Никого не посадили и не расстреляли. Как «Белгородскую правду» обвинили во вредительстве и оппортунизме

Ненависть

В редакцию «Белгородской правды» поступают одобрительные письма от рабочих коллективов, сельсоветов, студентов: «Выражаем ненависть врагам», «Проклинаем врагов народа», «Собакам – собачья смерть», «Очистим страну от вредителей»…

Кажется, даже воздух пропитан враждебностью и презрением ко всем, кого обвиняют в измене идеалам Ленина и Сталина. Правда, не все ещё поняли, что обвинить в этом теперь могут кого угодно в любую минуту.

Считается, что именно дело Тухачевского положило начало большому террору 1937–38 годов, когда было расстреляно более 681 тыс. человек.

«Осиное гнездо»

Доносительство, сфабрикованные дела, политические преследования не обошли стороной и белгородцев. В процессах о врагах народа фигурировали рабочие и начальство спиртового и консервного заводов, паровозного депо (за шесть месяцев здесь выгнали 120 человек), нескольких колхозов, сельхозартелей, других учреждений и предприятий. Более того, в горсовете обнаружили «осиное гнездо» из предателей и шпионов, которые «всю работу строили так, чтобы обозлить людей». А сам Белгород на одном из заседаний бюро ВКП(б) назвали «центром крупной троцкистской организации».

Наряду с идеологическими просчётами белгородским коммунистам вменялось вредительство. К нему отнесли убытки в 1,5 млн рублей на консервном комбинате, срыв кампании госзаймов на железнодорожной станции Белгород и мобилизацию средств в конторе «Сортсемовощ», а также кражу соломы в колхозе «Красная Нива».

 

Враги и ротозеи

На фоне жёсткой идеологической борьбы главные её инструменты – газеты и журналы – были в центре внимания. Сегодня трудно судить, насколько справедливы были гонения на «Белгородскую правду» за искажение линии партии, но то, что к 1937 году в коллективе сложилась крайне нездоровая обстановка, понятно даже по тем немногочисленным документам, которые сохранились в архивах.

В апреле 1936 года у руля редакции встал назначенный Курским обкомом партии Леонид Яшин (его назначению, кстати, Белгородский райком всячески сопротивлялся, предлагая кандидатуру Владимира Алёхина, о котором чуть позже).

Районный отдел пропаганды докладывал, что Яшин сразу проявил себя человеком резким, даже высокомерным, допускал «грубое администрирование и окрики в отношении старых кадровых работников». Он пришёл в редакцию со словами «Я в Москве философию в университетах преподавал, а вы меня учить тут будете», чем сразу настроил коллектив против себя. За полгода работы нового редактора из газеты уволилось 16 человек.

Потом Леонид Семёнович набирал новых людей – по своему усмотрению, которых позже партком назвал «разным сбродом», а редакцию – «проходным двором». Кадровая чехарда, естественно, сказывалась на качестве публикаций. В газете прошло несколько чудовищных (по канонам того времени, разумеется) ошибок, которые сразу отметила газета «Курская правда» в статье «О врагах и ротозеях» (номер от 3 сентября 1936 года). Критика белгородской газеты стала предметом разбирательства на бюро райкома партии в сентябре 1936 года.

 

Троцкисты и вредители

В чём же конкретно обвинили газету? К проявлению ротозейства отнесли вопросительный знак в заголовке статьи о вожде народа – «Родной наш Сталин, живи многие годы?». Разумеется, никакого политического подтекста тут не было: произошла техническая ошибка, пропущенная редактором.

Ещё один ужасающий просчёт: «Белгородская правда» перепечатала статью из железнодорожной стенгазеты «Стрелка» с портретом заклятого врага Троцкого и автоматически «стала трибуной для пропаганды взглядов троцкистских мерзавцев».

Дальше – хлеще. Яшин и завкабинетом печати Володарский (этого сотрудника ранее Московский литературный институт исключил за антисоветскую деятельность) обработали на свой лад «Сказку об Ильиче, рассказанную неизвестной бабушкой неизвестной внучке». Чем, по мнению райкома, совершенно опошлили известное произведение. Да ещё и получили за это 10 рублей гонорара.

