Когда цветет папоротник

– А вы венки уже доплели? Давайте быстрее – мы уже начинаем, – во дворе сухонойской активистки Зинаиды (Зенты) Назаровой людно – из Красноярска приехали представители латышского общества «Дзинтарс». (Поездка стала возможна при поддержке краевого Дома дружбы народов и регионального управления общественных связей.) В Латвии на Лиго плетут венки из дубовых ветвей и цветов, поют, танцуют, прыгают через костер и пьют пиво с фирменным тминным сыром. В Сибири дубы растут очень редко, поэтому почти все венки – из ромашек. А пива и сыра местные умельцы наготовили такого, что и на исторической родине позавидовали бы. Традиции здесь стараются чтить, а уж праздники и национальные блюда – вообще дело святое.

Перед сельским клубом – подворье: варежки с традиционным узором, ткацкий стан, пророщенная пшеница, из которой здесь варят пиво. Чуть поодаль – нехитрое деревенское угощение, а над прилавком вывеска – «Кайлычок».

– Кайлык – деревня Уярского района, которой уже нет, – рассказывают хозяюшки, раскладывая снедь. – Деревни нет уже около 40 лет, а мы, ее жители, есть. Ее помним и гордимся, что мы кайлыкские.

Кайлык – еще один населенный пункт, который был основан латышскими поселенцами. В свое время он был даже больше Сухоноя, но теперь, как это часто бывает, можно найти только одноименное озеро.

В Сухоное первые выходцы из Лифляндской и Курляндской губерний поселились в 1897 году. Имена всех глав семей-основателей известны благодаря работе Зинаиды Назаровой, которая с начала 90-х пропадала в краевых архивах. Результат работы – огромная летопись Сухоноя и ближайших деревень. И она оказалась очень востребована во время праздника: списки прибывших, перечень репрессированных в конце 30-х, старые фотографии, карты. Мальчишек от этого талмуда не отогнать: перелистывают туда-сюда страницы, ищут, где купались их мамы в несуществующем уже Кайлыке, кто где жил – на схемах и дома есть. В Сухоное на самом деле очень трепетно относятся к памяти: рядом с елями, которые были посажены в 1921 году первыми коммунарами, – небольшая мемориальная «доска» – листок формата А4, на котором поименно перечислены основатели коммуны. На месте, где когда-то был старый клуб, – еще одна памятка. Культурная жизнь в этой деревне была всегда, в 30-х годах даже существовал свой струнный ансамбль: цитра, скрипка, контрабас, гармонь, гитара и мандолина. Сейчас есть свой хор, но в нем, как и у многих национальных автономий, одни бабушки.

Сейчас в Сухоное из 400 человек только 100 – латыши. Однако Лиго гуляет вся деревня и окрестности: перед клубом – площадка, украшенная молодыми березками и воздушными шариками. К пяти вечера она уже полна народа: после официальных слов начинаются песни. Сначала поет хор общества «Дзинтарс», потом – сухонойцы. Здесь и традиционные латышские мелодии, и сочиненные в Сухоное песни про родную деревню. Между номерами – награждения. Всем, кто помогал готовить подворья, всем, кто пел, школьницам, которые подготовили латышский танец… Но самое интересное – поздравление самых маленьких и самых старых жителей Сухоноя, пар, которые прожили вместе больше 50 лет… Если кто-то из награждаемых запаздывает, их зовет и подбадривает вся деревня. Ждут, пока придут старики, когда мамы вынесут на площадку младенцев. Старики смущенно бормочут про себя «вот еще чего придумали», а по улыбкам видно, насколько им приятно стоять перед односельчанами. Свои подарки приготовили и в обществе «Дзинтарс» – это вязаные варежки с традиционными латышскими узорами. А потом, когда дневная часть праздника подойдет к концу, все будут искать Яна-Ивана, чтобы вручить ему самый большой и красивый венок. Считается, что Лиго – своеобразные именины всех Иванов и Ивановичей. Яна не нашлось, зато среди зрителей оказалась Ивановна – ей-то венок и вручили.

После этого будут игры и латышские танцы, но не это в празднике главное. Все с нетерпением поглядывают на небо – садится ли солнце. Как только погаснет последний луч, нужно зажечь огромный костер, который уже приготовлен на лужочке рядом с коммунарскими елями. По народному поверью через него нужно прыгать, взявшись за руки, но никто из молодежи не решится – слишком уж высокий. Потом, когда в костре покажутся первые угли, молодежь вернется к сцене – там начнется дискотека, громкая современная музыка. У костра останутся женщины из красноярского «Дзинтарс», они поправят полосатые юбки – и начнут петь. Песни о том, как ищут и не могут найти папоротник, как рано утром поет петух, как латыши празднуют Лиго. И со временем к костру начнут возвращаться парни и девчонки. Тихонько сядут рядом с костром, будут слушать и аплодировать исполнительницам. А потом от сухонойской делегации отделится девчонка лет 15 и тихонько попросит спеть одну песню еще раз, потому что именно ее пела бабушка в детстве. И будет долго сидеть у костра, слушать песни, в которых уже непонятны слова, но от этого они не становятся менее родными.

Все традиционные праздники – простые деревенские. Ведь что может быть незатейливее: плести венки, петь, плясать, прыгать через костер. Не спать до утра, чтобы быть весь год здоровым, искать папоротник, который не цветет. В них нет никакой идеологии – только радость солнцу, радость жизни, память предков, которые 120 лет назад появились на этой земле, а потомков их разметало по всему краю. И хоть многие не помнят языка, именно такие праздники позволяют им вернуться к своим истокам.