Роман с «Соц. Осетией»

«Нездоровая сенсация»

Свою первую заметку в газету «Социалистическая Осетия» я написал в 1952 году. Критическую – как сейчас помню, о недостатках в работе бани поселка БМК. Потом, уже в качестве внештатного корреспондента, подготовил для газеты по заданию ее отдела культуры статью о проблемах сельского досуга под названием «Скучно вечером в Эльхотове». И понял: журналистика – это тот еще наркотик! Если тебя в нее затянуло – пиши пропало… 

Со временем мои краеведческие материалы-зарисовки, под которыми стояла подпись: «Фото и текст Г. Кусова», стали появляться в «СО» регулярно. Но, как, наверное, и у многих моих коллег по перу, была у меня тайная мечта: эх, а вот бы взять – и «раскопать» какую-нибудь совершенно сногсшибательную сенсацию! Такую, чтобы моей статьей о ней, напечатанной в «Соц. Осетии», заинтересовались не только читатели родной республики, но и центральные газеты. А опубликоваться в них в те годы было для журналиста из провинции высшим профессиональным пилотажем.

Правильно говорят: «Бойтесь своих заветных желаний: они имеют нехорошую привычку сбываться». 13 июля 1975 года газета «Социалистическая Осетия» опубликовала мой небольшой материал, который назывался так: «Тайна, скрытая в скалах». Рассказывалось в нем о так называемом греческом замке, расположенном на склоне горного массива Кионхох, недалеко от селения Задалеск. Этим материалом мы, сотрудники Республиканского краеведческого музея, где я тогда работал, решили «подогреть» интерес общественности к «изюминкам» историко-культурного наследия Осетии. Но того, что последовало за его публикацией в «СО», просто никак не ожидали.

В сторону гор Северной Осетии в одночасье обратились взоры почти всех центральных газет СССР. Тайна «греческого замка» заинтересовала «Правду», «Известия», «Неделю», «Труд», «Советскую культуру», «Пионерскую правду» и даже русскую редакцию журнала «Курьер ЮНЕСКО». И они буквально засыпали редакцию «Социалистической Осетии» просьбами рассказать о загадочном средневековом строении более подробно.

– Заварил кашу – будь добр, помогай отвечать коллегам, – говорил мне очень довольный главред «СО» Хаджи-Мурат Гокоев.

А потом «нездоровой сенсации краеведа Г. И. Кусова», как сердито аттестовали газетный бум вокруг этого материала в Северо-Осетинском научно-исследовательском институте, посвятил часовую передачу на Центральном телевидении «Клуб путешественников». Вел ее незабвенный Юрий Сенкевич. И думайте, что хотите, но я осмелюсь утверждать: подобного интереса ни к одному историческому памятнику, расположенному в горах Северной Осетии, московские средства массовой информации до того еще не проявляли!

Бог с тобою, золотая рыбка…

Так нередко случается: вчера еще над тобой сияло безоблачное небо, а сегодня оно затягивается плотным туманом неизвестности. Кто бы мог подумать, что после той истории с публикацией о «греческом замке» мне придется уволиться из музея краеведения и искать новую работу? А дело было в том, что «наверху» не согласились с моей концепцией его развития – и нашла коса на камень…

Узнав об этом, главный редактор «Социалистической Осетии» Хаджи-Мурат Гокоев пригласил меня в свой кабинет. И предложил стать специальным корреспондентом республиканской партийной газеты по Пригородному району: «Пиши спокойно свои краеведческие эксклюзивы, а в Пригородном районе периодически появляйся, чтобы поздороваться с первым секретарем райкома партии Катеневым. Начальство любит внимание».

О подобном можно было лишь мечтать. Ты работаешь в главной республиканской газете, тебе предоставляют свободу творчества – да еще и зарплату платят очень приличную! Но светлое будущее как-то не получалось. Видно, поначалу я переоценил свои возможности. Мои материалы подолгу залеживались «под сукном» в секретариате, пока не произошло событие, о котором в республике никто не мог помыслить даже в самых смелых мечтах.

