Розово-голубые своды Тигровой пещеры

 

При этом первое впечатление от массивной громады Каплан-дорбуна, ибо так по-карачаевски звучит её название, зависит только от безудержности и вольности воображения. Увлечённому археологией она, возможно, напомнит развалины месопотамского зиккурата в Уре, а человеку, смотрящему на мир с гастрономической точки зрения - огромный кусок   голландского сыра.

Надо сказать, что пещеры вообще лежат вне естественного хода людского бытия, их нельзя оценить с точки зрения целесообразности, и тяготение к безднам, влекущим к себе таинственной непредсказуемостью своих подземных лабиринтов, таящих в своих глубинах чудовищного Минотавра, свойственно немногим. Впрочем, в Каплан-дорбуне никакие Минотавры не водятся. Через полуразрушенные своды  пещерных келий с полной свободой хлещет через щели  небесная голубизна, а причудливая вычурность нависающих над нами резных потолков, бесчисленных зальных анфилад  выдаёт пристрастие природы к стилям ампир и барокко. Тут совсем не страшно.

     С юга на песчаных стенах пещеры всесветно кочующие  ветра выточили затейливые в своей витиеватой замысловатости капризные узоры и каменные таблички древних клинописных текстов. Это эолово выветривание, о котором мы уже рассказывали. Но процессы выветривания сложны и многообразны, и вся пещера Тигра - тому подтверждение. Старожилы, осматривавшие ее в середине прошлого века, говорят об ином рельефе, сильно изменившемся в последние годы.

   Что ж, это неудивительно.  Многое  меняется при  колебаниях температуры, вызывающей неравномерное нагревание и охлаждение горных пород, минералы, слагающие их, то расширяются при повышении температуры, то сжимаются при ее понижении. В результате породы растрескиваются и распадаются, но особенно разрушительное действие оказывает замерзание воды,  которая, попадая в трещины горных пород замерзает и увеличивается в объёме, производя при этом огромное давление. Такая сила раскалывает горные породы на отдельные обломки.  Разрушаются породы и под влиянием воды, содержащей углекислоту,  растворяющую скальные породы. В результате и образуются карстовые формы рельефа. Всем этим процессам мы и обязаны возникновением пещеры Тигра.

Но если задаться вопросом, кто - тектонические ли процессы, вода или ветер - были истинными архитекторами этого природного храма, то пальму первенства придётся отдать все же водным потокам. Да, такое под силу сотворить только воде,  напору которой дано пробивать и обтёсывать камень, вырезая в его толще такие причудливые углубления. Легко представить себе, как когда-то с тою же силой как из давила сок винограда пенною бурей хлещет в чаны, так с верхотурья горной стремнины мощь водных потоков всею громадой валила когда-то  из лощины на жёлтые валуны, клубясь в пенных   водоворотах и рассыпаясь миллионами бриллиантовых пылинок вокруг водяных струй... Вода, клубясь, вытачивала в песчаниках причудливые ниши и резные гроты, вырываясь через отверстия в скалах и стекая в стремительный речной поток...

   Пещера расположена совсем близко к трассе и любознательному  путешественнику  легко будет проникнуть внутрь. Не нужно упускать такую возможность, ведь изнутри пещерные своды выглядят ещё удивительней, чем снаружи. Здесь глаз, не уставая любоваться рафинированной изысканностью каменных порталов, привыкнув к царящему здесь полумраку, удивлённо отмечает, что вся пещера, капители колонн и консоли пещерных сводов, окрашена нежной пастельной гаммой зеленовато-розовых тонов.  Да-да, стены  удивительного, бледно-салатного цвета переходят в нежно-розовые тона. Пока не увидишь, в такое не верится. Местами кажется, что тени, накладывая свои серо-синие блики на песчаник, чуть подсинивают его блекловато-салатную поверхность, а рассеянный солнечный свет, падая на палево-розовые своды, рождает в памяти выточенные из розового туфа старинные кварталы Эривани.

    Но на самом дело розового туфа здесь нет и помине, окрасили же песчаник удивительные микроорганизмы - сине-зелёные водоросли, проявляющие чудеса приспособляемости к неблагоприятным световым условиям. Эта группа древнейших автотрофных растений - настоящая загадка. Немало  учёных готовы исключить их из числа водорослей, а некоторые — вообще из царства растений.  «Виноваты» в такой судьбе водоросли сами.  Нет сомнений в том, что сине-зелёные водоросли — старейшая группа мировых организмов. Остатки подобных им найдены среди известковых образований  докембрийских отложений, возраст которых составляет около трёх миллиардов лет. Химический анализ обнаружил в этих остатках продукты разложения хлорофилла.

 Сине-зелёные водоросли встречаются во всевозможных и почти невозможных местах, по всем континентам и водоёмам Земли, большинство их способно синтезировать все вещества своей клетки за счёт энергии света. При этом в условиях плохой освещённости  - в пещерах, в глубинных горизонтах водоёмов -  в клетках сине-зелёных водорослей изменяется пигментный состав. Это явление, получившее название хроматической адаптации, представляет собой изменение окраски водорослей под влиянием изменения спектрального состава света за счёт увеличения количества пигментов, имеющих окраску, дополнительную к цвету падающих лучей. Именно поэтому столь изысканно окрашены стены Каплан-Дорбуна.

Сине-зелёные водоросли способны заселять необитаемые, без малейших следов почвы, скалы: через три года после извержения вулканов на пепле и туфах находили их слизистые скопления. Максимальной температурой для существования живой и ассимилирующей клетки считают +65°С, но это не предел для сине-зелёных водорослей! Они способны выдерживать и низкую температуру. Некоторые виды без повреждения хранились в течение недели при температуре жидкого воздуха,  найдены они были и в Антарктиде при температуре  - 83°С.

 На высокогорьях,  где на водоросли влияет ещё и высокая солнечная радиация, для снижения вредного влияния которой сине-зелёные водоросли в ходе эволюции научились выделять вокруг клеток слизь, которая является хорошей защитной обвёрткой, предохраняющей клетки от высыхания и одновременно действующей как фильтр, устраняющий вредное влияние радиации. Слизь поглощает максимальное количество ночной или утренней влаги, колонии набухают, и в клетках начинается ассимиляция. К полудню студенистые колонии  клеток высыхают и превращаются в черные хрустящие корочки. В таком состоянии они держатся до следующей ночи, когда снова начинается поглощение влаги.

Старожилы говорят, что когда-то эти  пещерные своды были не только причудливо расцвечены водорослями, но и буквально сочились, словно расплавленным янтарём,   желтовато-охряным мёдом диких пчёл. С появлением в горах пасек с домашними пчёлами дикие исчезли - их погубили эпизоотии, оказавшееся гибельными для них болезни домашних пчёл, и от былых времён остались лишь поэтические  название "медовые скалы", медовые водопады"...

...От зала к залу не иссякают ни утончённая прелесть резных проходов, ни фантазийное   разнообразие каменных нагромождений, только к изломанной и хаотичной   барочной архитектонике пещеры, укрупняя и возвышая своды, добавляется монументальность и помпезность классицизма. И сегодня, застыв безмолвным каменным изваянием,  Пещера Тигра  возвышается над речной  стремниной и темнеющим внизу ущельем, и впрямь,  словно огромный желтоглазый тигр, притаившийся в желтеющих осенних зарослях и приготовившийся к прыжку...