Любовь Его Высочества

Странное венчание в Бёрдах

– Венчается раб Божий Нико­лай с рабой Божией Надеждой!

Голос священника бёрдин­ской церкви Даниила Райского торжественно отдаётся под куполом. Обряд заканчивается. Священник соединяет руки но­вобрачных и три раза обводит их вокруг аналоя в знак того, что отныне брак нерасторжим и заключён навечно.

Жених, статный красавец в штатском, но с военной выправкой, и неве­ста в белом платье со шлейфом, полненькая, по плечо ему, стали теперь мужем и женой. Февраль 1879 года. Восемь вечера, по- зимнему темно и холодно за ок­нами. В церкви пусто. Тут толь­ко двоюродный брат невесты (а теперь жены) корнет Дрейер.

Да, странное венчание.

Ещё бы! Вопреки законам, светским и церковным, в каких-то Бёрдах у Оренбурга обвенча­ны Его Императорское Высо­чество великий князь Николай Константинович Романов, пле­мянник императора, и всего-то дочка оренбургского полицмей­стера Надежда Дрейер!

По закону, «на брак каждого лица императорского дома необ­ходимо соизволение царствую­щего императора». А император Александр Второй, конечно, ни за что такого позволения не дал бы, не заморская ведь принцесса эта Дрейер.

Синод же, признавший только через год расследований брак неза­конным, негодовал:

«Его Импе­раторское Высочество великий князь Николай Константинович повенчан с Надеждой Дрейер священником Райским без вся­ких документов брачующихся и с прямым нарушением пред­брачных предосторожностей: не было сделано о сём браке никаких оглашений, которых, по закону, должно быть не менее трёх. Не был составлен обыск, в котором как брачующиеся, так и посторонние лица удостове­ряют о беспрепятственности к совершению брака. Наконец, самый брак был совершён свя­щенником Райским без всяких свидетелей».

Райский был вызван к ар­хиерею и губернатору и при перекрёстном допросе сознался и раскаялся. Не было доказано, что великий князь подкупил его.

Его просто уговорили и запуга­ли. Оказалось, что уговаривать священника сначала приезжал один из личных врачей Нико­лая (в этом деле уже ничему не удивляешься: фамилия одного из врачей – Чехов, однофамилец, конечно) и двоюродный брат Надежды корнет Дрейер. А по­том и сам Николай с угрозами.

Последовали санкции: Рай­ский был уволен за штат, на­всегда низведён в причетники с воспрещением ему священнослужения, рукоблагословения и ношения рясы. В 1881 году князь-изгой попросил разрешения при­ехать в столицу на похороны уби­того Александра II. Александр III ответил: «Вы обесчестили нас всех. Пока я жив, ноги Вашей не будет в Петербурге!» Но, плюнув в сердцах, разрешил узаконить брак с Дрейер и отправил су­пругов на вечное поселение в Ташкент.

Любовь?

Назвав этот очерк «Любовь Его Высоче­ства», не уверен всё же, что это прекрас­ное слово полностью применимо к тем, кто скандально венчался в Бёрдах.

Во всяком случае, к Николе, так с детства звали ве­ликого князя Нико­лая Константиновича в обширном, в шесть десятков человек, им­ператорском семействе Романовых.

Самый красивый из Ро­мановых. Прекрасный танцор, украшение балов. Не обидел бог юношу ни умом, ни характером.

По собственной инициативе он в 1868 году поступил в Ака­демию Генерального штаба.

Учился на общих основаниях, никаких поблажек члену импе­раторской фамилии не давали, но Николай окончил академию в числе лучших с серебряной медалью.

В 21 год он командир эскадрона лейб-гвардии полка. Ему предстояло наследовать огромное состояние.

Но его погубили женщины.

Кража

Да, ему только предстоя­ло получить состояние. Пока что ему давали на карман­ные расходы большие деньги, но вовсе не безмерные. А на балу он познакомился с аме­риканской танцовщицей Фан­ни Лир.