19 ноября 1976 года на страницах «Социалистической Осетии» было опубликовано Постановление Северо-Осетинского обкома КПСС и Совета министров республики «О мерах по увеличению производства товарной продукции и повышению эффективности рыбоводных хозяйств в СОАССР»: «Принять к сведению, что Министерством рыбного хозяйства СССР намечено осуществить в 1978–1980 годах проектирование и строительство Беканского рыбоводно-воспроизводительного хозяйства мощностью до 100 тонн товарной рыбы, нагульных прудов для карпа площадью в 40–60 га», был, например, в нем такой очень интересный пункт. А еще в этом постановлении сообщалось, что к нам в Осетию для этого планируется «направить специалистов рыбоводства» – и намечается создать в республике фирменную розничную сеть «Союзглаврыбсбыта». А также – «профильное» Северо-Осетинское производственное торговое объединение, которое должно было завалить магазинные прилавки Северного Кавказа рыбой.

– Дело в том, что на совещании, на котором это постановление приняли, присутствовал лично министр рыбной промышленности страны Александр Акимович Ишков. Создатель отечественного рефрижераторного флота – и личный друг Билара Емазаевича Кабалоева. Наверное, в этом и вся штука с постановлением – хотя, конечно, без консультаций в ЦК КПСС не обошлось, – пояснил на редакционной «летучке» Хаджи-Мурат Гокоев. – Но об этом писать не следует. А вот о том, что в республике будет создан солидный комбинат с мощным цехом по производству рыбной продукции и с современными холодильными установками, нам стоит рассказать читателям поподробнее. Для его строительства уже выбрана площадка: между бесланским базаром и поселком БМК. Сюда будет свозиться океанская рыба для всего Северного Кавказа по новой проведенной железнодорожной ветке! А освещать этот «рыбный проект» мы поручим нашему спецкору Кусову, – закончил редактор.

В общем, Северная Осетия вступала в новую фазу своего промышленного развития: рядом с гигантом крахмало-паточного производства – Бесланским маисовым комбинатом – в скором времени должно было появиться еще одно крупное предприятие пищевой промышленности, ориентированное чуть ли не на весь Кавказ.

Но… почти в то же самое время в стране грянуло знаменитое «рыбное дело». Как гласили слухи, некий рабочий одного из московских заводов, любитель рыбных консервов, купил в магазине банку кильки – и якобы обнаружил в ней вместо кильки в томате самую настоящую красную икру. «Кто-то из рыбной мафии, нелегально отправляющей дорогой продукт за границу, перепутал ящики с консервами, и «замаскированная» икра пошла в розничную торговую сеть», – утверждало все то же «сарафанное радио». Так ли это было или нет, но вскоре в СССР начал раскручиваться документально-криминальный детектив с серией крупных скандалов: генпрокуратура и КГБ выступили против мощной группировки рыбной мафии. Масштабы дела были таковы, что в отрасли уволили пять тысяч сотрудников, полторы тысячи человек осудили к различным срокам и приговорили к расстрелу заместителя министра рыбной промышленности.

Безусловно, борьба за справедливость и торжество закона – праведное дело. И все же как-то грустно и жаль вспоминать, что то знаковое постановление Северо-Осетинского обкома КПСС и Совета министров республики практически осталось на бумаге. Успели только создать уникальное, с 14 прудами, форелевое хозяйство в Горном Даргавсе, да различными рыбными консервами розничная сеть магазинов города Орджоникидзе начала снабжаться лучше. До сих пор вспоминается, как в те годы туристы из поволжских городов «закупались» у нас, уезжая домой, в свои изобильные рыбой края, с полными авоськами банок сардин, горбуши и щуки в томате… Ничего не поделаешь: таковы были тогда гримасы отечественной системы торговли и снабжения… Несколько лет спустя довелось мне побывать в славном черноморском городе Керчи и с изумлением убедиться: в День рыбака, в профессиональный праздник работников рыболовецкой отрасли, в магазинах и столовых этого города ни свежей, ни мороженой рыбы на прилавках было не найти, что называется, днем с огнем…

