Золото туркмен

Традиции ставропольских туркмен



В нашем крае живут представители разных национальностей. Мы ходим по одним улицам, посещаем одни и те же учреждения, ежедневно общаемся и работаем вместе, но, по сути, знаем друг о друге очень мало. Кто же они, наши соседи? На этот и другие вопросы мы постараемся ответить на примере одного народа, туркменского, одного аула и одной семьи.


За невестами ездили в Казань

Войны, поиск пастбищ и водных ресурсов издавна вынуждали турк-мен вести кочевую жизнь и перемещаться на дальние расстояния. Первые переселенцы из Средней Азии на территории Российского государства появились в XVII веке. В Ставропольской губернии первый оседлый аул туркмен возник в 1863 году, в 1889 году образовался Эдельбай, а в 1906-м на территории Ставрополья было уже 14 аулов.

Три племени – игдыр, човдур, соинаджи – основали родовые населенные пункты. Так представители кочевого народа обрели постоянное место жительства. Российские туркмены обогатили свою культуру традициями и обычаями соседних народов (в их семьях говорят на двух языках – туркменском и русском, занимаются земледелием, пьют калмыцкий чай с молоком, любят кавказские и калмыцкие танцы, поют татарские и ногайские песни), поэтому есть различия между ними и туркменами Турк-менистана.

Три с половиной века туркменская этническая группа продолжает жить по законам своих предков, находясь вдали от основной массы своих сородичей. Традиции ставропольских туркмен уходят глубоко в прошлое кочевого народа. Это особое уважительное отношение к старшим, почитание родителей, необыкновенное гостеприимство, некоторые обряды, связанные с хозяйственной деятельностью, жизнь одной большой семьей, занятие скотоводством.

Влияние кочевой жизни наблюдается в обычаях и даже в приветствиях. Представители племен задают друг другу вопрос: «Аман мы?» (Жив ли?). Дальше интересуются здоровьем души, затем скота.

Человек, принесший радостную весть (союнчи) о рождении внука или внучки, получает в подарок овцу или другой скот (мерило ценности скотоводов). До сих пор у всех трех племен существует обычай: прежде чем поздравить с появлением малыша, туркмены выражают чувство радости в связи с тем, что роженица осталась жива. Это связано с тем, что без медицинской помощи число умерших рожениц в прежние времена было настолько высоко, что сократилась численность женщин, и в прошлом веке за невестой сваты ездили в Казань, а затем за калым отдавали в жены мужчинам аула Эдельбай.

Сажание мальчика на верблюда

Мои герои Оразали и Бектотой Абдулаевы сохранили обычаи народа и передали следующему поколению. Молодежь, видоизменив обряды и традиции под влиянием нового времени, сохранила преемственность.

У Бектотой своих детей не было. Они с супругом по еще существующему тогда туркменскому обычаю усыновили новорожденного сына невестки Толехан и брата Курбанали. Когда Зуркаде исполнился год, приемные родители устроили традиционный праздник (той) – сажание мальчика на верблюда. Торжество по случаю рождения или усыновления устраивали только после года, потому что раньше малыши в основном не доживали до этого возраста.

Свой материнский инстинкт Бектотой-аджа полностью реализовала, вырастив четверых детей деверя Курбанали, который погиб во время пожара, спасая колхозных овец. Без кормильца остались восемь детей. Менаф, Юсуп, Меглибай сами решили жить вместе с братом Зуркадой и его родителями и переехали из аула Мурзабек на родину предков, в Эдельбай. С родной матерью остались две девочки и два сына. Через несколько лет родственники воссоединились и стали жить по соседству.

Запах свежего чурека

Оразали и Бектотой всех сыновей выучили, проводили в армию и встретили, сыграли свадьбы согласно туркменским традициям. Гульнара, жена Зуркады, с первых дней из уважения к отцу мужа и по обычаю народа закрывала платком лицо. Бектотой довольно кивала головой в знак одобрения.

Войдя в семью Абулаевых, семнадцатилетняя Гульнара с удивлением обратила внимание, что ее деверь Менаф, подражая маме, накануне праздников Ураза-байрам и Курбан-байрам на подоконнике оставляет раскрытой священную книгу Коран.

