Современное искусство – нечто или ничто?

Вы не знаете, что это такое? Попробую объяснить. Основоположником этого вида искусства был Марсель Дюшан, тот, что пририсовал усы Моне Лизе. Инсталляцию можно назвать символической декорацией, при этом зритель не созерцает её со стороны, как картину, а часто оказывается как бы внутри неё. Инсталляции не ваяют, как скульптуры, а монтируют из того, что подвернется под руку.

Нам были представлены инсталляции современных австрийских и российских художников Эвы Зайлер, Михаила Михайлова из Австрии, Ирины Кориной, Тимофея Радя, Александры Паперно и других. Выполнены они из дерева, латекса, металла, стекла, воска и неона, и в них воплощены впечатления, полученные художниками после посещения обсерватории. Инсталляции выставлены на разных площадках посёлка, таким образом, что зрители в процессе знакомства с ними обходят почти весь поселок.

Выставка космических инсталляций была приурочена к полувековому юбилею обсерватории, и первых ее гостей и участников приветствовал директор обсерватории Валерий Власюк.
Затем от имени Главы республики Рашида Темрезова гостей из Австрии, художников и сотрудников обсерватории приветствовала постоянный представитель КЧР в Москве Мадина Гогова, а руководитель австрийской делегации, чрезвычайный и полномочный посол Австрийской Республики в Российской Федерации Эмиль Брикс поздравил сотрудников научного объекта с юбилеем, художников - с возможностью принять участие в столь значимой тематической выставке.

Карин Циммер, глава Департамента международной культурной политики Бюро Федерального канцлера Австрии, отметила, что культурное взаимодействие между Австрией и Россией налажено давно и продолжает развиваться. «Хотелось бы верить, что это первый, но не последний культурный проект между нашими странами», - сказала она. Симон Мраз, директор Австрийского культурного форума в Москве и куратор проекта, поблагодарил жителей научного городка за дружелюбный приём и радушие, а основатель Gogova Foundation, выступающего сокуратором проекта, Мариана Губер-Гогова выразила благодарность руководителю Австрийского форума в Москве за активное сотрудничество и творческое взаимопроникновение. Марианна Гогова отметила, что выставка в КЧР на базе САО РАН стала одним из первых проектов её художественного фонда. От имени сотрудников обсерватории поприветствовал гостей и научный руководитель САО РАН Юрий Балега.

После торжественной церемонии открытия, приглашенные гости ознакомились с созданными арт-объектами. Первый – ближе к выходу из конференц-зала, на площадке, автор - художник из Москвы Ирина Корина. Свою работу она называет неким «волшебным фонарём», который светится в темноте, благодаря установленной внутри подсветке. «Это такой прообраз обсерватории или планетария, внутри которого установлен теллурий. Но вместо самих планет на корне рождественской ёлки несколько объектов – глобус нашего неба, чайный пакетик, шишка, нить на катушке и сигарета. И они вращаются медленным гипнотизирующим образом», - сказала художница. Название ее проекта происходит от двух слов: «светило» – небесное тело, и «святилище» – священное место или алтарь.

Зрители со странными улыбками римских авгуров, смотрели на работу, уподобляясь жителям сказочного города Андерсена недоумевали: король голый? Что ж удивительного? Предоставляя зрителю судорожно барахтаться в трясине смыслов, современное искусство оставляет уровень осмысления увиденного на усмотрение самого зрителя. Но что способен разглядеть зритель в его метафоричности и аллегориях?

Пути экспозиции привели нас затем к инсталляции «Зачем работать?». Работа Анны Титовой с элементом неонового изображения античного Бога ветра Эола посвящена главному конструктору обсерватории Баграту Иоаннисиани и археологу Сергею Варченко, создавшему местный историко-археологический музей. Инсталляция расположилась в мастерской обсерватории, прямо на потолке, а под ней размещена скамейка, чтобы желающие могли удобно присесть или прилечь на ней и поразмыслить над содержанием творения.

Что же... Эволюция эстетических оценок и стирание границ между искусством и другими сферами жизни сделали возможным признание любого объекта художественным произведением. Единственным критерием художественности стала субъективная воля автора или куратора художественной галереи.

