Остались на сопках Маньчжурии

Список жителей области, не вернувшихся с Советско-японской войны в августе и сентябре 1945 года, во много раз короче, чем число погибших на фронтах Великой Отечественной. Но забывать о них мы не вправе

Короткой была и сама война –  всего три с половиной недели потребовалось советским войскам, чтобы разгромить   миллионную Квантунскую армию и освободить от японцев территорию соседней Маньчжурии, Южный Сахалин  и Курильские острова. День окончательной победы над союзницей фашистской Германии  Японией – 2 сентября  – стал днем окончания Второй мировой войны  – самой жестокой и кровавой за всю историю человечества.

В изданной в 2007 году в городе Минске Всемирной истории этой войне уделено всего несколько страниц из 950-ти. О том, что Советская армия разгромила армию японскую, там не сказано ни слова. Победителями названы американцы, а датой капитуляции Японии – 10 августа 1945 года. Между тем именно в августе шли самые ожесточенные бои между Советской и японской армиями и в этих боях с нашей стороны погибло более девяти тысяч воинов. Среди них были и опытные бойцы, прошедшие фронты Великой Отечественной, и те, кто впервые взял в руки оружие. Под призыв попадали даже семнадцатилетние – почти мальчишки. Много было дальневосточников, сибиряков. Вернулись домой не все, похоронки на погибших приходили вплоть до мирного 1946 года.  Их память хранят родные и близкие.

Жительница Хабаровска Надежда Суханова сохранила фотографии и воинские документы своих близких родственников, живших до войны в селе Столбовом Сталинского, ныне Октябрьского района ЕАО, – братьев Геннадия  и Николая Сухаревых. Старший Николай успел повоевать под Сталинградом, форсировал Днепр, дошел до Германии, а в августе 1945-го был мобилизован на войну с Японией. Освобождал Южный Сахалин и Курилы, был ранен, но остался жив и умер после войны.

Младший Геннадий  погиб в Маньчжурии через неделю после начала советско- японской войны, 15 августа 1945 года. Как сказано в похоронке, «в бою за Советскую Родину, проявив геройство, мужество и отвагу». Правда, бой был не за свою Родину, а за маньчжурский укрепрайон Хутосский, где и был похоронен наш земляк, которому в том самом 1945-м исполнилось всего лишь 20 лет.

Похоронку на сына получила мать Лидия Сергеевна Сухарева. Отец погибшего, колхозник  Леонтий Павлович Сухарев, был расстрелян в 1938 году как враг народа вместе с братом  Антоном и другими односельчанами, которым вменили пресловутую 58-ю статью.

Участниками войны были и братья Зиновьевы из села Белгородское Смидовичского района. Алексей, пройдя с боями от Сталинграда до Польши, вернулся домой живым, а вот Александр  погиб в советско-японской войне при освобождении Кореи в августе 1945-го. Старший брат сохранил память о младшем, а после кончины Алексея Николаевича эстафету памяти приняли его дети и внуки.

В Корее, и тоже в августе, погиб еще один наш земляк, житель села Даниловки Смидовичского района Василий Емельянцев. Только не в военном 1945-м, а в мирном 1946 году от шальной пули. Долгое время фотографии и документы Василия хранил  младший брат Сергей Ильич Емельянцев, теперь память о погибшем сохраняют его племянники.

Восемнадцатилетним ушел на войну с японцами биробиджанец Николай Горожанкин, успев закончить краткосрочные курсы младших лейтенантов. В августе 1945-го он погиб в бою  за населенный пункт Ляочасень, там и был похоронен. Память о нем сохраняют дети его брата.

Но у многих погибших родственников в области не осталось. По старым телефонным справочникам пыталась я узнать у их однофамильцев, знают ли они этих людей, но увы… Может, прочтя эту публикацию, кто-то вспомнит своих погибших родственников, напомнит о них.

Лев Яковлевич Акиншин тоже погиб в Маньчжурии в августе 1945-го и был похоронен в населенном пункте Туньтеньин.  Дмитрий Дмитриевич Дворкин остался лежать на воинском кладбище города Дунин, где в августе 1945 года  шли ожесточенные бои с японцами.  В городе Лянь-Цетунь, близ станции Айгунь, похоронен бывший биробиджанец Михаил Бениаминович Димент.

17 августа 1945 года японская пуля оборвала в Маньчжурии жизнь Алексея Алексеевича Лопатина. Место его захоронения – деревня Линько-У. А вот где похоронен погибший в том же августе Виктор Николаевич Шугайло, в Книге Памяти ЕАО сведений нет. Неизвестно и место захоронения пропавшего без вести в августе 1945-го на территории Маньчжурии Павла Ивановича Мочалина.

Младший лейтенант Георгий Алексеевич Дудин погиб 13 августа, на шестой день после начала войны, освобождая город Юшань. Там его могила. Григория Филимоновича Деева судьба уберегла в боях с немецкими захватчиками, а в августе 1945-го он пропал без вести. При освобождении города Фундин погибли в том же августе Иван Мартынович Прохоренко и Григорий  Балагуров (отчества в Книге Памяти нет).

Август 1945-го унес также  жизни наших земляков Василия Ивановича Беседина, Петра Васильевича Волкова. При исполнении служебных обязанностей погиб в мирном декабре 1945-го житель поселка Смидович Алексей Варфоломеевич Ткачев. А Иван  Петрович Горбунов после тяжелейшего ранения скончался в феврале 1946 года и был похоронен на воинском кладбище города Харбина.

