В гости к староверам Приангарья

Бурный встретил порогом

Говорят, долгие проводы - долгие слёзы. Поэтому наш капитан и рулевой в одном лице - Стасей Попов - решительно дал команду к отплытию.

Мощный мотор водомёта постепенно набрал обороты, скорость возросла до максимальной, и Луговая стремительно исчезла из вида. По словам Стасея Деевича, нам предстояло преодолеть сто с лишним километров - его родная деревня расположена уже в Мотыгинском районе.

Если до Луговой Бирюса текла широко и привольно, то за деревней скалистые берега сжали её так, что течение стало быстрым и стремительным. Всё чаще попадались порожистые места, и хотя волны были сравнительно небольшими, на большой скорости они били в днище катера так, словно мы не по реке плыли, а мчались по ухабистой просёлочной дороге.

На скорости пролетели последнее село Тасеевского района - Усть-Кайтым. Оно известно тем, что во время Гражданской войны в этих местах был кровавый бой между партизанами Тасеевской республики и колчаковскими карателями, прибывшими усмирять свободолюбивых сибиряков. На месте сражения стоит памятный знак, но к нему лучше всего добираться со стороны райцентра.

У нас такой задачи не было, поэтому наш водомёт устремился дальше - к месту слияния Бирюсы и Чуны, от которого до Бурного, по сибирским меркам, рукой подать. Прошло чуть больше часа, и Стасей Деевич, стараясь перекричать рёв двигателя, показал на каменный утёс, уступом входящий в воду:

- Это наш знаменитый утёс Арбан. Ниже него Бирюса и Чуна, сливаясь, образуют реку Тасееву. Видите на том берегу избушку? Сейчас около неё причалим к берегу и искупаемся.

Катер ткнулся носом в скалистый берег, и мы с удовольствием освежились в водах Тасеевой.

- Места здесь в прежние времена были очень красивые, мы в этой избушке с детьми постоянно отдыхали, а сейчас видите, что здесь творится,- с грустью говорил Стасей Деевич.- Помнится, в детстве на ямах у Арбана я на перемёт осетров ловил по 27 килограммов веса. А поймать стерлядку было вообще обычным делом. Теперь, мои земляки сказывают, такой рыбы в Тасеевой давно не водится. Разве какой-нибудь харюзишка клюнет, а так больше сорная попадается.

Наш капитан в сердцах повернул ключ зажигания, и катер вновь стал рассекать воды - на этот раз Тасеевой. Через 12 километров показался порог Бурный, а чуть ниже его на левом берегу - жилые постройки. Ещё ниже, но уже на правом берегу, тоже виднелись дома. Всё вместе это называется посёлком староверов Бурный. Правда, сейчас его официально называют деревней.

При большой воде порог представляет собой захватывающее зрелище. Стремительный поток, разбиваясь о каменную подводную гряду, неистовствует и клокочет в ярости. Только опытные капитаны весной могут преодолеть такую водную преграду. Случалось, большегрузные катера, ведущие за собой плоты, захлёстывало волнами, и они уходили на дно.

К счастью, в конце июля вода в Тасеевой была небольшой, и поэтому порог мы прошли без происшествий. Стасей Деевич лишь только сжимал штурвал, выискивая в бурном потоке лучшие места для судоходства. Но всё равно - лишь после того, как катер причалил к берегу, мы вздохнули с облегчением.

- Страшный порог, не зря его назвали Бурным,- пояснил позже Стасей Попов.- Много народа и техники в нём погибло.

Тем временем на крутом берегу реки у большого дома нас уже поджидали хозяева: большая семья Ефимовых - муж и жена, Антон с Татьяной, их дети - Настя, Константин и самый младший Дима. Едва вошли в дом, как Татьяна тут же предложила отобедать. Но мы не успели проголодаться, поэтому попросили хозяйку отложить "банкет" по случаю нашего приезда на вечер.

- Может быть, в баньку сходите? - предложила Татьяна.- Она уже протоплена.

От такой благодати мы, конечно, отказываться не стали. Отдохнув после парной, перешли на летнюю кухню, где и начался долгий разговор о жизни староверов в Бурном.

- Нашим родителям было легче жить,- начал издалека Антон.- Они работали в леспромхозе или в лесоохране, получали хорошие деньги. Сейчас всё по-другому. Хороший строевой лес в округе выпилили ещё при советской власти, остались небольшие участки. Впрочем, может быть, это и к лучшему, ведь на такой лес мало охотников. Поэтому мы выигрываем торги и получаем деляны для рубки. Они разные: есть кубов на сто, а есть и на пятьсот. В общей сложности набирается по году с тысячу кубометров. Вроде бы немало, если учесть, что в Лесосибирске дают за каждый по 2 700 целковых, но чтобы сплавить туда древесину, её надо заготовить, вывезти к Бирюсе, связать плоты, арендовать катер и доставить лес к потребителю. Когда подсчитаешь затраты, на руки остаётся совсем немного. На жизнь хватает, но шиковать не приходится. Покупаем с Таней только то, что необходимо в хозяйстве.

