Исчезнувший Белгород. По следам городских святынь

Подножка губернскому Белгороду

«В воспоминаниях жителей начала ХХ века Белгород предстаёт перед нами городом купцов, мещан и духовенства. Его центром была базарная площадь, окружённая чистыми и зелёными городскими кварталами с административными зданиями, учебными заведениями, двумя монастырями и множеством церквей. Это был типичный облик русского провинциального городка вдали от крупных промышленных центров. Город жил неспешной патриархальной жизнью, которую нарушила лишь прокладка в 1869 году железной дороги, ставшей началом новой эпохи», – говорит директор Государственного архива Белгородской области Павел Субботин.+

Мы лишь можем увидеть фотографии дореволюционного города и то небольшое архитектурное наследие, что нам оставили прошлые века. А определяло архитектурный облик того Белгорода и всей его жизни – православие.+

«Среди городов Курской губернии Белгород выделялся и красотой своих зданий, и общей чистотой, ухоженностью, – говорит Субботин. – Отчасти это было связано с его бывшим губернским статусом. Здесь была развитая инфраструктура, построены все необходимые присутственные места и здания. После опустошительного пожара 1766 года город перестроили практически заново. Со второй половины XVIII века и весь XIX век Белгород по своей новизне и ухоженности во многом мог бы нам напомнить уже наши дни».+

Дореволюционный Белгород.+
Фото предоставлено Государственным архивом Белгородской области+

«Белгород… издавна на счету лучших уездных городов в Империи. Живописно лежащий на южном склоне, с 16 церквами, широкими, прямыми улицами, он производит приятное впечатление на каждого приезжающего»+, – отмечал член-сотрудник Императорского Русского географического общества Александр Дренякин.

Губернский статус Белгорода придавал ему особый масштаб: к такому городу в архитектурном плане предъявлялись более высокие требования, нежели к уездному.+

Вплоть до начала XIX века Белгород был ещё и центром митрополии, занимавшей обширную территорию. Помимо множества церквей и двух монастырей, здесь находились резиденция митрополита и духовная семинария.+

Когда в 1779-м у Белгорода отобрали его губернский и епархиальный статусы, все важные учреждения постепенно стали переводить в Курск, который к этому был не готов. Переходный период растянулся на десятилетия, и Белгород по‑прежнему оставался центром торговой, административной и религиозной жизни.+

Возможно, сложись всё иначе, и сохранись у города его губернский статус, то он был бы совершенно другим.+

Духовное сердце города+

В самом центре города располагались два крупных монастыря. На месте драмтеатра был женский монастырь Рождества Богородицы. Об этом сейчас напоминает камень с металлическим барельефом. Большой белоснежный купол главной монастырской церкви – Рождество-Богородицкой – был виден издалека всем приезжающим в город. Это была одна из самых крупных церквей ротондального типа во всей губернии.+

Миниатюрная Анно-Зачатьевская церковь на северо-восточном углу монастырского квартала, изящная колокольня и белоснежная каменная ограда завершали этот вид.+

Не так далеко – на месте, где теперь стоит здание Белгородской митрополии, – располагался Свято-Троицкий мужской монастырь. Его сердцем был Свято-Троицкий собор, который ремонтировал ещё сам святитель Иоасаф. Здесь же в ажурной раке хранились мощи самого святителя, а неподалеку – почитаемая икона Николая Ратного.+

Мужской монастырь, как и женский, был обнесён каменной оградой с величественной колокольней, на втором этаже которой когда‑то находилось древлехранилище.+

В ограде монастыря стояла Знаменская церковь и простой по облику двухэтажный дом, просуществовавший вплоть до Великой Отечественной войны – здание бывшей духовной консистории, где трудился сам епископ Иоасаф. В центре монастыря, рядом с собором, возвышался архиерейский дом с первой в истории нашего города музейной экспозицией, куда приезжали экскурсии из Харькова и Курска.+

Рядом с мужским монастырём располагалось небольшое кладбище, где хоронили как священнослужителей, так и почётных жителей города. Теперь на этом месте пустырь.+

«Наши монастыри (как белгородские мужской и женский, так и борисовский, и пятницкий под Волоконовкой) деревнями не владели, крестьян не угнетали, а всего достигли своим трудом и благотворительностью граждан. Например, история женского монастыря – это рассказ о том, как на протяжении первых 100 лет он выбирался из нищеты. Спасло то, что монахиням отдали древнюю почитаемую часовню в Монастырском лесу. Верующие люди оставляли там копеечки и монахини их собирали и покупали самое необходимое. Кроме этого они занимались ремеслом, помогали в больницах», – говорит Субботин.+

Мужской монастырь по сравнению с женским был малочисленнее. В 1913 году, когда епископом Белгородским стал Никодим (Кононов), в жизни обители многое изменилось.+

