Крепостное право

Чем лучше - тем хуже

Собственники жилья, зданий и строений, производя ремонты, руководствуются исключительно личными представлениями о красоте, уместности, надёжности, безопасности и, наконец, законности. Ибо - право имеем, иначе говоря: мой дом - моя крепость!

Бородино неуклонно и невозвратно утрачивает то немногое драгоценное, чем располагал город долгие годы, а именно - историческую застройку культурного и делового центра. Речь идёт не об отдельных строениях, а о целых кварталах.

Нет, дома покуда ещё никто не сносит. Если не считать уничтожения нескольких архитектурных объектов, примыкающих к зданиям, их целостность не нарушена. Однако в результате массовых переделок преображён облик каждого из них и образуемого ими ансамбля.

Застройщики пытаются убедить нас в том, что закон не запрещает владельцу помещений и строений, скажем так, изменять наружность домов, навешивая на фасады рекламные баннеры, замуровывая оконные проёмы или взамен старых окон вставляя новые, иного вида.

Так ли это на самом деле? И если не так,- кто предостережёт владельца недвижимости от неверного шага, кто накажет за превышение прав? Есть ли такой орган или организация? Есть. И не одна.

Обратимся к практике едва ли не самой строгой из них - бюро технической инвентаризации. Специалисты БТИ на поэтажных планах отмечают незаконные, то есть самовольные изменения объекта относительно данных первичной инвентаризации. К таковым относятся все виды глубинных (конструктивных) и поверхностных (косметических) "улучшений" жилых и нежилых помещений: внутренние перепланировки помещений, устройство антресолей, пристраивание дополнительных площадей плюс изменение фасадов путём закладки, устройства или переустройства оконных и дверных проёмов, пандусов, тамбуров, ступенек.

Теперь зададимся вопросом: а много ли на нашей памяти случаев, когда "передельщика" хватали за руку и привлекали к ответственности? Вот и я про то же. Единицы.

На Западе, впрочем, тоже единицы. И в этом между нами явное сходство. Но есть и разница. У них масштабы перестроек микроскопические, у нас - невиданного размаха. Попробуем разобраться, почему.

Возьмём, к примеру, немецкий город Целле, сплошь застроенный домами в "каркасном" стиле фахверк, многие из которых стоят целёхонькими ещё с XVI века. Тамошние власти выделяют хозяевам деньги, чтобы те поддерживали строения в должном состоянии. Налицо не только строгие запреты, но и материальная стимуляция.

В Европе охранительные меры действуют и в отношении ландшафтов. И если о них по известным причинам забывают застройщик и мэрия, им об этом напоминает общественность. Именно так несколько лет назад поступило население Экс-ан-Прованса, городка, расположенного неподалёку от Марселя, выступив с коллективным протестом против точечной застройки, предполагающей незначительные преобразования рельефа.

Поднимать бучу из-за такой малости? Но в том-то и дело, что для граждан Экса всё то, что находится в городе, и то, что его окружает, свято и неприкосновенно. Любые попытки что-либо прибавить или убавить в здешней культурной ойкумене воспринимаются критически.

К проекту "улучшения" среды обитания путём прибавления новых объектов, горожане отнеслись как к великому злу, которое должно быть пресечено. И добились своего. Значит, дело не только в стимуляции, тем более что в Старом Свете она не повсеместна, но и в мотивации. Или, иначе говоря, в духовной потребности, имеющей законодательное подкрепление.

Где ты, ощущение родины?

У моего хорошего знакомого, бывшего бородинца Николая Филина, есть квартира в Лондоне. Самая обыкновенная, вдали от Вестминстера и Риджент-стрит. Спрашиваю у него, что пришлось поменять или перестроить.

- Только интерьер,- сказал он.- Радикально менять что либо снаружи или изнутри - это немыслимое дело. Если, конечно, речь идёт не о замене унитаза или люстры.

Неужели даже окна нельзя поменять? Нет. Их можно отремонтировать, но при этом нельзя нарушить конструкцию и геометрию переплёта. То же самое относится к балконам и лоджиям, крыльцам, фонарям и водосточным трубам.

Лондонцу, по словам Николая, это и в голову не придёт - вносить свою лепту в архитектуру здания. И дело здесь не в запрете на перестройку и даже не в наказании за его нарушение... Просто они чтут традицию и закон, а мы - нет. Именно в этом и состоит наше с британцами и большинством европейцев коренное различие, можно сказать, ментальное.

Приезжая ежегодно в Бородино, чтобы поклониться родительским могилкам, Николай непременно заходит в старый парк. Рядом с центральным входом в него семейство Филиных некогда и проживало.

Летом минувшего года Коля мне сказал, что, возможно, это был последний его приезд в город. Ни парк, ни улицы Бородина его больше не привлекают, они стали навсегда чужими. Исчезло ощущение дома, точнее сказать, исчез сам дом - место, куда неудержимо влекло, и долгая разлука обязательно вознаграждалась чаемой встречей.

Родительский домик, кстати сказать, стоит на своём месте, но и он перестал быть родным. Новые жильцы его переделали на свой лад. Парк безнадёжно запущен и давно уже стал местом для массовых попоищ, после каждого из которых остаются холмики мусора и седые пролысины кострищ.

А ведь бородинский парк, или, как его долгие годы именовали,- "Берёзовая роща", по многим параметрам уникален. Во-первых, своей площадью - около 60 гектаров. Во-вторых, удобным для неспешных прогулок рельефом. В-третьих, наличием большого пруда. Были здесь аттракционы, лодочная станция и кафе. И даже летний кинотеатр. Ничего от былого великолепия не осталось.

