Я плохо сплю

Умение находить тонкую грань между «обычаем — деспотом меж людей» (по признанию А. Пушкина) и условиями глобализированного мира и точно указать в этой связи на ошибки и недочеты общества — это, согласитесь, талант. Мухажира, с полным на то основанием, можно считать сатириком. Так же, как и «глухонемого» Чарли Чаплина, обожаемого современниками Михаила Жванецкого и т. д.

С другой стороны... Выпячивая свои пороки, жестко их осуждая и высмеивая (а я, как журналист, отождествляю себя с сатирической деятельностью), мы, как это ни прискорбно осознавать, сегодня нисколько не приближаемся к цели — сделать нашу жизнь лучше. Почему? Это вопрос. Представители старшего поколения помнят, как любая критическая заметка в газете или в эфире ТВ ставила клеймо на «герое» повествования. Самым страшным было расстаться с партбилетом (естественно — КПСС).

А сегодня? Ты можешь сколько угодно проводить журналистское расследование, выводить на чистую воду проходимцев, чихвостить, поносить «героев» публикации, приводя неопровержимые доказательства его уголовных деяний (не говоря уже о моральном «падении»), но в итоге, твои усилия останутся гласом вопиющего в пустыне. Что это значит? Все просто: это характеризует несовершенство нашего общества. Во всех его ипостасях. Ничего не меняется. Почему? Это уже отдельный вопрос, наподобие сакраментального «Что делать?». Возвращаться в недалекое (мое) прошлое, понятно, не получится. Мыслится, все дело в том, что... «критики» стало много. «Фейковые» новости нередко — заказные, бесконтрольная «блогерская» журналистика в эпоху Интернета до того заполонили информационное пространство, что отделять зерна от плевел людям уже элементарно лень, да и просто невозможно.

Уж сколько раз наша газета писала о тех или иных проблемах, существующих в регионе, как только мы ни пытались привлечь внимание, результат — ноль. Скажем, про ту же безопасность на объектах торговли, о которой после кемеровского пожара, заговорили во весь голос. И что? Про потенциальный «пожар» проследили. А кто, например, знает о том, что в ингушском «черкизоне» (рынке «Фабрика») пожарная безопасность не самая большая проблема и что там дамокловым мечом нависает угроза обрушения железобетонных стропильных ферм? Думаю — мало кто. А ведь об этом мы писали.

Или кто, скажем, среагировал на нашу публикацию о печальной судьбе одного из редких архитектурных памятников прошлого плоскостной Ингушетии — башни Овлура? Говорят — «назовите имена» виновников! А зачем озвучивать имена: целый тейп Мальсаговых вроде бы должен был об этой башне беспокоиться. Писали мы и о судьбе Назрановской крепости, о том, что на территории крупнейшего рынка республики нет ни одной урны для мусора и т. д. и т. п. Кто обеспокоен по этому поводу, кого это «колышит»? Так что... общественно-экономическая формация нас «давит» (других вариантов нет). Как там у Остапа Бендера про «атмосферное давление»? «...На каждого гражданина давит столб воздуха силою в двести четырнадцать кило! Это научно-медицинский факт. И мне это стало с недавнего времени тяжело. Вы только подумайте! Двести четырнадцать кило! Давят круглые сутки, в особенности по ночам. Я плохо сплю».