«Няшное поколение»

Исследователи уверяют: говоря, что молодежь живет в Интернете, мы даже не представляем, до какой степени это правда. Здесь они общаются, отсюда черпают знания о политике и о мире. При этом средний период концентрации внимания у них — всего 8 секунд. Для сравнения, у золотой рыбки — 9 секунд.

Чем живут молодые люди в возрасте от 15 до 25 лет, что они собой представляют, обсудили в ходе экспертной дискуссии в Сахаровском центре. Компания Validata по заказу Сбербанка провела исследование молодежи от 14 до 22 лет. Участие в нем приняли ребята из Москвы, Саратова и Барнаула. Это были онлайн-группы и очные беседы. Также специалисты поговорили с родителями и «экспертами» — педагогами колледжей, преподавателями вузов, школьными учителями.

Это цитата из высказывания одного из респондентов, которую привела сотрудница Validata Влада Гехтман.

«О том, что это поколение, которое живет в Интернете, говорят давно. Но вряд ли мы в полной мере представляем, насколько они там», — поделилась Гехтман. По ее словам, онлайн ребята присылали о себе гигантские сочинения. При этом на офлайн-встречах из них было не вытянуть и слова.

«Онлайн — это не часть жизни, это равноценная, полноценная жизнь, где они совершенно свободно себя чувствуют, — считает сотрудница Validata. — По словам преподавательницы одного из саратовских колледжей, девочки не подойдут к мальчику, пока не изучат его страницу „ВКонтакте“. Большая беда, если этой страницы нет».

Как показало исследование, молодое поколение совершенно по-другому обрабатывает информацию. «Они воспринимают ее клипово, маленькими кусочками. Учителя литературы массово жалуются, что стало очень сложно работать с текстами. Средний период концентрации — 8 секунд. Для сравнения: у золотой рыбки — 9 секунд», — подчеркнула Гехтман.

«Конечно, можно этому ужасаться, но на самом деле — это преимущество. Информации много, и благодаря умению быстро переключать внимание, молодые люди легко ориентируются в окружающей действительности. И, конечно, информация должна быть наглядной. Длинные простыни текста воспринимаются плохо. Место слова занимают картинки», — добавила она.

При этом эксперт отметила отсутствие в молодежной среде долгосрочных трендов. «То, что модно сегодня, через несколько месяцев, полгода может быть совершенно забыто. Стремительно стареет музыка, сленг, и модные блогеры тоже быстро уходят с Олимпа», — заметила исследователь. 

Принцип новой модели воспитания, которую современные родители взяли на вооружение: ребенок — тоже человек. Они читают психологические статьи, разбираются в новых трендах и очень хотят дружить со своими детьми. И, кажется, им это удается. Как показывает исследование Validata, дети и родители говорят друг о друге с нежностью, конфликт поколений смазан. «Эти ребята открыто не скандалят, не бунтуют. Их протест — это тихое сопротивление», — заметила Гехтман.

Но есть у этой медали и обратная сторона. Как рассказала доцент департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭ Любовь Борусяк, дети страдают от гиперопеки. «Когда родители 16-летней девочки в Интернете всерьез обсуждают, можно ли отпускать ее с ночевкой к подружке, и получают в ответ категорическое „нет“ — это норма», — проиллюстрировала она. Что и говорить, если на фокус-группы студенты вузов сегодня ходят за ручку с родителями, сетуют эксперты.

По словам Гехтман, молодые люди не могут жить без перманентного контакта, они все время на связи, и очень боятся одиночества.

Они читают Ремарка, черпают новости из «ВКонтакте» (последние три недели самое популярное сообщество MDK полно политики), хотят служить в армии (и родители их в этом поддерживают).

В молодежной среде не слишком популярна идея приложения труда. Этот лейтмотив исследователи уловили весьма отчетливо. Истории, которые дети слышали о 1990-х, картины, которые рисует текущий кризис, — все это убедило их в том, что постепенное продвижение по карьерной, социальной и прочим лестницам не надежно. Тем более, Интернет сегодня пестрит историями стремительных и легких взлетов.

Как только задуманное начинает требовать неких усилий, молодые люди с легкостью от него отказываются. «Я хотела стать историком, но даты — не мое» или «решила стать археологом, но сутками торчать в архивах — не мое» — так проиллюстрировала новый тренд Гехтман.