Потом «Белгородка» опубликовала произведение московского поэта Чуйкова «Ненаписанное письмо Елене З.», которое белгородские коммунисты признали «пасквилем на советскую девушку». А ещё напечатали стихотворение местного автора Корнеева под названием «О любви». Это, разумеется, сразу отнесли к проявлению преступной тогда «есениновщины».

Таких творческих и политических промахов на счету редакции была масса. Кроме того, в газете царил, по мнению членов райкома, финансовый хаос. А если конкретно: несправедливое поощрение бесталанных в обход трудолюбивых и заслуженных. К тому же Яшин «вместо того, чтобы изгнать из редакции жену заклятого врага народа, контрреволюционера, троцкиста Кузьменко, работавшую корректором «Белгородской правды», премировал её полумесячным окладом».

В общем, дело о троцкизме и вредительстве было свёрстано.

 

Враждебные элементы

Бюро Белгородского РК ВКП(б) постановило отстранить Леонида Яшина от работы и вывести из состава бюро и пленума «за грубейшие политические ошибки на страницах «Белгородской правды», собутыльничество, покровительство враждебным и шкурным элементам, за разбазаривание государственных средств». Несмотря на серьёзность обвинений, редактор отделался всего лишь строгим выговором и продолжил работать.

Правда, недолго. 20 февраля 1937 года райком партии вернулся к делу о «Белгородской правде» и выявил, что аппарат газеты «засорён враждебными элементами», а Яшин предупреждение «об очищении редакции от классово-враждебных элементов» не воспринял всерьёз. А наоборот, защищал их как незаменимых работников: «Всё это привело к тому, что в газете помещались извращённые статьи (статья «Правды» от 10 февраля 1937 года «Ленин и Пушкин», в которой были вычеркнуты цитаты т. Ленина и Сталина) о том, что колхоз имени Кирова даёт на трудодень 200 гр. хлеба, и другие».

Добил редактора донос одной из бывших корреспонденток, которая обвинила его в прелюбодеянии и приставаниях к сотрудницам женского пола. Леониду Яшину добавили клеймо «морально разложившегося элемента», что совершенно не соответствовало облику коммуниста. Таким образом, было решено «за притупление революционной бдительности к контрреволюционным элементам, использовавшим аппарат партии для протаскивания враждебных взглядов, снять Яшина с работы редактора и исключить из рядов партии».

Дальнейшая судьба этого человека нам неизвестна. Но, по информации управления ФСБ РФ по Курской области (во всяком случае, на нашей территории), репрессивное дело на него не завели.

 

Преданный партии

В то же время под огонь разбирательства попал заместитель Яшина – тот самый Владимир Алёхин, которого белгородские коммунисты хотели видеть редактором. После первых гонений на газету Владимир Павлович получил выговор, но остался на работе. А после увольнения редактора Леонида Яшина с октября 1937 года по январь 1938-го он возглавлял газету.

До тех пор пока на очередной волне партийных чисток первичная партийная организация не отстранила Алёхина от работы за «политическое недоверие». И исключила из рядов партии «за связь и защиту врагов народа Чазова, Павленко, Симонова, устройство на работу врага народа Галкина».

Но Белгородский райком партии с решением первички не согласился и 31 января 1938 года отменил его как необоснованное. Алёхина «за появление в газете непроверенных материалов предупредили» и восстановили на работе. Но к своим обязанностям Владимир Павлович больше не приступил. Вероятно, вскоре (дабы не искушать судьбу?) уехал из Белгорода.

Достоверно известно, что на фронт в сентябре 1941 года его призвал Курский райвоенкомат. Похоже, что белгородские события на его карьере не сказались. В годы войны Алёхин был политруком в авиационных частях. Пригодился и его редакторский опыт: Владимир Павлович какое‑то время курировал многотиражную газету «Сталинский пилот» и выполнял обязанности штабного цензора.

Окончил войну в звании капитана, в должности помощника начальника разведотдела штаба 1-й воздушной армии. Характеризовался как человек необыкновенного мужества, «личным примером показывавший преданность партии Сталина – Ленина». Награждён орденами Великой Отечественной войны I и II степеней, орденом Красной Звезды.