Конъюнктура vs журналистов

Пытаться обойти царствие конъюнктуры — значит стать вторым идальго Дон Кихотом Ламанчским. Ведь известно уже давно, что ветряные мельницы никому не победить.

Так и конъюнктура в своих жерновах сломала не одно копье (читать — перо). Жрецы ее — чиновники — проявляют сегодня такую преданность и самоотверженность служению ей, что любой король мог бы позавидовать.

Как простым людям распознавать незримых служителей конъюнктуры, дабы не совершить какую-либо неучтивость перед ними?

В общем, конъюнктура — это такое квазигосударство внутри чиновничьего аппарата, построенное на незыблемом законе — «плевать, что мы что-то не знаем из своих обязанностей, что мы что-то знаем, но не выполняем, главное — мы не одни такие, и именно мы сегодня занимаем кресла под нами». Конъюнктура — это местная особенность работы, вернее, самодурство на ней, когда вместо писаных законов приходят другие, диктуемые непрофессионализмом, халатностью, самоуправством. Она сегодня парализовала немалую часть аппарата чиновников. Попробуйте оспорить такие законы, и вам гарантировано уничижение и разъяснение того, что вы просто никто перед служителями конъюнктуры.

Это как тот Нехочуха из советского мультика, который только и знал, что лежать и есть, разве что сегодня это делают сидя, и кушанья немного другие.

Разумеется, не все чиновники являются конъюнктурщиками, но число последних так велико, что подчас осознаешь свое бессилие перед единовластием маргиналов от власти. Журналисту же из-за них приходится часто задаваться вопросом «работать или не работать?». Потому как работа представителя СМИ превращается в сплошное столкновение с конъюнктурщиками, от которых он вынужден черпать основную информацию.

Вот самые убийственные выходки служителей конъюнктуры. Во-первых, сегодня они очень часто не брезгуют ложью. Во взаимодействии с журналистом ими практикуется отказ от устной информации, которую они по факту ему выдали. И если нечем доказать свою правоту, кроме как клятвенными заверениями или записями в блокноте, то на журналиста летят наглые нападки. Лгут при этом не только молодые девушки, но и мужчины в возрасте. Это демонстрирует их первоначальный непрофессионализм. Если бы с самого начала они отнеслись серьезно к запросу журналиста и следили бы, что называется, за каждым своим словом, то не создавали бы курьезы, где крайним всегда делают журналиста.

Во-вторых, есть конъюнктурщики, которые после публикации выданной им информации не отказываются от своих слов, но все равно обвиняют тебя в том, что ты выставил в свет их слова. Это сопровождается такими словами — «Ну, разве ты не знаешь, что не все надо публиковать?!». Обвинение было бы уместно, если журналист узнал о каких-то сведениях случайно, в ходе беседы со знакомым чиновником, которой поделился ими не для публикации. Но не в случае, когда журналист обращается в то или иное ведомство, исполняя свои профессиональные обязанности и озвучивая запрос на конкретную информацию для материала. При этом тебя будут нагло совестить за проступок, который ты и не совершал. И объясни им после этого, кто дурак, который сам не умеет работать и еще другим мешает.

В-третьих, находятся конъюнктурщики, которые после официального запроса информации и ее дальнейшей публикации пожалуются на то, что некоторые моменты были озвучены ими по-дружески и не предназначались для других. Конечно, в ходе первоначального разговора они и намеком не дали знать, что отдельная информация персонализирована именно для вас. И только после того, как они упомянули слово «по-дружески», вы узнаете, что, оказывается, дружили с этим конъюнктурщиком, которого в жизни в глаза не видели. Но дружба на том и закончится, а вам укажут на то, что отныне информацию дадут только в письменном виде и исключительно после официального редакционного запроса.

Вот так, только успев завести дружбу, вы не только потеряете друга, но и заведете себе нового врага. Сиди после этого и думай: то ли у тебя всю жизнь были неправильные представления о дружбе, то ли это чиновничья дружба самая хрупкая и необычная, что если не поймаешь ее сразу за хвост, то так никогда и не узнаешь, что с тобой кто-то дружил.

А все из-за того, что некоторые конъюнктурщики не имеют представления о том, что такое работа журналиста и как нужно строить взаимодействие с представителями СМИ. Они просто не умеют работать с информацией и в ходе разговора как будто забывают, что официально представляют министерство или ведомство.

В-четвертых, есть просто пугливые конъюнктурщики. Увидев опубликованный материал с ссылкой на них, они вообще начинают придумывать несуществующую в нем критику якобы в их адрес. Несмотря на то, что впоследствии они так и не смогут сформулировать свои претензии и объяснить, что же не так написано, их нападки на журналиста будут не менее наглыми. Прийти к какому-то консенсусу с ними невозможно, так как они сами не знают, чем конкретно недовольны и почему. Они будут просто апеллировать тем, что вы, видите ли, «бросили тень на их ведомство».

В-пятых, есть конъюнктурщики — хамы, которые не только не умеют профессионально работать, но и нейтрально вежливо разговаривать. Такие могут и дерзить. Правда, надо признать, что последний вид конъюнктурщиков самый малочисленный.