Бибо в кафе-столовой

То было время, когда на бульваре проспекта Мира, под его тенистыми липами, запросто можно было услышать из уст городских «пикейных жилетов», которые вели там на лавочках философские беседы: «Великий Кант утверждал, что жизнью движут не политика и деньги, а законы нравственности и морали…» «Отношусь с уважением к основателю немецкой классической философии, – парировал оппонент, – но мир движут вперед все-таки законы цивилизации, которая рано или поздно превратится в злейшего врага человечества…»

А утром, ровно в 8:00, на бульваре открывался газетный киоск – и к его окошечку выстраивалась очередь из жаждавших узнать, что делается в мире, в стране и в родной Северо-Осетинской республике. Почти всегда первым, что пробегали глазами большинство читателей, взяв в руки свежий номер «Социалистической Осетии», была в те годы специальная колонка, где сообщалось, кто и с кем в городе Орджоникидзе решил расторгнуть свой брак. Прочитав на четвертой странице газеты, что Джамбот Сосланович разводится с Дзерассой Петровной, знакомые означенного Джамбота тут же начинали громко обсуждать, как бы содрать с дорогого друга, решившего расторгнуть брачные узы, по этому случаю десять бутылок чешского пива с одесской ветчиной. И желали крепкого здоровья какому-то умному высокому чину в Правительстве СССР, приказавшему ЗАГСам принимать у граждан заявления о разводе только после публикации вот таких объявлений в газете!

И, конечно, просто огромной популярностью пользовались у читателей «Соц. Осетии» фельетоны за подписью Бибо. Бибо, которого «создали» писатели Василий Цаголов и Аким Галуев, прочно прописался на страницах газеты – и в пух и прах разносил хапуг, тунеядцев, алкоголиков, проштрафившихся торговых работников и коммунальщиков. Писали в эту рубрику и многочисленные народные корреспонденты. Вездесущего Бибо страшно боялись те, у кого рыльце было в пушку – ибо его критические статьи рассматривались даже на бюро горкома и обкома КПСС, откуда «герои» этих статей выходили порой уже лишенными должности!

Одному из таких народных корреспондентов «Соц. Осетии», писавших под псевдонимом Бибо, я однажды признался при встрече, что не сумел в обеденный перерыв сбегать с работы домой перекусить, а проголодался страшно.

– Никаких проблем, – заявил он, и глаза его засветились вдохновенным светом осознания собственной значимости. – Какой ресторан желаешь посетить? «Интурист»? «Терек»? Или гарнизонную столовую?

Я почему-то поскромничал. И выбрал диетическую столовую, располагавшуюся тогда на углу проспекта и улицы Горького.

Дальнейшее происходило как во сне! Внезапно появившаяся перед нами дородная директриса грудью преградила мне путь к стойке раздачи, отгороженной от обеденного зала никелированными трубами. «Вам к тому столику, – любезно указала она на уютное местечко за комнатными цветами в кадках у широкого зеркального окна. Столик резко отличался от остальных, покрытых клеенками, своей белоснежной скатертью. – Для дорогого Бибо и его гостя у нас сегодня блинчики с красной икрой, пончики с кизиловым вареньем и…»

В общем, весь персонал «Диетической», где, оказывается, подавали «нужным» клиентам красную икру, улыбался в нашу сторону, как своим ближайшим родственникам. А из кухни даже вышел радостный повар, чтобы тоже увидеть «живьем» Бибо!

Признаюсь честно: возмущения от того, что мой знакомый вот так беззастенчиво использует свое «служебное положение», особого в тот момент не было. Мелькнула мысль: ну и поделом им, жуликоватым столовским работникам, не разорятся! Но… вдруг стало очень некомфортно. Стало стыдно – за все эти пончики и деланные улыбки. Я резко развернулся и направился к двери.

На улице еще раз обернулся через плечо. В широкое зеркальное окно на меня смотрел мой приятель «Бибо» и крутил у виска пальцем.

«А ведь похож! – пронеслось у меня в голове. – Ну в точности такой, как на рисунке художника Анатолия Петрова, придумавшего для «Соц. Осетии» «портрет» Бибо!..»