АРС-ПРЕСС

В честь 50-летнего юбилея «Тихоокеанской звезды» в 1970 году была выпущена книга «Время. Газета. Люди». Предваряла ее факсимильная страница с именами редакторов, журналистов, писателей, в разные годы работавших в газете. Некоторые мне были знакомы, особенно литераторы.
- Надо же, какая писательская газета была! - подумалось мне. Решил посчитать их число. Выходило более десяти. Особо плотными такие ряды оказались в 30-е годы - Гайдар, Титов, Кулыгин, Швер, Батманов, чуть позже - Комаров, Нагишкин, Шестакова, Павчинский, Гай (Плешаков).
Война, восстановительные годы ситуацию изменили, на смену литературным умельцам пришли выпускники университетских журфаков и чиновники-редакторы, «партайгеноссе». Хотя в недавние, послеперестроечные, годы в редакции трудились трое членов Союза писателей России. Сегодня остался один.
Но речь сегодня пойдет о тех, кто в творческом союзе писателей не состоял, но написал свои книги. Это Яков Яковлевич Забара и Екатерина Константиновна Рудик. Оба трудились в «Тихоокеанской звезде» и знали друг друга.
Война Якова Забары
«Моя война» - это воспоминания рядового солдата-разведчика Забары. Он писал их всю жизнь, начав после возвращения с войны и продолжая все последующие годы. Книга опубликована в 2001 году.
- Я рассказываю только о тех событиях, в которых сам участвовал или же был свидетелем, - пишет автор в предисловии. - Это мое личное, в значительной мере субъективное восприятие войны, и вполне понятно, что может не совпадать с мнением кого-то другого… У каждого фронтовика была своя война. Была своя война и у меня.
Началась она у Забары в августе 1942 года, когда он стал курсантом Хабаровского военно-пехотного училища, где готовили лейтенантов, будущих командиров пулеметных взводов. Проучился здесь всего четыре с лишним месяца и был отправлен на фронт. «С января 1943 года по январь 1945 г. - разведчик 286 стрелкового полка, 94 гвардейской стрелковой дивизии, - писал Забара в своей автобиографии. - Участвовал в боях во время Великой Отечественной войны. Награжден орденом Славы III степени и тремя медалями. В январе 1945 года был демобилизован как инвалид Великой Отечественной войны…» (После ранения. - А.Ч.)
В редакционном архиве сохранилось личное дело Я. Я. Забары. В нем оказалась и автобиография, написанная мелким, но разборчивым почерком. Из нее узнаем, что родился он в 1924 году на Алтае, в крестьянской семье. В 1941 году родители переселяются в Приморье, в село Покровку.
Сюда и вернулся после лечения в госпитале списанный из армии солдат Забара. Шел февраль последнего года войны, до победы оставалось восемь месяцев.
Чем он занимался в это время? Вот строки из его автобиографии: «С марта по сентябрь 1945 года работал в редакции молотовской районной газеты «Пограничник-коммунар» (Приморье). Сентябрь 1945 - июль 1946 - учеба в 10 классе Ворошиловской средней школы № 11 (г. Ворошилов Приморского края). После окончания десятого класса поступил учиться в Дальневосточный политехнический институт (г. Владивосток) на горный факультет. Спустя два месяца из института ушел - больше нравилась газетная работа. Снова поступил работать секретарем той же редакции газеты «Пограничник-коммунар». В 1947 году решением бюро Приморского крайкома ВКП (б) был направлен на учебу в двухгодичную Хабаровскую крайпартшколу».
После ее окончания Забара вернется в Приморье, получит должность редактора районной газеты. Начнется иная жизнь бывшего разведчика в разных ипостасях труженика средств массовой информации. В «Тихоокеанской звезде» он появится в 1952 году в качестве литературного сотрудника отдела сельского хозяйства, позже возглавит его. Был здесь спецкором, ответственным секретарем. Работал неровно - награды и поощрения были постоянными в его биографии, но время от времени они перемежались с наказаниями: то выговор ему объявят за газетную ошибку, а то и прост о уволят из редакции «за появление в нетрезвом состоянии в помещении редакции в нерабочее время».
После этого он работал в краевом радиокомитете, в газетах «Суворовский натиск», «Красное знамя» (Владивосток), «Лесная промышленность». Из последней он вернется в «Тихоокеанскую звезду», но ненадолго. В сентябре 1973 года Забару назначили собственным корреспондентом газеты «Гудок» по Дальневосточной железной дороге. Это было последнее место работы бывшего полкового разведчика. Цепкий был человек, умел держаться на плаву. Уцелел на войне. В его книге рассказывается о полковых разведчиках без романтизации, почти приземленно. Подвигов они не совершали, хотя в боях участвовали.
На плахе газетных страниц
Книга «На плахе газетных полос» вышла в свет в 2002 году. Написала ее Екатерина Константиновна Рудик (Гриценко). «Это документальная повесть о журналистах редакции газеты «Тихоокеанская звезда», о том, как непросто делалась газета, как расцветали и разбивались о плаху газетных полос журналистские судьбы и имена, уходя в тень, в забытье». Так сказано в краткой аннотации к первому изданию книги.
Второе издание появилось в 2003 году, более объемное, расширенное газетными публикациями автора, в твердой обложке, тщательно отредактированное. Перечитал оба издания, остановлюсь на первом. Оно о жизни редакции, ее журналистов в 70-80-е годы прошлого века. Во многом это мемуары, исповедь одного из рядовых «литрабов» тогдашней газеты, рассказ о тозовцах и о себе самой. Не сложись так драматично судьба Екатерины Константиновны Рудик (Гриценко - отцовская фамилия), вряд ли бы появилась такая книга.