«Владыка, фактически, переформатировал монастырь по образу Шамордино, где он трудился в бытность свою ректором Калужской духовной семинарии. Он старался превратить его в миссионерский и благотворительный центр. Епископ Никодим завершил создание экспозиции, посвящённой святителю Иоасафу и наладил выпуск миссионерских листков. Были закреплены ответственные монахи, которые служили молебны в пещерке и у мощей святителя. Владыка ввёл практику народных пений и чтений под открытым небом, а также практику народной исповеди. Специально из Рыльского монастыря пригласил двух опытных монахов, которые в Знаменской церкви принимали исповедь. В монастыре открыли небольшую бесплатную больницу, недорогие лекарства раздавали бесплатно, больным богомольцам на дорогу выдавали пособие, а особо тяжёлых отправляли в городскую больницу. Беднякам-паломникам летом и горожанам зимой по их просьбе монастырь выдавал пособие», – рассказывает директор госархива.+

Во время Первой мировой войны в мужском монастыре открыли лазарет. Помогали раненым и беженцам монахини. Оба монастыря передали в Красный Крест большое количество перевязочного материала и деньги. Епископ Никодим организовал два комитета: один – для выдачи пособий беднейшим вдовам, сиротам и паломникам, а второй – для помощи семьям фронтовиков.+

Пройдёт всего несколько лет и эти два монастыря будут уничтожены.+

«Лучшие архитектурные памятники нашего города были снесены местными коммунистами по идеологическим причинам. Причем, показательно, что и губернская советская власть, и Москва слали сюда указания остановить снос. Они понимали, что это народное достояние. Но местные большевики сломали в первую очередь самые красивые здания города. Это всё равно, что сломать Кремль», – считает Павел Субботин.+

Алтари, которых нет+

От былого православного Белгорода современному городу досталось крайне скромное наследство в виде Покровской и Кладбищенской церквей, а также Успенско-Николаевского, Смоленского и Преображенского соборов. Да и их не снесли по большей части из‑за стечения обстоятельств.+

Если продолжить прогулку по городу и, стоя на Соборной площади, обратить взгляд в сторону гостиницы «Белгород», то мы будем смотреть как раз на место, где находилась Тихвинская (Георгиевская церковь).+

От неё двинемся по Гражданскому проспекту. Пройдём мимо претерпевшего множество испытаний, но сохранившегося Смоленского собора. И, спустя ещё несколько шагов, окажемся на пересечении Гражданского проспекта с улицей князя Трубецкого, где раньше располагалась красивейшая барочная Введенская церковь. Теперь здесь стоит жилой дом. Рядом сохранилось двухэтажное здание бывшей церковно-приходской школы.+

Неподалеку (на пересечении нынешнего Гражданского проспекта с улицей Белгородского полка) располагался ещё один храм – Успенско-Михайловский. Его разобрали на стройматериал для возведения мебельной фабрики и общежитий.+

Продолжаем путь в сторону улицы Пугачева, где находится завод «Конпрок». Раньше здесь располагалась древнейшая обитель Белгорода – основанный в 1599 году Николаевский мужской монастырь. В первой половине XIX века его упразднили, здания отдали под духовное училище, а в начале XX века передали женскому епархиальному училищу. После революции закрыли и его, следом – церковь, а потом и вовсе всё снесли.+

Не пощадила новая эпоха ни изящную Владимирскую, ни Петропавловскую, ни Трёхсвятительскую церковь, ни женский скит в Монастырском логу, ни Михайловский храм на Песках (Крейде). На их месте ещё долго зияли пустыри, которые застроили только после войны.+

Образование и просвещение+

В те времена верующие любого социального статуса и положения, от крестьян до дворян, от малограмотных до профессоров, считали себя членами Церкви. Она была частью всего общества, выполняя как государственные, так и социальные функции.+

«Например, образование на Белгородчине как таковое вышло из недр Церкви. Первыми учителями были люди духовного сословия: чернички, священники, монахи, жёны или дочери священников, дьячки, недоучившиеся семинаристы. В 1930-е в «Белгородской правде» была возмущённая статья: мол, посмотрите на состав нашего учительства, уже давным-давно революция, строим новое общество, а у нас среди учителей засилье поповских дочек. А почему? На протяжении десятилетий именно эти девушки шли в народное просвещение.+

Грянула революция, сменились школьные программы, а учительский состав остался тот же. Ведь у них был огромный опыт, уважение на селе, да и других учителей ещё просто не было. Поэтому дочери и жёны духовенства какое‑то время продолжали преподавать. Посмотрите, сейчас у нас большинство учителей – женщины. В чём‑то это тоже отголосок той эпохи», – считает Павел Субботин.+

Священники вели метрические книги, предоставляли справки, составляли отчётность. Кроме того, приходские батюшки информировали своих прихожан обо всех важных событиях: все указы, распоряжения, важные государственные и губернские новости зачитывались священнослужителями после службы.+

Заканчивая прогулку по городу первой четверти XX века, нельзя не упомянуть и о разрушенных церквях, примыкающих к Белгороду слобод. Из них уцелели только Михайловский храм в Пушкарном и Крестовоздвиженский на Кошарах. А на месте разрушенной церкви в Красном возвели новый храм во имя преподобного Сергия Радонежского (ныне район рынка «Спутник»).+