«Компресс» и летящая сковородка

Деятельность комсомольской организации сопровождалась, конечно же, бумажной работой. Но не об отчетах, протоколах и постановлениях хотелось бы вспомнить, а о той бумажной работе, что выставлялась на всеобщее обозрение, – стенных газетах, «боевых листках» и других формах «наглядки» сатирического направления

В каждой комсомольской организации был свой «Комсомольский прожектор». Группа активистов совершала различные проверочные рейды, а их результаты доводились до членов коллектива при помощи кистей и плакатных перьев.

Однажды на обувной фабрике проводился рейд по проверке содержания в чистоте рабочих мест – обычное вялое хождение по цехам. Подходим к одной из работниц, которая сортировала детали обуви. Детали она бросала в разные корзины, иногда промахивалась, и поэтому весь пол около нее был завален  фрагментами будущих сапог и ботинок. Эта работница была дамой очень больших размеров, и поэтому наклоняться за каждым упавшим кусочком кожи ей было нелегко.

Здесь же я получаю задание нарисовать на нее карикатуру. Большая обувщица просит:

– Вы уж изобразите меня как-нибудь пофигуристее, чтобы люди не смеялись.

Стал я думать, как изобразить ее пофигуристее. Если нарисовать похожей – будут смеяться, если придать ей форму манекенщицы – будет еще смешнее. И решил я тогда, что лучшим выходом из ситуации будет не изображать эту даму в полный рост. Однако едва я вывесил «Комсомольский прожектор», слышу реплику: «Фаина настолько толстая, что в рисунок не вместилась». Ну вот, хотел как лучше, а получилось…

Приходилось еще разбираться с письмами. Однажды в комитет комсомола фабрики пришло письмо-матрешка из воинской части. Замполит, приславший это письмо, просил разобрать «недостойный поступок» комсомолки Елены З. В конверте с письмом замполита оказался другой конверт с письмом, адресованным командиру части нашей комсомолкой.

«Товарищ командир, – с ошибками писала девушка, – прошу передать это письмо самому красивому солдату. Только обязательно красивому, а то я сама ничо, а парень будет через плечо».

И в этот конверт было вложено письмо «самому красивому солдату». Вот такая получилась матрешка. Незнакомому пока, но красивому солдату Елена написала обычное девичье послание с предложением крепкой дружбы. Подобные письма девушки часто писали солдатам. Но тут «поступил сигнал» – надо реагировать! Вызвали Елену в комитет комсомола.

Комсорг предприятия Андрей Никифоров стал возмущаться:

– Безобразие! Человеку больше заняться нечем!

Девушка потупила взгляд.

– Ему, видимо, фуражкой голову передавило, – продолжал распаляться Андрей. – Ну написала молодая дурочка письмо. Что тут страшного? Что тут разбирать? А ты, Лена, подобные письма командирам не отправляй. Ставим тебе на вид за то, что пишешь… с ошибками. Хоть бы в вечернюю школу пошла учиться.

А через некоторое время досталось на орехи самому комсоргу.

Нагрянула на обувную фабрику какая-то проверка. Обнаружились задолженности по уплате членских взносов. Стали Андрею читать нотации, тот не выдержал и заявил, что к завтрашнему дню все взносы будут собраны. Распекающие его товарищи поинтересовались, каким чудесным способом он это сделает, на что комсорг простодушно ответил:

– Из своего кармана.

Этот разговор произошел незадолго до очередной комсомольской конференции. На самой конференции об этом факте поведала всем (в том числе и супруге Андрея) стенгазета, где под рубрикой «Так поступил бы каждый!» рассказывалось о состоянии дел по сбору членских взносов. Под карикатурой, изображающей комсорга, стояла подпись: «Секретарь комсомольской организации БОФ А. Никифоров заявил, что уплатит членские взносы за весь коллектив из своего кармана».

Расплата за такую щедрость настигла его дома.

– На моем месте так поступил бы каждый! – кричал Андрей жене, ловко уворачиваясь от летящей в него сковородки.

«Компресс» – так называлась стенная газета, оперативно издававшаяся тиражом в один экземпляр во время очередной комсомольской конференции. Несложно догадаться, что «Компресс» означает – «комсомольская пресса».

В советской прессе тех времен критиковались пьяницы, недобросовестные сантехники и работники прилавка. Опубликовать в областной газете критический материал на руководителя предприятия, военнослужащего или партийного функционера без разрешения «сверху» не позволялось.

В «Компрессе» запретных тем для критики не существовало. Возможно, причиной тому был молодой возраст комсомольских работников: они еще не научились осторожничать.

К примеру, когда какой-то чиновник от образования отчитался об успехах в работе, появилась газета, рассказывающая о пустующих классах школы рабочей молодежи (ШРМ или, попросту говоря, «вечерки»).

Есть в нашей школе задача извечная –

Сеять разумное, доброе, вечное,

Но в ШРМ это трудно взлелеять:

Нету учащихся – не в кого сеять.

Этим четверостишием был подписан рисунок, изображающий в пустом классе Нестора Петровича из фильма «Большая перемена».

Кстати, комсомолка Елена З., вопреки указанию Андрея Никифорова, учиться в вечернюю школу так и не пошла.

Для оперативности «Компресса» выдавался спирт. Получали высокоградусный напиток фотографы, но не для принятия внутрь (хотя и принимали), а для ускорения процесса обработки фотопленки. Получалось так, что по залу во время конференции бегал человек с фотоаппаратом, а минут через сорок на стене уже висели готовые снимки.

Из них делали даже комиксы. «Компрессовцы» подбирали подходящие к задуманному сюжету фотографии, придумывали к ним забавные тексты, и таким образом получалась история в картинках.

Однажды придумали детектив. Сюжет был следующий: у одного из выступающих злоумышленники украли доклад, и майор Талисман (Айзик Захарович Талисман был почетным гостем конференции) приложил все усилия к поимке похитителей. В ряду фотографий самым забавным оказался снимок с подписью «…а в это время на малине». На нем были запечатлены делегаты швейной фабрики со своим комсоргом Александром Драбкиным. Фотограф поймал момент, когда комсомольский лидер растягивал меха баяна, а швейницы самозабвенно пели «И вновь продолжается бой»…

Придумать смешную надпись к снимку мог любой желающий. К примеру, в перерыве между заседаниями показывают большую фотографию, на которой виден котлован, экскаватор, а на ковше сидит грустный строитель. Спрашивается: «Что бы это значило?»

Самый смешной вариант текста выдает Михаил Заридер:

Принес я взносы поутру.

Комсорга нет – «сижу, куру».

Одна только фраза «сижу, куру», что означало «сижу, курю», из популярного в те годы монолога Аркадия Райкина могла рассмешить кого угодно.

«Боевые листки» и «Молнии» на конференциях не выпускались. И правильно! Мне приходилось много раз вывешивать на стендах своего предприятия такие образцы наглядной агитации – их почти не читали. Кого может заинтересовать новость о том, что пошивщик Кулагин работает без брака, а закройщица Лебедева опять перевыполнила норму? На трудовые подвиги такие бумажки не вдохновляли, а вот стать героем сатирической газеты никому не хотелось.

Сатира и юмор были в свое время неплохим «орудием» пропаганды. В наши дни такую работу проводить почти бесполезно: карикатурно изображенный персонаж будет в судах отстаивать свое оскорбленное достоинство.