Как разгорался пожар революции

От октября 1917 года нас отделяет век. Но революционные страсти продолжают терзать наши души. Не дают покоя невыносимая боль и печаль за бессмысленные жертвы и бесконечное братоубийство

В феврале 1917 года в России свергли самодержавие. Начался резкий слом государственного аппарата – власть менялась. Было образовано Временное правительство, одновременно с ним рождались Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В стране началось так называемое двоевластие. Временное правительство назначало своих комиссаров в провинции. Комиссаром Усманского уезда стал Платон Михайлович Охотников.

Платон Михайлович был крупнейшим землевладельцем уезда, предводителем Усманского дворянства, его жена принадлежала к роду известного путешественника, адмирала Геннадия Ивановича Невельского, приходившегося Охотникову тестем. Земли Платона Михайловича частично располагались на территориях нынешних усманской Березняговки и добринской Ольховки. Назначение его на должность уездного комиссара крестьянство встретило неодобрительно.

29 апреля 1917 года в Усмани состоялся Первый Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов, который потребовал смещения с должности Охотникова. По-видимому, Платон Михайлович тяготился оказанной ему честью и уже третьего мая направил телеграмму губернскому комиссару о сложении с себя полномочий и о передаче должности своим помощникам Русанову и Ломину до избрания нового комиссара, которым стал Русанов. А в уезде тем временем было очень неспокойно.

Крестьяне требовали землю. Их поддерживали продовольственные и земельные комитеты. Одним из первых попытку захватить барскую землю предпринял продкомитет в имении Вельяминовой. В ответ на противоправные действия в столицу полетела телеграмма на имя министра внутренних дел Временного правительства. 12 июня его товарищ (заместитель) Лев Урусов телеграфировал губернскому комиссару из Петрограда, что «сдача имения» продкомитету может привести к гибели племенного скота и конного завода в имении Вельяминовой.

Но сдержать ярость крестьян не мог уже никто. Бесчинства начались в Приусманском и Куликовском лесничествах. Местные самовольно рубили лес, пасли скот везде, где только можно, уничтожая при этом молодые посадки. Уездный комиссар Русанов просил губернского коллегу прислать для обеспечения порядка пятнадцать конных солдат.

Большим авторитетом у крестьянства пользовались эсеры, выступавшие с программой «социализации земли». А во главе усманской уездной земельной управы стоял эсер Николай Комяков, его заместителем был такой же «убеждённый» социалист-революционер Ефим Малахов. К эсерам принадлежал и исполняющий обязанности секретаря Михаил Никулин. А член управы Баскаков принадлежал к уездному крестьянскому союзу. Горожане симпатизировали конституционным демократам (кадеты) под предводительством бывшего головы города Фёдора Огаркова, дружившего и поддерживающего связи с одним из лидеров кадетов, министром Временного правительства Андреем Шингарёвым.

Андрей Иванович часто бывал в доме Огарковых, являлся в своё время гласным Усманского уездного земства. В то время силы большевиков ещё были разрознены, их влияние лишь частично распространялось на рабочих немногочисленных предприятий Усмани и солдат 212-го полка. За влияние в полку боролись и меньшевики.

Положение в уезде с каждым днём становилось всё тревожнее. К августу во всех волостях были организованы земельные комитеты, но работали они «слабо» из-за «большого недостатка средств». Для пополнения бюджета ввели самообложение по 50 копеек с арендной десятины арендатора и с владельца. На заседании Тамбовского губернского земельного комитета отмечалось, что «отношения между земельными и продовольственными комитетами были недоброжелательными», но «никакой тенденции к разрушению культурных хозяйств нет». Крестьяне, наоборот, якобы признавали необходимость сохранить в целости культурные имения со всей техникой, в них имеющейся, и передать их под наблюдение агрономов. Отчитывались, что таким образом сохранено имение князя Вяземского. Вместе с тем, арендная плата за землю в уезде была высокой – от 14 до 23 рублей за десятину. Заработная плата на «своём продовольствии (питании) у мужчин-батраков составляла восемь рублей, у женщин – пять. Волостные земельные комитеты имели полное право изменять цены, и при этом отмечалось, что в уезде «спекуляций с землей нет», но захваты есть, под влиянием большевиков…

