Принцесса советской елки

В прошлом веке, кстати, гостинцы от Деда Мороза, который в моем детстве ходил на каблуках, красил ресницы и говорил женским голосом знакомой тети (про Кончиту Вурст мы тогда ничего не знали), были куда более скромными. Неказистый бумажный (нынче говорят «крафтовый») пакетик со снеговиком, в котором три пригоршни конфет, яблоко и пара мандаринок, был главной радостью. Из конфет я любила только «Мишку на Севере» и «Ананасные», но они попадались редко. 

К празднику встречи Деда Мороза и его ледяной внучки мы готовились заранее. Мамы изводили на марлю тонну крахмала (стоящим колом бинтам суждено было стать платьем Снежинки), обклеивали картонные колпачки для Хлопушек цветной бумагой и дождиком, пристрачивали колючую мишуру к маечкам и юбочкам. Больше всех везло тем, у кого мамы умели и любили шить. Такие рукастые Эллочки Щукины могли из мужниной толстовки запросто сварганить ребенку хоть платье, хоть кофточку. Те, чьи родители не были рукодельницами, довольствовались их гениальными решениями по превращению простого шерстяного платья в лисью шубу с хвостом из прабабушкиной горжетки или, скажем, белки с все тем же хвостом.

Как-то моя бабушка привезла из столицы нашей Родины отрез белого капрона. Отрез был довольно большой, так что мне из него на новогодний утренник могло выйти шикарное платье с рюшами. И я была бы похожа на настоящую снежинку, белую и пушистую. Сшить платье попросили родственницу. Она сильно заморачиваться не стала и сварганила прозрачный колокольчик, который я возненавидела, как только надела.

Колокольчик в швах жутко тер, ибо был из плотного, почти негнущегося материала. Не спасла ни стирка, ни многократное полоскание. В итоге под низ мама дала мне надеть беленький шелковый костюмчик, который использовался как домашняя одежда, а сверху эту жуткую «сосульку». Единственным утешением разочарованному в наряде шестилетнему ребенку служила корона, какая была только у меня и у сестры.

Но когда я пришла на утренник, даже моя корона померкла от сияния платья, какое сшила одной из девочек ее рукодельница-мама. Белоснежный наряд создавался ночами из скромного советского подвенечного платья, которое женщина не пожалела любимой дочери. Я видела потом это платье на фотографиях в их домашнем альбоме. На снимке стояла молоденькая девушка в длинном подвенечном наряде и фате с пятью розочками. Розочки эти добили меня окончательно.

На новогоднем костюме, в который превратилось через несколько лет супружеской жизни свадебное одеяние, цветов, конечно, не было. Зато они оказались на голове у куклы моей подруги — вот кому я завидовала больше всех. Мне одна синтетическая розочка в итоге тоже перепала, отчего я была несказанно счастлива. Даже московская корона, с которой я не расставалась весь Новый год, проиграла на фоне искусственного цветка. Вот тогда-то, наверное, звезды и решили, что не быть мне в этой жизни королевой.