Поначалу эта связь в семье Романовых не вызывала опасений (очередное амурное приключение блестящего офи­цера, человека необузданных страстей). Но скоро поползли слухи, что их отношения выхо­дят далеко за рамки любовной интрижки. Возникли опасения, что всё может окончиться скан­дальным браком.

И тогда было найдено сред­ство от любовной горячки: 23-летнего полковника Гене­рального штаба в 1873 году вместе с русским экспедици­онным корпусом отправили походом на Хиву. Кстати, че­рез Оренбург. Вернулся Ни­колай Константинович с ор­деном Владимира III степени.

И первым делом поехал к нена­глядной Фанни. И в компании со своей возлюбленной отправился в путешествие по Европе. Роман продолжался. Николай осыпал любовницу дорогими подарка­ми. Денег на её содержание тре­бовалось всё больше и больше, и средств стало не хватать.

И весной 1874 года во дворце обнаружили кражу. Это была не просто кража, это было свя­тотатство. С оклада одной из семейных икон исчезли брил­лианты. Расследование взял под контроль лично шеф корпуса жандармов. Подозревали слуг. И ничего не нашли. И вдруг офицер из свиты Николая был задержан при попытке сдать бриллианты в ломбард. Он со­знался, что драгоценности ему дал Николай Константинович.

Разразился дикий скандал. Под давлением улик Николай вынужден был признаться. Но позже в одном из оренбургских писем к царю он отпирался, оговорили, мол, меня. Николаю объявили, что он, как вор, изго­няется из семьи. Отныне в бума­гах, касающихся императорского дома, его имя никогда не будет упомянуто.

Николай лишается имущества – оно передаётся младшим братьям, лишается всех званий, наград, военных и придворных чинов, его имя вычёркивается из списков полка, ношение военной формы запрещено. Но великим князем Нико­лай остаётся.

Он высы­лается из Петербурга навечно и отныне будет жить там, где ему будет указано.

Так он попал в го­род ссыльных – в Орен­бург.

В духе Дюма

Да, жизнь Его Вы­сочества Николая Кон­стантиновича Романова – это готовый авантюр­ный роман в духе Алексан­дра Дюма. Вот один лишь эпизод, снова оренбургский. Из Петербурга приказали ре­шить затянувшуюся проблему просто: перевести папашу-по­лицмейстера Дрейера в Вологду.

С дочкой. Жандармы сажают их в поезд на Оренбургском вокзале. Но на станции Пере­волоцкая в вагоне неожиданно объявляется Николай Константинович.

Угрожая револьвером сопровождающему Дрейеров жандарму и в то же время грозя застрелиться, он высаживается с Надеждой. И они возвращаются в Оренбург.

Не менее красочна и кон­цовка этого романа. В Таш­кенте (на фото) пара прожила долго. У Николая были новые увле­чения. Он оказался неплохим, по-нынешнему, бизнесменом. Нажил богатства.

Февраль­скую революцию «ташкентский князь» встретил восторженно, надеясь, что она положит конец его ссылке. Но вкусить воздуха свободы Николай Константино­вич Романов не успел.

В январе 1918 года на 68-м году жизни он скончался. Его не расстреляли чекисты и не зарубили пьяные матросы, как писали в некото­рых газетах. Великий князь умер от воспаления лёгких.

Особенная история

Дважды интересно, где я смотрел эту коричневую папку с листами, исписанными чётким писарским почерком, и кто её показывал и давал пояснения.

Даже люди, давно и «подробно» живущие в Оренбурге, не зна­ют, что находится там, во дворе известного всем одноэтажного здания областного архива по Советской, 16. Это, если идти по главной улице города от центра к набережной, по левой стороне.

А там двухэтажный камен­ный дом бывшего полицейского управления, которым командо­вал тот самый полковник Дрей­ер. Здесь теперь отдел организа­ции хранения и государственно­го учёта документов областного архива, где хранится и эта папка. А показывала её начальник от­дела Екатерина Афанасьева.

Она коренная бердяшка, как зовут себя настоящие уроженки Бёрд. И для неё особенно эта история – далёкая и близкая.

Вильям Савельзон