23 августа в имении князя Бориса Леонидовича Вяземского «Лотарёво», куда входила и нынешняя добринская Ольшанка, случились беспорядки. Борис Леонидович, построивший на свои средства в Коробовке лучшую больницу в России, был схвачен местными крестьянами и отправлен на ближайшую станцию Грязи, где его зверски убили солдаты-дезертиры, проезжавшие в воинском эшелоне. Местные крестьяне, дорвавшиеся до княжеского винного погреба, устроили погром одного из самых образцовых имений. Все попытки даже усманского уездного комиссара Русанова с сорока солдатами, начальником милиции удержать погромщиков окончились неудачей. Начался погром имения Вельяминовой. Председатель усманской уездной земской управы Охотников и заместитель председателя уездного исполкома Романовский телеграфировали губернскому комиссару 24 августа о бесчинствах во владениях Вяземского, о разоружении лотарёвского патруля из 30 человек, которые перешли на сторону погромщиков. Представители власти просили помочь «серьёзными и ответственными вооруженными силами». А 28 августа состоялось заседание усманского уездного исполкома. Оно началось в половине двенадцатого дня, и на него явилось 33 человека. На заседание были допущены три депутата, вновь избранные от полкового комитета 212-го полка. Как наблюдатель на заседании присутствовал и член Тамбовского губернского Совета рабочих и солдатских депутатов Янченко.

По предложению некоторых членов комитета решили рассмотреть в первую очередь вопрос о происшедших в уезде беспорядках. На этом заседании уездный комиссар Русанов заявил о сложении с себя полномочий. С «докладами» выступали помощник комиссара Бржозовский, инструктор продовольственной управы Попов и член этой же управы Милютин. И хотя «имения князя Вяземского и Вельяминовой объявлены для успокоения населения государственной собственностью и взяты в ведение земельного и продовольственного комитетов», но «волнения распространяются и на другие части уезда». Беспорядки перекинулись во владения Бородина и Шанина, на заседании зачитали телеграмму из Плавицы о происходящих там незаконных арестах землевладельцев». Но руководитель местных большевиков, некогда меньшевик Николай Исполатов заявил, что «происходящие неорганизованные выступления объясняются остановкой в ходе организованной революции». По мнению бывшего земского врача, «политика Временного правительства временами реакционна». На это обвинение Романовский заявил, что Временное правительство поддерживается, ему доверяют, и долг каждого гражданина объединиться вокруг власти.

Трудно сказать, до какой степени дошёл бы накал страстей, если бы из редакции «Усманской газеты» не принесли телеграмму министра – председателя Керенского – о выступлении-мятеже генерала Лавра Корнилова. Спешно избрали комиссию по решению вопроса о происшедших в уезде волнениях в составе Попова, Дубнякова, Никифорова, Талицких и Рубцова. Помощник комиссара, обвиняя Исполатова в агитации против него и Русанова, заявляет об «оставлении должности». Хомаков «призывает к сплочённости и готовности дать отпор контрреволюции – мятежному Корнилову, а Попов предлагает отложить заседание до вечера. В связи с тем, что Русанов и Бржозовский категорически заявили об «оставлении» своих должностей, провели выборы кандидата в уездные комиссары. Из четырёх персон победу одержал Исполатов, который получил «26 избирательных и 19 неизбирательных записок и шаров». А уже 29 августа губерский комиссар Временного правительства Давыдов в телеграмме на имя елецкого прокурора писал, что в имении убитого князя Вяземского «водворён полный порядок» и просил «произвести арест подстрекателей к убийству из местных крестьян», имена которых были известны. Однако остановить нарастающий вал аграрных беспорядков было уже невозможно. В сентябре в Козловском уезде арендатором-учителем Романовым был убит крестьянин. Вспыхнули волнения, которые вскоре перешли и в Усманский уезд. Начались беспорядки сразу в двух волостях – Дмитриево-Дуровской и Нижнематрёнской. Крестьяне начали захват не только помещичьих, но и купеческих земель. Постоянно проходили потравы частновладельческих посевов и лугов, барские дома грабили и разрушали. Инициаторами погромов часто выступали зажиточные крестьяне, старавшиеся «выкурить» конкурентов-помещиков. Немало культурных ценностей, начиная от богатых библиотек до собраний картин, сгорели в огне.

Надежда на солдат 212-го полка при подавлении аграрных беспорядков была бессмысленной – их распропагандировали большевики. На территорию уезда ввели казаков и юнкеров. По сельским дорогам пылили броневики, скакали всадники с нагайками. По сути власть оказалась в руках Усманского уездного Совета, возглавляемого большевиком Исполатовым. Он заявил командиру карательного отряда, что, в случае стрельбы по бунтующим крестьянам, он двинет против казаков и юнкеров 212-й полк и отряды рабочих Красной гвардии. А это была весьма внушительная сила, с которой решили не связываться.