Нераскрытая тайна «золотого галеона»: куда делся ценный груз

 

Весной 1918 года на Дальнем Востоке началась иностранная военная интервенция. В связи с угрозой  падения большевистской власти 1 сентября на территории Амурской трудовой социалистической республики было введено осадное положение. Созданный Военный комитет принял решение эвакуировать красноармейцев, партийных и советских работников, оружие, продовольствие в глухие таежные районы, чтобы  там дождаться помощи из западных регионов. 17 сентября из Благовещенска вверх по Зее двинулся караван пароходов и барж, среди которых была канонерская лодка «Орочанин». На этом судне был особый груз: золото в слитках и серебряные монеты - запас коммерческих банков и страховых обществ общим весом 21 пуд, или 344 килограмма.

 

При подходе к Свободному у Суражевского моста канонерка была жестоко обстреляна японцами, которые успели захватить мост и его окрестности. (Из всего каравана в 18 судов прорвалось только 5 пароходов, остальные отошли назад и разгрузились.) Из-за внезапности нападения команда «Орочанина» понесла большие потери, а сама лодка получила серьезные повреждения. Оставшиеся в живых красноармейцы и члены экипажа решили вернуться вниз по течению.

 

Сам бой у моста подробно описан в исторических летописях, а вот дальнейшая судьба «золотого груза» канонерки покрыта тайной. Существует несколько версий тех далеких событий, но ни одна из них не подтверждена документально.

 

Версия первая. Золото было сброшено в воду. В 1932 году в издательстве Дальгиз вышла книга «Амур в огне», в которой участник войны на Дальнем Востоке Илья Безродный, в частности, вспоминает: «…О судьбе ценностей, бывших на канонерке, точно неизвестно. Одни говорят, что золото было вы-брошено за борт в неопределенном месте на самом фарватере, другие утверждают, что ценности были выгружены в протоке и тоже в воду… И лишь три ящика золота, зарытые кем-то на берегу, были обнаружены спустя некоторое время одним из членов экипажа - Бортовым. О количестве золота (три ящика) говорила жена Бортова, но место, где было оно спрятано, сколько его израсходовано и осталось - никому, кроме самого Бортова, не было известно, и эта тайна ушла с ним в могилу…»

 

Эта версия  маловероятна, поскольку в воспоминаниях упоминается село Желтоярово, которое находится  по течению Зеи выше города Свободного. Но достоверно известно, что «Орочанин»  не смог пройти Суражевский мост, а значит, до  Желтоярова не дошел. Кроме того, Илья Безродный говорит о том, что японцы расстреляли канонерку 12 сентября, а эвакуация   из Благовещенска началась 17 сентября, что также отражено во многих исторических документах.

 

Версия вторая. Часть золота попала в частные руки. В архивах областного краеведческого музея хранятся свидетельства членов экипажа «Орочанина», что после боя у Суражевского моста их судно выбросило на мелководье у села Новоандреевка (ныне Белогорский район). Поэтому версия, выдвинутая одним из амурских краеведов несколько лет назад, выглядит вполне правдоподобно.

 

«Осмотр «Орочанина» показал, что на ремонт потребуется не менее дня. Поэтому на общем собрании решили: спуститься вниз по реке до деревни Андреевка, завести там судно в протоку, снять вооружение, а продукты, обмундирование, винтовки и патроны раздать местным крестьянам сел Андреевка, Великокнязевка, Троицкое, Комиссаровка.

 

Особо остро стоял вопрос с пушками и пулеметами, и особенно с золотом. Уговорили нескольких крестьян Комиссаровки и Великокнязевки, что те на своих подводах увезут пушки, пулеметы, раненых, партийных и советских работников, матросов и красногвардейцев вверх по реке Белой в тайгу за реку Горбыль. Это было опасным делом, поэтому крестьяне запросили заплатить им золотом. Обоз ушел полевыми и лесными дорогами на восток в тайгу». А утром следующего дня на реке показалась канонерская лодка  с японцами - она открыла огонь  из пушек по «Орочанину». Судно загорелось, сильно накренилось на борт и тяжело осело, перегородив собой протоку.

 

Интересно, что после этих событий два десятка зажиточных семей из окрестных сел уехали. Похоже, именно с ними рассчитывался экипаж «Орочанина» за подводы с лошадьми и продовольствие.

 

Версия третья. Золото передали Ленину. Так считает житель Благовещенска Сергей Высочин, внук капитана парохода «Рюрик» Демьяна Высочина, участника тех событий. По семейным рассказам, в 1920 году, уже после освобождения области от интервентов, его дед Демьян Филиппович вывез золото, хранившееся у партизан в поселке Стойба, в Благовещенск. А в Москву  лично Ленину его доставил председатель Амурского областного правительства  Федор Зюльков. По мнению краеведа, когда «Орочанин» сел на мель возле Новоандреевки, слитки перегрузили на берег, организовали обоз и вывезли золото в северные районы области.

 

Кроме того, Высочин предполагает, что на канонерке был не только амурский золотой запас. Он ссылается на книгу «Щит и меч Приамурья», изданную в 1988 году. В ней говорится, что летом 1918 года небольшая часть государственного запаса царской России белогвардейцами была вывезена из Казани во Владивосток. А большевикам удалось его захватить и переправить в «красный» Благовещенск. Это золото также было на «Орочанине».

 

Как бы то ни было, большинство участников тех далеких событий погибли в годы Гражданской войны и репрессий. Но отголоски ценного груза с «золотого галеона» всплыли  в советское время. Летом 1979 года жительница Новоандреевки, пропалывая свой огород, нашла тяжелый золотой брусок, на котором было написано «Благовещенск, 1917». Женщина решила отвезти слиток к брату в областной центр, но там ее задержали и обвинили в том, что она хотела присвоить золото. Как потом выяснилось,  семья во дворе  копала колодец, а часть земли выбросила в огород. На месте того подворья когда-то стояли дома зажиточных жителей Новоандреевки. А в 1987 году колхозный механизатор из Великокнязевки  Николай Василенко, работая в поле, случайно зацепил бороной трактора какой-то тяжелый камень. Это был золотой слиток с отметками опять же 1917 года. Сельчанин отвез  брусок в Благовещенск и сдал куда следует. Находку весом в  12,5 кг оценили в 588 тысяч рублей, а Василенко получил свои законные 25 процентов - 147 тысяч рублей. (Средняя зарплата по стране в то время была 120 рублей). Эта находка была занесена в Книгу рекордов Гиннесса 1987 года как «крупнейший клад». Но счастья семье Василенко это золото не принесло. На свои нужды они потратили десятую часть полученных денег, а остальное положили на сберкнижку. Через несколько лет, в годы перестройки, огромный вклад был обесценен.