Она коренная хабаровчанка, родилась и росла в самом центре города, на улице Театральной, рядом с площадью Ленина. В книге Гриценко есть редкие приметы того времени, что заслуживает особого внимания читателя. Росла в большой семье, без особого присмотра, уличное воспитание преобладало и сказалось на характере уже взрослого человека. Вспыльчивого, непредсказуемого в поступках и одновременно - ранимого, тонко воспринимавшего окружающий мир и людей.
В школьные годы девочка начала дружбу с «Тихоокеанской звездой», в редакцию она носила первые свои заметки.
- Я несла в «Тихоокеанскую звезду» подчас детский лепет. Переминаясь с ноги на ногу, робея, терпела насмешки журналистов. Респектабельные, красивые, как боги, при галстуках и в белоснежных рубашках Сергей Рослый и черноглазый, как цыган, Петр Баранов покатывались со смеху при чтении моих листочков, выдранных из ученической тетради, - припомнила Екатерина.
Дружба эта закончилась тем, что газета дала Кате Гриценко письменную рекомендацию для поступления на факультет журналистики Ленинградского университета. Закончив учебу, молодая журналистка вернулась в родной город. Поработала на Крайнем Севере и вскоре вновь постучалась в «Тихоокеанскую звезду». Ее взяли на работу. И начались ее долгие годы пребывания на плахе газетных полос.
Новенькой не нашлось даже места ни в одном из редакционных кабинетов - посадили в библиотеку. «Вот уже неделя как в Хабаровске. В газете - ни строчки, хотя тружусь, как пчелка, наверно, бездарная. Испытательный срок на исходе…»
Свою первую корреспонденцию из командировки в шахтерский Чегдомын Гриценко переписывала трижды, прежде чем ее опубликовали. Опус похвалили на планерке.
Удачи у нее чередовались с провалами, как ни странно. Так было и в житейской биографии Екатерины Константиновны, в ее поступках, деяниях. Я был свидетелем большого скандала, разыгравшегося в редакции после публикации письма Е. Гриценко в московском журнале «Журналист».
В чем была суть дела? В газетной практике были устойчивые правила: перед публикацией все тексты штатных и нештатных авторов просматривались (утверждались подписью) заведующим отдела, ответственным секретарем, редактором или зам. редактора, нередко подвергались ими редактированию, сокращению, разного рода дополнениям. Считалось, что делается это в целях улучшения текста, а в принципе велась элементарная подгонка под стереотипы. Очень обидными для автора были такие «улучшения» его сочинения, не всегда даже оправданные. Сам испытал на своей шкуре.
Все это произошло и с очерком Гриценко об охотской учительнице. В профессиональном издании, журнале «Журналист» тогда велась рубрика «Факультатив», где разбирались газетные публикации, их недостатки и достоинства. Этакий ликбез для провинциальных писак. Под этой рубрикой был опубликован перепечатанный из «ТОЗа» очерк Гриценко «Такая судьба» с обширным (и неприятным) комментарием. «Как, имея богатейший материал о человеке, каким, по всему чувствуется, располагала Гриценко, можно было так написать. Не надо так писать. Ибо то, что есть на страницах хабаровской газеты, штамп и казенщина», - говорилось в комментарии московской очеркистки. Вот так на всю страну ославили самолюбивую Катерину.
Гриценко возмутилась и вину переложила на редакционных «правщиков, сокращавших и изуродовавших ее очерк». В «Журналист» было написано ею гневное с острой обидой письмо и послан сохранившийся второй экземпляр оригинала очерка. Произошло удивительное - письмо было напечатано по согласию с Гриценко. Его читала вся редакция и потихоньку гудела, осуждала - еще бы, «Тихоокеанская звезда» «засветилась» в профессиональном столичном журнале не с лучшей стороны. Гриценко оказалась в незавидном положении, с ней не стали общаться, ее тексты не печатались. «Это была малая смерть», - написала она в книге.
«Журналист», между тем, продолжал дискуссию, печатая отклики на письмо хабаровчанки, в которых осуждались те, кто «стриг» чужие тексты под гребенку. Газета была ославлена. Вскоре Гриценко покинет редакцию - уедет на пять лет с мужем, офицером, «служить» в Чехословакию. Ее не увольняли, просто создали для этого те ещё условия.
В дверь редакции она постучит, уже став пенсионеркой, и начнет сотрудничать с газетой как внештатный автор. Из прежних коллег уже почти никого не застанет. Хотя встретится со своей наставницей-подругой Верой Павловной Побойной, с которой вместе было много прожито: дружба, вражда, примирения, выпивки, сигареты…
В книге Побойная представлена выпуклее других. В целом же Гриценко удалось в ней передать царившую в редакции в то время атмосферу, рабочие (и праздничные) будни, творческие метания газетчиков, дать портретные зарисовки этих людей и свое субъективное восприятие их.
Обе «неписательские» книги создавались почти в одно время, в начале двухтысячных годов. Так сложилось, что они были едва ли замечены общественностью, что несправедливо. Вначале у меня было желание просто перечитать их, но после оно переросло в потребность рассказать о том, какими были эти журналисты «Тихоокеанской звезды» и какой была в ту пору сама газета.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.

Могут похвалить, а могут и уволить

Последние новости