Всё по Бредбери, или когда умрут газеты?

Память сильнее техники

Я слышу смешки, важное цоканье языком и нелицеприятные высказывания в адрес поколений Y и Z, открывших кампанию убийства газет. Однако зайдите в популярные сети книжных магазинов. Кого бы вы думали там увидеть, блуждающих, как сомнамбулы, с томиками в руках? Да-да, именно их, представителей этих поколений. И дело не в том, что ларьки, продающие газеты, не модернизируются: ни неоновой подсветки, ни выдвижения боковых стенок, как у трансформеров... Дело в том, что этим детям в школе или семье сформировали привычку читать книги, и она им понравилась. А кто подведет ребенка к газете, покажет, что хорошая журналистика так же важна для образования, как и художественная литература?

Однако любопытная история. Девочка двенадцати лет, ставшая героиней моего репортажа, около месяца ждала, пока будет возможность передать ей газету, в которой материал о ней был напечатан. В редакцию она ехала с другого конца города... А мотивировала свое рвение тем, что хочет сохранить историю об одном хорошем дне. Здесь демократичность и вседозволенность Интернета сыграла ему не на руку в глазах этой девочки. А кроме того, как хранить ссылку? Разве поместишь ее за стекло в шкаф, разве достанешь показать одноклассникам, будущим детям... А вдруг техника подведет?

Об этом и шуточная реклама. Утро. За столом отец и дети, у всех в руках планшеты. Летает надоедливая муха, папа не выдерживает и стучит по столу своим айпадом... Тот разбивается, а муха продолжает жужжать. В каждой шутке ее, как известно, только доля...

Возможна ли жизнь после новости

Газета живет и после своей новостной смерти, она остается в роли чего-то необходимого в доме. Исчезновение прессы полностью словно бы сделает нас неполноценными, лишит чего-то, что нельзя заменить. Ведь не исчезли же фотоальбомы с приходом телефонов!

Кроме того, по данным Международного союза электросвязи, 3,9 миллиарда человек вообще не соприкасались с глобальным сетевым пространством. Да, это люди из бедных стран, да, в России все не так критично – интернетизированность достигла 71 процента. Но важен сам факт, что 51 процент населения Земли узнает новости по слухам или, может быть, по радио, как в старых советских фильмах, когда целая деревня собиралась вместе, слушая новости из рупора-громкоговорителя. Мы-то здесь и сейчас считаем, что мир Интернетом захвачен полностью, а эти миллиарды кем-то выдуманы.

...Когда я еду на работу в троллейбусе каждое утро, редко замечаю пассажиров с книгами, обычно же вижу людей, лица которых подсвечены снизу светом от их мобильных устройств. На самом деле, это наркоманы, подсаженные на информационный героин. Не важно, на новостной или развлекательный, даже просто смешные видео в Ютубе – это поиск чего-то нового, но поиск постоянный. Попробуйте неделю непрерывно отслеживать местные новости даже на быстрой прокрутке, а затем прекратить. И чтобы вдруг не поймать себя на мысли: «А чем дело кончилось? А что все-таки происходит?». Вот. Вы на игле.

Есть специальная программа – что-то вроде рентгена каждого материала, где видно, какие абзацы читал пользователь того или иного сайта, сколько времени провел с новостью или статьей. Редко какой человек задерживался на объемном репортаже «Ставропольской правды» дольше двух минут. Пять минут – невероятный результат даже для онлайн-версии «Коммерсанта», – рассказывал один из его сотрудников Артем Галустян, приезжавший недавно в Ставрополь с мастер-классом. Люди не читают большие журналистские тексты, даже заметки в Интернете они просматривают… как роботы.

Да-да, все по Бредбери, может быть, даже по Хаксли… Если не принять утреннюю дозу информации, можно опростоволоситься в разговоре с коллегами, поймать недоуменный взгляд. А вечером становится трудно дышать, если представить, что мир рушится, причем без тебя. Сродни клаустрофобии: пространство сужается, черный потолок неизвестного давит…

Какая газета снимет такую ломку? Читатель знает, что он обманут, что мир уже, возможно, выглядит совсем иначе, даже если газета вышла день назад. Нет, в этой гонке она ему не подруга.

Когда умрут газеты?

Не секрет, что живут они за счет читателей и рекламодателей. Так что, когда одни перестанут верить в газету как представительницу «четвертой власти», а другие обеднеют настолько, что реклама станет для них черной икрой на бутерброде, это случится. Ведь доход от продажи газет несоизмеримо меньше, чем расходы на ее содержание.

А должны ли умирать газеты ради Интернета?

Определенно не ради него, а только в тот момент, когда журналисты станут выдавать свою плохую работу за нелояльность аудитории.

Ведь Интернет не вытесняет журналистику. Он зовет ее к себе. Журналисты старой школы не слишком склонны принимать столь провокационные предложения. И кричат о том, как грустно будет жить без шелеста страниц, о том, как надоедливые поколения Z и Y выступают кровавыми убийцами печатной прессы.

Всегда переход на новые носители был продиктован удобством. Людям нужно еще больше удобства! О том, куда приведет общество такая страсть, отдельный вопрос. Однако простой народ и особы, обремененные капиталом, всегда нуждались в новостях. В виде слухов, посланий, новостей на папирусных свитках, информационных торговых листках, газет… Вряд ли кто-то вернется в прошлое, чтобы доказать, что папирус лучше всего способствует умственному процессу и не вредит глазам.

...Если смерть газет – этап эволюции, все, что мы можем сделать, – сохранить их души в этом эфемерном безвещественном пространстве и подчиниться его законам. Если же для нынешнего общества газеты не просто форма подачи, а часть культуры, которая выполняет свою роль, то они останутся. Все просто. Но зачем насильно отбирать у мира шариковые ручки и вручать перья с чернилами?