Тем более заметным стало для исследователей желание найти «свое». «Вообще, мы были поражены, насколько молодые люди были настроены искать себя, свой путь», — заметила сотрудница Validata. Такие установки, очевидно, транслирует им социум. Но как искать «свое», каковы его приметы, никто не сказал. Отсюда все проблемы. Свобода оборачивается для них ограничением. «Родители также растеряны в современной реальности. В момент выбора они снимают с себя всякую ответственность. У нас была чудесная девочка в Саратове. Она прекрасно сдала ЕГЭ, и проходила по баллам во все вузы, в которые подала документы. И вот она звонит маме и спрашивает: что делать? А ответа нет», — поделилась Гехтман.

При этом путь родителей не является для молодых людей показательным, работать в офисе им не очень хочется.

От «своего пути» молодые люди ожидают какого-то невероятного счастья. Но вот парадокс: они настолько увлечены этим поиском себя и насколько боятся себя не найти, что ставят совсем неамбициозные цели: дом, семья, собачка. «Один из экспертов, принявших участие в исследовании, даже назвал поколение бюргерским», — призналась Гехтман.

Как рассказала президент исследовательской компании Validata Мария Волькенштейн, за три года Интернет радикально изменил представление о близости — во всех смыслах. В молодежной среде больше не делятся на «свой — чужой». Раньше «своих» определяли по музыке, книгам, фильмам, теперь у каждого свой список must, свой плей-лист. «За все время исследования ни разу ничего не совпало», — подчеркнула она. Но оказалось, что для общения это не так важно.

Не играет роли и расстояние, и сегодня близким другом может быть человек, живущий за тысячу километров, при том, что люди в глаза друг друга не видели.

Произошел переворот в образовании. «В последние годы в молодежной среде появился новый термин: ГДЗ — готовое домашнее задание. То есть, когда подростку дается задание на дом, он просто, вбивая его номер в поисковик, переписывает решение. Это означает, что система образования не успевает за той революцией, которая происходит с молодежью», — отметила Волькенштейн.

Социолог Аналитического центра Юрия Левады Денис Волков обратил внимание на то, что среди молодых людей до 25 лет социальными сетями пользуются все. «До этого поколения можно легко дотянуться — все оно представлено в Интернете, в соцсетях», — подметил он.
При этом молодые люди вдвое хуже осведомлены о событиях в стране, чем люди постарше. По словам Волкова, они мало интересуются политикой, и про того же Навального знают меньше, чем те, кому за 25 лет. Они аполитичны: если в целом по стране об отсутствии каких-либо политических взглядов заявляют 40% населения, то среди молодежи таких — 60%.

Как рассказала ведущий научный сотрудник научно-учебной лаборатории политических исследований НИУ ВШЭ Анна Сорокина, ее лаборатория провела опрос 6 тысяч студентов из 100 вузов по всей России, а после отправилась по регионам с фокус-группами. Главное, что удалось выяснить в результате: новое поколение живет с такой системой ценностей, понять которую сложно. Они говорят о демократии и свободе слова, и в то же время называют Сталина идеальным лидером для страны. Они вступают в «Молодую гвардию», и выходят на митинг Навального, потому что «Молодая гвардия» — это скорее социальный лифт, чем политическая структура, а митинг — это весело.

Они слепо верят в истину «кто, если не Путин». Америка для них однозначно враг, но если спросить их, поедут ли жить туда, отвечают согласием.

Как рассказала старший научный сотрудник Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, член исследовательской группы «Мониторинг актуального фольклора» Александра Архипова, Интернет понимается молодыми людьми как территория свободы. Именно поэтому они негативно относятся к «пакету Яровой», и говорят, что если им ограничат доступ в Сеть, всерьез задумаются о переезде в другую страну.

По словам Архиповой, протестную активность молодежь проявляла и раньше: до 26 марта они ходили на малые митинги, посвященные социалке. Она согласилась, что присутствие молодежи на акциях протеста растет, но заметными они стали скорее потому, что их захотели заметить.

Основной парадокс, по мнению президента Validata Марии Волькенштейн, состоит в том, что «революционная» молодежь фантастически вялая. «Пусть нас не вводит в заблуждение митинг 26 марта. На самом деле, это спокойное, комфортное и очень милое поколение», — подчеркнула она.

Модератор дискуссии, экономический обозреватель «Ведомостей» Борис Грозовский согласился: «действительно, это очень милое, я бы даже сказал — няшное поколение».

Эксперты делились открытиями, отмечали тренды, но от выводов воздерживались. Очевидно, разговор о новом поколении только начат.