционных изданий! Очень много книг из усадеб. Например, подруги княгини Тенишевой Екатерины Святополк-Четвертинской».

А что же сами дворяне? Куда пропали они? Многие шли работать в школы, больницы и даже в органы власти - письмоводителями…

О том, чем они занимались после революции, подробно рассказал кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории СмолГУ Демьян Валуев.

Он зачитал письмо помещика Гаврилова Сычевского уезда своему соседу Нахимову, который на тот момент проживал в Петрограде (это послание было перехвачено цензурным отделением особого отдела охраны финляндской границы в начале 1921 года): «Николай Николаевич! Писать вам очень страшно. Наши здешние коммунисты не дают слово никому выговорить. Как что сказал - сейчас же арест, тюрьма… Хоть на свете не живи! Волки надели овечьи шкуры: что хотят, то и командуют. А защиты неоткуда ждать. Если возможно, то прошу вас прислать мне декретные постановления народных комиссаров. Ибо нам ничего не известно. На нас наваливают возить дрова на станции - 559 саженей. Разве мы в силах это выполнить? Да плюс еще другие государственные наряды. А когда кто спросит «Кто это столько сказал нам возить?» - то ответ один: «Не ваше дело! Вози! А не то в тюрьму».

С другой стороны, Волков-Муромцев, последний владелец вяземской Хмелиты, в мемуарах пишет: «Как прежде в Вязьме, мы и теперь жили лучше москвичей, потому что крестьяне из Хмелиты продолжали каким-то макаром обходить советский кордон вокруг Москвы и привозить кто муку, кто гречиху или ячменную крупу, сало и т. д.».

«То есть крестьяне относились к помещикам как к прежним господам, - резюмировал Демьян Валерьевич. - Кстати, судя по документам, больше всего владельцев имений было в Краснинском и Ельнинском уездах».

Фото: Виктория Малий.