В былые годы Зуркада, Менаф и Юсуп в священный для мусульман день – пятницу и в мусульманские праздники просыпались от запаха свежего чурека. В памяти всплывала незабываемая картина детства: мама в ярком национальном платье, головном уборе, чуть прислонившись к глиняной печке, жарит в кипящем жире круглые желтые, как солнце, тонкие хрустящие чуреки. Опуская очередной чурек в казан, она чуть слышно читает первую суру Корана и добавляет, что молитва – за упокой души родственников, и перечисляет их имена. Похожие на блины чуреки ложились один к одному в стопку и в алюминиевой чашке подавались к столу. Дети и ее постоянные гости (русская Валя, туркменка Гульсум, потерявшая дочь во время землетрясения в Ашхабаде, чабаны, которые пасли скот рядом с их усадьбой) с только что испеченным чуреком пили калмыцкий чай, ели любимую пищу кочевников – мясной суп (чорба), а в жаркий день пили прохладный айран.

Согласно преданиям, именно в святую пятницу и в праздники души умерших предков через окно и дверь заглядывают в помещение. Раскрытая священная книга убеждает их в том, что в доме читают молитву, а запах свежего чурека указывает на благосостояние семьи. Народный обычай читать поминальную молитву умершим родственникам при приготовлении чурека и угощать гостей женщины передают из поколения в поколение.

Разрезание пут и другие обряды

Зуркада, Менаф и Юсуп давно сами стали родителями и, пригласив муллу на обряд, передали по наследству своим сыновьям мусульманские имена дедушки – Абдул и родителей – Оразали и Курбанали. А единственная девочка по праву носит имя прабабушки – Лейла.

Через 40 дней после рождения проводился другой обряд. Бабушка набирала 40 ложек воды в деревянную посуду, из которой ложкой опрыскивали углы комнаты до самых дверей, «выгоняя младенчество», чтобы ребенок быстрее рос. В этом году его повторила Гульнара для внука Эмира. А когда малышка Лейла сделала первые шаги, бабушка Бектотой, чтобы ускорить процесс освоения ходьбы, провела обряд разрезания пут на ногах внучки. Она пригласила всех соседских ребятишек и устроила состязания по бегу. А тому, кто разрезал путы внучке (ленточка, завязанная на щиколотке), бабушка вручила подарок.

Курбану по традиции провели обряд посвящения в ислам. Эту церемонию поручили исполнить Джанай Хаджибрагимову, к которому с большим уважением относились глава семьи Оразали и хозяйка дома Бектотой. Когда он вошел в дом, Гульнара с изумлением наблюдала за трехлетней Лейлой – девочка по примеру теперь уже покойного деда даже в столь юном возрасте искренне проявляла знаки уважения и гостеприимства. Своей чуткой детской душой она уловила, что Джанай Хаджибрагимов – самый желанный гость в их доме. Лейлу специально никто не обучал проявлять почтение к Джанаю. Никто не рассказывал, что в его многодетной семье воспитываются после смерти их отца два племянника бабушки Бектотой. Трехлетняя малышка зафиксировала в памяти, как дедушка усаживал уважаемого гостя на почетное место. Она всегда выходила навстречу дедушке Джанаю, брала за руки, приводила домой и усаживала его на почетное место. Лейла и Курбан радовались каждому его приходу.

Невесту катали на тачанке

В прошлом году Курбан женился. Зуркада и Гульнара сыграли свадьбу сына по старинному обряду. За торжеством наблюдали представители федеральных и местных телеканалов, снимая настоящую туркменскую свадьбу. Родственники и друзья жениха составили свадебный кортеж из 10-12 человек.

Невесту Бахтыгуль привезли из Кендже-Кулака на машине, а по улицам аула Эдельбай катали на тачанке. По новой традиции впереди кортежа ехали всадники с флагами России и Туркменистана. Имам мечети провел мусульманский обряд бракосочетания, за которым последовали традиционные игры: борьба гуреш, джигитовка и состязание «Поднять барана» .

У дома кортеж встретили Гульнара и Зуркада. Они разбрасывали деньги над головами молодых. В дом невесту на руках внес родственник жениха, а Енге, жена брата Менафа, провела обряд «открыть лицо невесты». Родители, родственники Курбана и соседи одарили ее золотыми украшениями. Интересно, что в восьмидесятые годы, согласно обычаям туркмен, Гульнара Абдулаева закрывала лицо до смерти свекра, а молодой невестке Бахтыгуль по современной традиции разрешили открыть лицо. Идут годы, традиции меняются, но суть их остается прежней…

***

Туркмены через свои обряды прививают молодежи умение радоваться чужому счастью, проявлять заботу о здоровье ребенка и матери, быть милосердными, приходить на помощь в любых ситуациях. И семья Абулаевых – яркий пример такого воспитания: одна сноха проявила милость и отдала своего первенца на усыновление, другая взяла на себя ответственность и воспитала ее четверых сыновей, оставшихся без отца. Туркмены говорят: золото и серебро не стареют, отец и мать цены не имеют.