А необходимо, если занимаешься лесом, иметь трактор и лесовоз, бензопилы и вездеход. Раз живёшь на реке, не обойтись без лодки, желательно с мощным импортным мотором. В тайге зимой нет дорог, поэтому главный транспорт в это время года - снегоходы. У Антона их два, и оба "Бураны".

Электроэнергию дизель-генератор в Бурном даёт всего по девять с небольшим часов в сутки: утром с половины шестого до десяти и вечером с пяти до десяти. При таком режиме холодильники и морозильники в жару не могут удержать холод, приходится включать свой дизель-генератор. По первости Антон купил китайский агрегат, но потом понял, что совершил глупость, и приобрёл два нормальных дизель-генератора на четыре и пять киловатт.

Татьяну больше беспокоит судьба детей. Школа в деревне даёт только начальное образование, а нынче, похоже, её вообще закроют: единственная учительница из староверов переезжает в Луговую. И если до нынешнего года ребятишки получали хотя бы начальное образование, то скоро, похоже, останутся неграмотными.

- Нам нужна девятилетка, как в Луговой,- считает Антон Семёнович.- Детей в деревне много, а из-за низкой грамотности парней даже в армию не берут. Будь у нашего Кости хотя бы девять классов, он бы мог выучиться на водителя, получить права на другую технику.

А пока Костя помогает отцу в лесосеке. Парень ловко управляет трактором и автомашиной. Лихо катается на снегоходе. Не боится на моторке преодолевать Бурный даже весной, в большую воду.

Скажу больше, похоже, Костя долго в женихах задерживаться не будет, если родители уже сделали фундамент под новый дом для сына. А там, глядишь, и Насти черёд подойдёт.

Её мама вышла замуж в 17 лет за Антона, который на десять лет её старше, и нисколько не жалеет о выборе. Муж попался весёлый и работящий. Да и Антону очень повезло. Татьяна - отменная повариха и рукодельница, дом содержит в идеальном порядке, детей воспитывает хоть и в строгости, но в ласке.

А самое главное, жить Ефимовым здесь нравится. Вот только обидно, что взрослые и дети зарегистрированы не в Бурном, а в Кирсантьеве, где есть сельсовет. Но чтобы добраться до этого села, надо проплыть на моторке два десятка километров вниз по течению. Получается, что Бурного, как и Луговой, нет на карте России. И это притом, что здесь проживают 64 человека.

По большому счёту, власти Мотыгинского района бросили староверов Бурного, можно сказать, на произвол судьбы. Разве это дело, что дизель-генератор работает здесь всего девять с небольшим часов? В посёлке нет медика, нет магазина, непонятки со школой.

Вместо того чтобы помочь людям, прежние власти района хотели отвести староверам роль индейцев, которые в своих резервациях перед туристами изображают своих воинственных предков. Но Россия - не Америка, а староверы - не индейцы. Они очень гордый и работящий народ. Свой кусок хлеба зарабатывают только трудом, а не фиглярством. Им некогда отвечать на глупые вопросы заезжего люда, им работать нужно.

Старожил Семён Ипатьевич

По моей просьбе Костя составил список жителей Бурного. Получилось, что в 16 домах проживают в основном три старинных рода староверов - Ефимовы, Бояновы и Вяткины.

Костя даже написал на тетрадном листочке, сколько людей в каждом конкретном доме. Среди цифр 4, 7, 6, 3 и других я заметил единичку. Выяснилось, что в доме проживает одинокий 82-летний Семён Ипатьевич Ефимов - отец Антона и родственник всех здешних Ефимовых. Понятное дело, я сразу напросился в гости к старожилу.

Дом Семёна Ипатьевича стоит на берегу Тасеевой. Заходим в сенцы, стучим в дверь и, услышав голос хозяина: "Не заперто", заходим в дом.

- Доброго здоровья,- как учил меня Стасей Деевича, на староверский манер приветствую хозяина.

- Здорово живёшь,- слышу в ответ от крепкого на вид мужчины с седой окладистой бородой.

Узнав, кто я и откуда, Семён Ипатьевич приветливо кивнул головой, дескать, читаю, корреспондент, твои опусы в газете. Вон на тумбочке "Красноярский рабочий" лежит со статьёй о "Брянсксельмаше".

- А вот что к нам в такую даль доберёшься, никогда не думал,- заявил он.