Бывает и так, что на заданную вами тематику отвечают советами, ссылаясь на то, что тема-то не актуальна для общества (хотя она очень даже актуальна). И вообще вмешиваются в работу своими неуклюжими рекомендациями о том, что писать и как, так что ты еле сдерживаешься от того, чтобы пригласить чиновника в свою редакцию на работу. Хочется назвать это паразитирующей глупостью, когда люди мало того, что не знают хорошо свою работу, так еще и других к этому приучить пытаются.

Еще конъюнктурщики часто рождают такой парадокс, когда с одной стороны они дают знать о незначительности вашего издания, а с другой — обвиняют в желании пропиариться. Так, если исходить из их слов, и пиариться-то не на чем должно быть в никудышней газете. А все равно обвиняют в пиаре. Разве местечковые журналисты могут мечтать о пиаре?! Думаю, у всех ингушских журналистов этот абзац вызовет громкий смех. Ведь в силу, наверное, нашей ограниченности мы даже не подозревали, что пиар-технологии проникли и в Ингушетию.

Все конъюнктурщики четко разделяют между федеральными и региональными СМИ. С первыми они считаются и позволяют выше описанное с ними реже, чем с региональными. А местные журналисты для них как моська, лающая на слона. Хуже всего они относятся к представителям прессы. В ходе вашего разговора с ними они могут не раз переспросить, из какой вы именно газеты, несмотря на то, что вначале вы четко представите свое издание. Бывало и так, что прямо заявят, что, мол, вы же только из этой газеты, что же вы выпячиваетесь... Разумеется, так не случается, если их слуха достигает название федеральных СМИ. При упоминании последних они все-таки бывают более бдительными.

В целом, всех конъюнктурщиков объединяет ошибочное представление о журналисте, как о пишущей мелюзге, которая в качестве неофициального продолжения их пресс-службы в первую очередь почему-то должна заботиться об имидже министерств и ведомств. И если они когда-нибудь задумываются о четвертой власти, то уж точно не представляют в ней местных газетчиков. А стоило бы, ведь даже любая захудалая газета является этой властью, пока владеет силой слова. Лицо отдельного чиновника или ведомства в целом — это последнее, что должно интересовать журналиста. Журналист должен писать о том, что необходимо и полезно знать обществу, а не о том, что считает нужным выдать чиновник. Государство ведь строится не на интересах чиновника, а на благоденствии общества.

И мало того, что конъюнктурщики досаждают из-за той информации, которую они сами же и дали вам, но часто бывает, что они просто ее не дают. Нередко журналистам приходится отказываться от написания важных и актуальных материалов, потому что он так и не получил от чиновников необходимой информации. Ведь часто чиновники путают между тем, что кто есть «частное лицо» и кто «официальный представитель государственного учреждения». Это частные лица могут в любой ситуации отказать журналисту в информации, их личную жизнь защищает государство, а вот чиновник уже не имеет права строить из себя скромную девицу, не желая о чем-то рассказывать. Если информация не является государственной тайной, то любой конъюнктурщик обязан (!) поделиться ею с представителями СМИ. Конъюнктурщикам, наоборот, нужно быть благодарными журналистам за то, что их часто жалеют и не пишут буквально все, о чем они сообщают. Много опусов, выданных ими в беседе с журналистами, не увидели свет просто потому, что кто-то оказался порядочным. Высказываемые подчас чиновниками несуразности давно могли бы составить музей причудливых словес. Бывает, что чиновник неожиданно для себя скажет что-то и затем просит не публиковать этого, тогда как в противном случае у него могут возникнуть проблемы с начальством. Но и здесь ведь журналисты многим оказали снисхождение, хотя, несмотря на просьбы, могли бы опубликовать, ведь речь в любом случае идет об информации не частного, а государственного порядка.

Сегодня даже Ватсап активно влияет на общественную жизнь, а журналисты любого издания тем более имеют в своих руках самый действенный бич против любого невежества и хамства. Еще древние греки поняли, что обществом управляет не только политика и власть оружия, но и слово. Цицерон бы точно пожурил конъюнктурщиков за недооценку журналистики. Правда, неизвестно, когда наконец-то это поймут конъюнктурщики.

Конечно, и у нас есть понимание того, что есть «журналисты» и есть «журналюги» (как их определила как-то моя сокурсница). И журналюги, и конъюнктурщики должны быть преданы остракизму и оставить свои рабочие места, если не умеют работать профессионально и честно. Обществу необходимо понимание того, что они являются сегодня теми авгиевыми конюшнями, не вычистив которые невозможно дальше расти.

А если очень серьезно, то пора бы уже научить наших чиновников правильному отношению и сотрудничеству с журналистами. Также было бы хорошо, если бы они знали всегда то, что должны знать о своей работе, и умели бы правильно выдавать об этом информацию. А то журналисты уже уподобились землекопам, будучи вынуждены все время копать все глубже и глубже за необходимую информацию, в то время как она на самом деле лежит на поверхности, и чиновникам всего лишь нужно уметь ее разглядеть.