Чтобы понять, о каких утратах, ландшафтных и архитектурных, идёт речь, имеет, очевидно, смысл обратиться к истории поселения. Из ныне живущих горожан с планом строительства города (сначала рабочего посёлка) знакомы немногие. Один из них - Почётный гражданин Бородина Александра Инопина, принимавшая в его проектировании непосредственное, если не сказать - живейшее, участие.

Было дивно, стало дико

По словам Александры Дмитриевны, начиная с 50-х годов, поселение развивалось не стихийно, а планомерно, в соответствии с градостроительным замыслом, неведомым молодым поколениям бородинцев.

Здесь уже изначально доминировало здание Дворца культуры "Угольщик", построенное на возвышенности, радующее глаз совершенством форм и линий, величественностью и ритмической упорядоченностью, гармонически влияющими на формирование городской среды. К ДК с одной стороны прилегает небольшой парк, огороженный чудесной декоративной решёткой. С другой - окаймлённая цветниками площадь.

По моим подсчётам, в Советском Союзе таких дворцов культуры было выстроено около десятка - в Москве, например, Туле, Новокузнецке, Кемерове, Назарове, Биробиджане. И каждый из них, несмотря на типовой проект, имел своё лицо.

Бородинский ДК, построенный в 1959 году, отличался пышной красотой интерьеров. Затейливые гипсовые арабески, украшающие большой зал, сотворил Геворг Кочар, тогдашний главный архитектор краевого центра, в будущем член-корреспондент Академии архитектуры и строительства СССР, чьим именем названа одна из улиц Еревана. Кстати сказать, Геворг Барсегович - автор гостиницы "Север" в Красноярске и нескольких значимых объектов на территории края.

ДК "Угольщик" и трёхэтажные дома, построенные в строгом стиле "сталинского" неоклассицизма, примыкающие к площади, и ещё около трёх десятков домов разной этажности, объединённых в шесть кварталов, были и остаются "сердцем" горняцкого города. Вполне ещё здоровым, жизнеспособным. Что, в общем, удивительно, потому как эти кварталы подверглись "ковровым" переделкам.

Но живыми после них, то есть не утратившими первоначального облика, остались только многоквартирные дома, пострадавшие от новаций минимально. В нескольких из них, трёхэтажных, деревянные окна первых этажей заменены на пластиковые. Они, в общем, такие же - широкие, арочные, но уже не трёхчастные, как их задумал архитектор, а либо двухчастные, либо вообще лишённые переплёта. Окна-аквариумы. Такая же судьба, между прочим, была уготована и арочным окнам ДК.

Кроме того, эти здания "украсились" также крылечками с козырьками в стиле "ни к селу, ни к городу" плюс чудовищного вида и размеров баннерами. Около трёх десятков балконов приобрели новый и, опять же, совершенно не соответствующий архитектуре зданий вид - шиферные и пластиковые навесы, стеклянные рамы, виниловый сайдинг.

Теперь, увы, так не строят

Но это всё пустяки по сравнению с тем, во что превратили свои жилища собственники одно- и двухквартирных коттеджей, расположенных в непосредственной близости от ДК. В них не узнать теперь аккуратные типовые домики былых времён.

Соседствуя со зданиями повыше, они создавали неповторимую, добрую и уютную среду, особый микроклимат. Так до недавнего времени, например, было на улице Октябрьской. Теперь она другая - неопрятная, разношёрстная.

Расширяя жизненное пространство, хозяева приращивали к жилью новые площади. Их можно понять. И трудно осудить. Но ещё трудней смириться с тем, что они натворили. Нет, не все дома обезображены. Кроме монстров барачного типа, есть здесь и настоящие "игрушки". Зачем только они здесь, среди этих чудовищ? Впрочем, лишние здесь все, не только они.

Больно смотреть и на то, во что превращены добротные дома из бруса и кругляка - классические образцы сибирского деревянного зодчества, потерявшие свой первоначальный облик, перестроенные и зашитые сайдингом. Только единицы из них остались не тронутыми переделками.

Строго говоря, из всех строений, имеющих безусловную культурную ценность, снесено было только одно - летняя читальня в парке ДК, спроектированная, между прочим, Александрой Инопиной. Это был достойный образчик садово-парковой архитектуры, открытый круговой павильон диаметром 10 метров, выполненный из дерева, с металлической крышей, на фундаменте. Решётчатый, фигуристый, изящный, в общем "на ять",- теперь так не строят. Ликвидировали это чудо в начале 80-х годов. Но жалко его до сих пор: парк осиротел.

После реконструкции, случившейся в конце 90-х годов, сильно пострадала и площадь ДК "Угольщик". До переделки она представляла собой стройную архитектурно-пространственную композицию. В центре располагался фонтан со скульптурной группой и четыре цветника, огороженные невысокой металлической оградой.

После переделки на месте прежнего компактного фонтана появился новый, видом своим напоминающий то ли гигантскую двустворчатую ракушку, облицованную мрамором, то ли... пепельницу. Полвека радовавшие глаз бородинцев газоны и вазоны были заменены на бетонные убожища, больше похожие на фортификационные сооружения, чем на мирные цветники.

От радикальной реконструкции пострадали и другие архитектурные объекты, возведённые в былые годы. К примеру, каменные одноэтажные здания бывшей столовой и бакалейного магазина, расположенные симметрично по отношению друг к другу и обращённые фасадом на улицу Ленина, главную в Бородине.

Продолжение следует.