- За это скажите спасибо вашему земляку Стасею Попову, взявшему меня на свою малую родину,- отвечаю.- Вы лучше расскажите, каким ветром вас занесло в такую глушь, как жили прежде, как живётся-можется теперь?

- А нас, детей, и не спрашивали, где жить,- начал свой рассказ старожил.- Родился я в 1935 году. Родители тогда жили в Томской области. Что им там не понравилось - не скажу, но после войны они сначала приехали в Ярцево, затем на лошадях добрались до села Прилуки, что на Чуне. Мне тогда было всего 13 лет. Когда вырос - женился, стал жить своим домом. Да первая жена умерла при родах. Я после этого, в 1975 году, переехал в Бурный. Здесь женился вторично. От брака с Варварой Афанасьевной родились пятеро детей - три дочери и два сына. В то время здесь лесоучасток был крупного леспромхоза. Я в лесоохране работал десантником. С самолёта, врать не стану, не прыгал на лес, нас по специальному фалу с вертолёта спускали. Десантники следили за порядком в тайге, тушили пожары. Дважды чуть сам не сгорел в огне, но Бог миловал.

По словам Семёна Ипатьевича, жить тогда в Бурном было можно, не то что сейчас. В тайге зверя было немерено, а хорошую рыбу ловили прямо у деревни, под порогом Бурным. Но самой вкусной и свежей считали ту, что была поймана на ямах у Арбана.

Думали, что всегда так будет. А потом пришли лихие времена. Лес стали рубить без разбора, леспромхоз скоро развалился, а с 2000 года почему-то и ценной рыбы в Тасеевой не стало. Живут староверы сейчас тем, что по договору с арендаторами заготавливают лес и сплавляют плоты на Ангару. Иные пчёл держат - тоже выручка.

- Один плюс был от перестройки,- считает Семён Ипатьевич.- Появилась возможность навещать родственников за границей.

Действительно, это большой плюс, ведь староверы по всему миру расселились. Вот и у жены старожила средняя сестра живёт в Америке. В 1987 году хозяину удалось съездить к ней в гости, а два года спустя сестру проведала и супруга. Потом оба пришли к выводу, что в их родном посёлке староверам живётся лучше, чем в Америке. И воздух здесь чище, и простора больше, и река красивее. А самое главное: люди здесь - как родные братья. Дом на замок никогда не закрывают, в деле помогают всем, что есть.

- Разве думали тогда, то придут другие времена,- печалится Семён Ипатьевич.- Я к тому времени своё уже отработал. Получил от прошлой власти медаль "Ветеран труда СССР" и кучу болезней от тяжёлой работы. Ноги сейчас болят так, что ходить не могу. Помочь по дому некому, ведь моя Варварушка пять лет как преставилась. Проклятый инфаркт убил её сразу. Хорошо, что дети не все из Бурного разъехались, Антон с Татьяной помогают с продуктами, в баню по субботам привозят. Скрашивает жизнь и "Красноярский рабочий", который выписываю давным-давно. Почитаешь - и словно в большом мире побывал. Жаль, что привозят газеты редко и сразу большими пачками. А так на свою жизнь не жалуюсь. Не зря прожил: детей вырастили с женой, хозяйство доброе держали. Жаль только, что она рано ушла из жизни.

Староверы ради сохранения своих исконных традиций и веры готовы терпеть любые лишения и невзгоды. К этому они приучают и своих детей. Особенно сыновей, которые с 10-12 лет уже работают вровень с отцами, служат опорой родителям.

Таким людям ещё бы государеву поддержку, но пока власти лишь испытывают староверов на прочность. Старики и представители среднего возраста к таким испытаниям привыкли, а молодёжь уже начинает поглядывать в сторону цивилизации, где совершенно другой мир, другие отношения между людьми.

Кто его знает, может быть, это и к лучшему, ведь жизнь дана человеку всего один раз. Но уйдут такие люди из тайги, и их место обязательно займут те, кто привык жить по волчьим законам, для кого природа - не место постоянного проживания, а средство наживы.

Поэтому от Семёна Ипатьевича Ефимова я возвращался с двойственным чувством. Хорошо, что печаль развеяли Антон с Татьяной, которые уже заждались гостей к столу. Жизнерадостность этой семьи, желание сыновей Кости и Димы остаться в родной деревне настроили на оптимистический лад - значит, Бурный будет жить дальше и развиваться.

Утром следующего дня мы прощались с Ефимовыми с добрым сердцем. Вся семья вышла нас провожать на берег, где я сфотографировал их на память вместе со Стасеем и Евгенией Поповыми. Живите долго и счастливо!

А нас ждали новые встречи. На этот раз - с жителями староверческого села Прилуки Богучанского района.

Окончание следует.