В сентябре  1945 года умер  в госпитале от ран ефрейтор Виктор Сидорович Воробьев, похоронен в городе Су-Ну. В октябре при эвакуации наших войск из Маньчжурии трагически погиб двадцатилетний Иван Павлович Гринь – поезд, где находились воины, потерпел аварию, спаслись не все.

Навсегда остались в Маньчжурии Михаил Иосифович Игнатьев, Василий Ненашев, Иван Степанович Однороб, Станислав Андреевич Шевченко, Иван Васильевич Сисин, Егор Степанович Муравьев и Михаил Денисович Ткаченко.

При освобождении Курил погиб лейтенант, командир взвода Абрам Эльевич Дизик – катер, на котором бойцы пробивались к одному из островов, был обстрелян японцами и затонул.

Есть захоронения участников советско-японской войны в Приморском крае и ЕАО. В братской могиле пограничного села Краскино похоронены жители нашей области 19-летний Анатолий Калачев,  22-летний Геннадий Воронин и 28-летний Борис Ерошенко. Они погибли в один день – 15 августа 1945 года.

Три войны прошел Григорий Исаакович Кипнис – Финскую, Великую Отечественную, Советско-японскую. Погиб наш земляк в августе 1945-го, его могила – в поселке Камень-Рыболов Приморского края. В пограничном селе Полтавке захоронен Григорий Сергеевич Саламатин,  погибший  10 августа 1945 года, в Хасанском районе – Константин Федосеевич Косых, в селе Гродеково – Ефим Иванович Иченский.

В нашей области в селе Нижнеленинском похоронены  Григорий Смирнов и Захар Игнатьевич Косичев, в селе Благословенном – Иван Павлович Воронин и Николай Иванович Герасимов, в Екатерино-Никольском – Иван Васильевич Колышницын, в селе Нагибово – Владимир Ефимович Иванычев.

Вечная им память!

Из тех, кто вернулся после 2 сентября 1945 года домой, многие  уже ушли из жизни. Участниками войны с Японией  были журналисты Абрам Володарский, Федор Фетисов, Михаил Шестопалов, полиграфист, Кавалер ордена Славы Николай Малыгин.  Из них дожил до наших дней только Федор Андреевич Фетисов, призванный на войну семнадцатилетним. А в восемнадцать, будучи на волоске от смерти в одном из морских боев, он стал седым. Да, война с Японией была короткой, но она была жестокой, как и любая война. И память наша о тех, кто погиб на сопках Маньчжурии, не должна быть короткой.

Война без песен

Великая Отечественная породила много замечательных  патриотических и лирических песен. А вот о Советско-японской войне поэты-песенники ничего не сложили

Мой отец, воевавший с японцами за освобождение Кореи, очень любил песню «Три танкиста». В детстве я думала, что она написана о войне с Японией, но оказалось, что  сложили песню после событий на озере Хасан.

Советско-японский конфликт конца 1930-х годов породил не только эту песню. Появились дальневосточные частушки  с обещаниями показать  японцам кузькину мать и место, где раки зимуют:

Сунулись бандитов стаи,

Грозен, злобен был их план.

Помнить будут самураи

Бой у озера Хасан.

Всем охотникам до драки

Мы сумеем показать,

Где у нас зимуют раки,

Как зовут у Кузьки мать.

Враг, запомни, мы не горды,

Мы приветливый народ.

Но не суй свиную морду

В наш советский огород.

Житель села Бабстово Леонид Чернявский вспомнил песню о пограничнике Василии Баранове, попавшем в плен к японцам во время военных действий на озере Хасан.

Пулемет строчил без перебоя,

Пулеметчик метко бил врага.

Прямо – поле огненного боя,

А вокруг – дремучая тайга.

Отступали в панике японцы,

Оставляя раненых солдат.

В перестрелке Васю-комсомольца

Потерял и наш погранотряд.

Не сияло радостное солнце,

Угасая в небе голубом.

Палачи, трусливые японцы,

Учинили пытку над бойцом.

Хитро речь журчала капитана,

Предлагал он деньги и чины,

Чтоб хоть слово им сказал Баранов,

Чем и как мы в армии сильны.

Не сказал ни слова самураям –

Родины бойцы не продают.

А за счастье солнечного края

Так герои жизни отдают.

В перелив холодного тумана

Бушевал разгневанный Амур.

На чужбине умирал Баранов

В плену у японцев и маньчжур.

– Был еще в этой песне последний куплет со словами:

Партия и гений мира Сталин,

Ворошилов – боевой нарком,

Партию бесстрашных воспитали

Для победы над любым врагом,

– рассказывает Леонид Чернявский. – И вот на какой-то праздник в нашем детском доме, где я воспитывался, решили исполнить эту песню. Это было уже после смерти Сталина, у власти в стране тогда находился Булганин. И наша воспитательница, недолго думая, вместо Сталина ставит в последнем куплете фамилию Булганина, и мы на концерте громко запеваем:

Партия и гений наш Булганин,

Ворошилов – боевой нарком…

Нам бурно аплодировали, а воспитательницу похвалили за находчивость. Правда, вскоре Булганину приписали создание антипартийной группы, но это уже другая история.