С доверием к будущему

Самое яркое впечатление первых мартовских дней – это забавы, за которыми я наблюдала на выходных в деревне. Люди, обрадовавшись яркому весеннему солнцу и длинным выходным, развлекались кто во что горазд. Вот джип пыхтит по заснеженному полю. Там снегоход тащит лыжника на буксире. А вот мчится квадроцикл с двумя прицепленными санками-«ватрушками».

В каждой «таблетке» – по два парнишки. Хохочут, болтают руками и ногами – непонятно, как удерживаются в «седле», подпрыгивая на сугробах. На миг сердце у меня защемило от страха за их судьбу, но, услышав, как весело и заливисто смеется компания, поняла, что надо быть доверчивее к жизни. Удаляясь, один не удержался, помахал мне вслед. Один взмах рукой – и тут я ясно поняла, что это машет рукой мое собственное ушедшее детство, ушедшая юность. Никогда больше мне так беззаботно не предаваться детским глупостям, не бегать зимой без шапки, не возвращаться к бабушкиной печке. Послание принято. Я мысленно помахала вслед.

На каждом новом витке жизни перед тобой – новые задачи и проблемы. И ты не менее уязвим и беззащитен перед будущим, чем этот промчавшийся мимо мальчишка. Это только из глубокого детства кажется, что взрослые люди сами собой становятся умными, ничего не боятся и готовы справиться с любой трудностью. Нас просто заранее не пугают фактом, что каждый возраст – переходный и что решать уравнения со всеми неизвестными придется до конца жизни.

Один мой недавний собеседник, деревенский трудяга и философ, при прощании обмолвился, высказав, вероятно, затаенную мысль, какую обдумывал длинными зимними вечерами, глядя на березки, которыми заросли поля, что он когда-то пахал: «Жалко, что все уходит. Жизнь, я думаю, как-то неправильно устроена, сложно. Допустим, человек в возрасте уже, здесь ему все надоело, все дела сделал – так отвезите меня в какую-нибудь другую страну. Его отвезли бы – у него бы там организм омолаживался, опять бы силы появлялись…».

Действительно, как-то неправильно устроена жизнь. При беглом, поверхностном взгляде посмотреть на итог, на результат любого пройденного пути – он бывает бессмыслен, а порою и жесток. Работал человек, работал – а теперь завод, которому отдал все силы, закрылся. Хотел большую дружную семью – да остался в итоге один на один со своими болячками. Вкладывался в собственное развитие, старался даром не терять ни минуты – и разочаровался в книжной мудрости, отчаялся понять и познать все на свете.

Из бабушкиной деревни, где я проводила летние каникулы в школьные годы, на днях пришла новость: умерла одна из старушек, баба Нюра. Потеряв сознание, она пролежала два дня в избе, пока ее не пришел навестить кто-то из соседей. Увидев, вызвали скорую, увезли в больницу. Там быстро и скончалась. Это притом, что у нее четверо детей, и живут они не в далекой столице, а в райцентре за 15 километров. Никто за два дня не позвонил старенькой матери узнать, как ее здоровье, никто не забил тревоги по поводу молчащего телефона.

Странно устроена жизнь. Не кажется ли вам порой, что каждый наш выбор, который сделан вроде бы совершенно самостоятельно и свободно, в той или иной мере предопределен судьбой и максимально возможная свобода – это только свобода от предрассудков, от ненужных мыслей и губительных желаний? Или, взять, например, высокое качество жизни, общего благосостояния, к которому мы все стремимся и которое ведет к геометрическому росту потребностей. Не кажется ли иногда, что этот процесс подобен бросанию все новых и новых поленьев в разгорающийся огонь мелких и крупных страстей и что шаг на пути к развитию, к какому-то новому уровню существования – это не покупка иномарки, а разочарование в материальных ценностях? А самодостаточность, о которой сегодня так много говорят как о важнейшем качестве гармоничной личности? Может быть, это просто плацебо, разрекламированное психологами, а на самом деле – противоестественное состояние человека, существа социального, следствие разобщенности со всем живым на планете, разрыва кровных связей, которые должны бы всю жизнь поддерживать нас, как пуповина?

…А на другом конце деревни в тот солнечный весенний день я читала письмена на снегу. Гигантскими печатными буквами, детской рукой, но грамотно, без ошибок было выведено: «Я бабочка! Я лечу!», «Лунтик родился», «Привет, земляне! Пока, земляне!». Конечно, кто-то из местной детворы постарался. Чуть позже встретился мальчишка с палкой в руке. Раскрасневшиеся щеки, сбитая на затылок шапка, осторожный любопытный взгляд. Возможно, автор прочитанных строк? Буркнул, по хорошей привычке всех деревенских, «Здрасьте» – и направился по своим страшно важным мальчишеским делам. Дразнить ли собак, мерить ли сугробы, писать ли новые снежные послания инопланетянам. Небо, отражаясь от белого покрывала, беззастенчиво слепило глаза, синело самым прекрасным из своих возможных оттенков, а деревня, неуклюже раскинувшись старенькими домиками, серыми сараями, распластанной на снегу сельхозтехникой, жадно вбирала в себя первые теплые лучи. Еще чуть-чуть – и поверишь, что нигде и никогда не будет больше смерти, боли, предательства самых близких людей… Суть жизни показалась тогда такой близкой, простой, доступной всем возрастам, и старым и малым. Не приобретенные богатства и пережитые потери – а только то, научился ли ты любить всех вокруг и делиться этой любовью, прощать, радоваться каждому мигу, который бесценен в любой точке планеты. «Я бабочка! Я лечу!». Послание принято.