Признание относительности художественных ценностей диктует художнику параметры искусства, востребованные потребителем в данный момент, и часто ничего общего с эстетическими ценностями вообще не имеющими. В итоге, самая первая мысль, которая возникает у зрителя при знакомстве с современным искусством: «Я тоже так могу». Можно продолжить эту мысль в сторону: «А значит, это искусство — ерунда, потому что я же не художник».

Есть и иное развитие этого тезиса: «А значит, все могут быть художниками…» Но беда в том, что обе эти мысли равно убийственны для искусства. Кто не может нарисовать чёрный квадрат, как Малевич? Кто не может добавить Моне Лизе усы, как Дюшан, или поджечь «художественно ценную дверь», как Павленский? Но в этой доступности современного искусства заключено не обещание равных возможностей, а крайнее опошление.

Следующая работа базировалась внутри Среднего храма, закрывая алтарь. Она называлась «Отменённые созвездия», и была посвящена созвездиям, не признанным Международным астрономическим союзом.
Зрители молча рассматривали инсталляцию, которой нельзя было отказать в некотором «величии замысла».

Думалось, может быть, не все так мрачно? Может, постмодернистский протест против диктата художественных норм непроизвольно превратился в поиск новых форм художественных замыслов? Ведь так хочется видеть в этих образах не агонию искусства, а творческую почву для выработки новых, парадоксальных культурных феноменов. Ведь ощущение конца искусства не является новым в его истории, и нарастание диссонирующих фактов и неспособность их объяснить в рамках существующей теории всегда приводит к смене парадигм. И возможно, искусство находится ныне в стадии перехода на иную ступень своего развития?

Еще одна инсталляция рассказывала о падении метеорита, а расположенная рядом пенопластовая дверь, ведущая в никуда, тоже заставляла зрителей останавливаться в размышлении. Но о чем они размышляли? Сегодня человек не творит уже красоты. Он свободен в творчестве, но опустошён свободой и обессилен своим же критицизмом. Все разлагается и расчленяется. Современное искусство не умеет радовать и согревать, и кто рискнёт дать вразумительный ответ на вопрос: современное искусство - нечто или ничто? К нему нельзя отнестись в режиме пассивного «нравится — не нравится», говорят, надо думать. Но вот беда: человек, способный к расшифровке современного искусства, перестаёт нуждаться в современном искусстве. У него и без искусства хватает интеллектуальных ребусов. Это, конечно, потенциально угрожает галереям, премиям, статусам звёзд и репутациям экспертов, но открывает нам важнейшую истину: современное искусство содержит в себе проект собственной отмены, утопию преодоления собственных границ.

Завершилась экскурсия инсталляцией, которая была представлена в здании БТА. Художник из Австрии Михаил Михайлов вдохновился кавказским танцем лезгинкой. Он создал инсталляцию, которая изображает его танцующим этот танец, однако наблюдать за ним приходится сверху. Установленная на полу инсталляция - проектор, по краям которого насыпана пыль из мастерской живописца. Это, видимо, «пыльные тропинки далеких планет».

Разговоры о закате искусства, конечно, набили уже оскомину. Но больно видеть гаснущие блики звёзд и пошлое кривлянье заката, горько наблюдать агонию света, согревавшего века. Искусство ведь отражает жизнь даже своим отсутствием. Художникам можно печально сетовать на непонимание, но искусство умирает не из-за всеобщей пресыщенности, и не потому, что зрителя сменил потребитель. Не надо ставить телегу впереди лошади. Да, нет отклика, нет понимания. Но на что откликаться, когда художнику нечего сказать?

Причины невостребованности искусства не в скрытой апатии зрителя, просто нет нового Буонаротти и «ни черта на обороте…» - вот и вострубил ангел эстетического апокалипсиса. Не хочется, чтобы художники пополнили длинный список лудильщиков, каретников, переписчиков книг и фонарщиков, но ведь верно и то, что, вглядываясь в сумрак прошлого, видишь глубокие стремления мастеров, чистоту их исканий, обнажённую боль тяжёлого труда и бескорыстное служение своему призванию, которых сегодня днём с огнём не сыщешь…

Хотелось бы, чтобы знакомство с иными странами и державами знаменовалось для нас встречей с лучшими образцами чужого искусства и литературы, ведь именно они являются лицом страны...

Ольга Михайлова