АРС-ПРЕСС

Не за горами тот день, когда в психиатрическую практику введут термин «спойлеробоязнь» — фобия при ее очевидной массовости набирает все больший размах. Седьмой сезон сверхпопулярного сериала «Игра престолов» не только установил много рекордов, но и показал: на страхе узнать раньше времени важный поворот выдуманного сюжета можно не просто играть, но и зарабатывать.

Угрозы посыпались в мессенджеры: заплати, или я все расскажу до премьеры. Наверняка нашлись и те, кто отреагировал денежным переводом: все эти хакеры-взломщики, атаковавшие не так давно компьютеры рядовых россиян, поселили в умах осознание беспомощности перед посторонним вмешательством в запланированный ход событий.

Я пишу этот текст, не успев посмотреть последнюю серию вышеупомянутого сезона, и с утра осознаю, что всерьез опасаюсь заходить в Facebook, который пару недель назад услужливо сообщил мне кое-что, связанное с драконами, о чем я его совсем даже не просил. Социальные сети обещали уберечь нас от спойлеров (преждевременно раскрытая важная сюжетная информация, которая разрушает задуманную авторами интригу, не дает ее пережить самостоятельно и, следовательно, лишает читателя/зрителя/игрока некоторой части удовольствия от этого сюжета, чем портит впечатление от него), но задача эта поистине непосильная: интернет-пользователи умело обходят любые фильтры, портят незнакомым людям настроение всякими там мемами и прочими шуточками.

Спойлер стал одним из важнейших факторов, влияющих на судьбу творческого произведения. Это стало окончательно понятно, когда продюсеры «Бегущего по лезвию 2049» отказались включать свое детище в программы кинофестивалей.

Ими движет то, что обычно движет людьми в таких случаях — острое и непреодолимое желание продемонстрировать свою осведомленность тем, кто ее ни при каких обстоятельствах не оценит. Знакомство тоже не гарантирует безопасности. О том, что убийца — садовник, земляне со времен изобретения детективов любят рассказывать тем, кто прочел лишь первые страницы.

Но если раньше этот процесс не выходил за рамки межличностных отношений (кому бы пришло в голову писать на заборе или в газете о том, что в «Убийстве Роджера Экройда» преступник — сам рассказчик, или о том, что Марианна так и не выйдет за архитектора Мендисабаля?), то теперь масштабы совсем иные. Коммерческие. Злокозненные компьютерные гении крадут почем зря сценарии и еще не вышедшие фильмы и сериалы, требуя выкуп у их создателей. Культурный киднеппинг, знаете ли.

Режиссеры-продюсеры, в свою очередь, вынуждены идти на немыслимые ухищрения, чтобы ничего не протекло. Все мы помним, как бесновался великий и ужасный Квентин Тарантино, когда скрипт «Омерзительной восьмерки» оказался в Сети еще до начала съемок. Актерам теперь выдают только те куски сценария, в которых участвуют их персонажи, Недавно кто-то из звезд кинокомиксов Marvel рассказывал, как забыл сдать распечатку после очередного съемочного дня, так представители компании явились к знаменитости в отель и забрали ценные бумаги под роспись. Все очень серьезно.

Дождемся, когда спойлер станут рассматривать отдельно в правовом поле. И тогда сосед, встретив вас во дворе, хорошенько подумает, прежде чем рассказывать, что он там успел узнать и увидеть в своем телевизоре.

Спойлер стал одним из важнейших факторов, влияющих на судьбу творческого произведения. Это стало окончательно понятно, когда продюсеры «Бегущего по лезвию 2049» отказались включать свое детище в программы кинофестивалей. Сиквел культового фильма Ридли Скотта, режиссером которого выступил Дани Вильнев, ждали в Венеции, но боссы студий решили обезопасить проект от преждевременного раскрытия секретов.

Они посчитали, что фестивальная публика (и особенно журналисты, а как же!) неизбежно примется трепать языками по поводу сюжетных поворотов, что не лучшим образом скажется на будущих сборах. Потрясающе: продюсерам приходится делать выбор между деньгами и наградами, между мейнстримом (англ. mainstream — основное течение: преобладающее направление в какой-либо области (научной, культурной и др.) для определенного отрезка времени) и искусством — даже там, где, казалось бы, все это прекрасно совмещалось.

«Сейчас, как никогда, студии боятся первой встречи своих фильмов со зрителями и прессой», — сказал программный директор Венецианского кинофестиваля Альберто Барбера. Только вдумайтесь в эти слова: они боятся встречи фильма со зрителем. Приехали.

Поживем еще немного. Дождемся, когда спойлер станут рассматривать отдельно в правовом поле, пополнят всевозможные кодексы соответствующими статьями, проведут громкие процессы. Может быть, сосед, встретив вас во дворе, хорошенько подумает, прежде чем рассказывать, что он там успел узнать и увидеть в своем телевизоре. Может, его за это будут на исправительные работы отправлять.

В конце концов, реальная жизнь у нас налажена по совсем другим канонам. Мы и без всяких спойлерщиков знаем наперед, как выступит футбольная сборная или, скажем, кто победит на ближайших выборах. У нас тут, понимаете ли, не какой-нибудь Вестерос в огне, а вполне осязаемая стабильность. А неожиданности, если они и случаются, то такие, что лучше бы о них и вовсе никогда не знать. Именно поэтому самые знаменитые мастера жизненного спойлинга (вроде Ванги или Нострадамуса) хоть и пользуются определенной долей уважения и интереса в народе, но все же прозябают на телеканалах, к которым ни у кого на самом деле нет ни малейшего доверия.

Вон, ведьмы шекспировскому Макбету предсказали всего три строчки, а закончилось все хуже некуда. Общество должно дать адекватный отпор любым попыткам забежать вперед там, где не просили. Ну или хотя бы разработать устройства и препараты, стирающие нужный участок памяти. Других способов избежать массовой депрессии не наблюдается.

Убереги нас от спойлера

Последние новости