13 июня исполнилось двадцать лет со дня гибели первого всенародно избранного мэра Жуковского Виктора Мосолова. Его убили сразу после праздника Дня России, несколькими выстрелами в упор, в подъезде собственного дома. Кто и почему это сделал, так и осталось тайной. Ни более-менее объективных версий, ни намеков. Просто спустя четыре месяца после реально честных выборов не стало мэра, которому большая часть жуковчан выразили доверие. Без «каруселей», раздачи денег в день голосования и переписывания протоколов.

 

Мосолов был символом консолидации очень разных людей. Они долго спорили о векторе развития Жуковского, о том, что такое хорошо и что такое плохо для научного города. О роли общего и частного, компромиссов и принципов, идеалов и  прагматизма. Они  долго боролись друг с другом за право влиять на принятие решений и возможность «творить перемены».  И каждый из них был по-своему прав, потому что каждый был частицей города, родной, не случайной,  не «за уши притянутой». Именно поэтому, рано или поздно, эти люди должны были прийти  к выводу, что суть управления —  не «красные» или «белые», либералы или консерваторы... Это неподдельная любовь к городу, практический ум, ответственность перед  жителями и  четкое понимание  особенностей сообщества, в котором живешь. 

 

Виктор Мосолов  оказался самой подходящей кандидатурой в то непростое для города время. Он был хозяйственником, но в то же время выходцем из ЦАГИ. Он понимал, как работает аэродинамическая труба и... водонапорная станция. Среди его круга общения были и  доктора наук, и мастера очистных сооружений. Он был не лучшим среди равных, он просто был нужным. Как бывают нужны в трудную минуту  люди, которые  умеют делать важные вещи своими руками,  не снижая статус головы. 

 

Виктор Михайлович не был идеалистом, он сам называл себя прагматиком. Но это не совсем правда. Он умел обижаться и  быть упрямым. Слегка по-мальчишески, эмоционально и  порой в ущерб себе. Но у него была удивительная воля к преодолению, которая много раз выводила  из трудных ситуаций. Он мог  заново начать неудавшийся  разговор и  вернуться  к тому, что болит. 

 

Он  чутко  прислушивался к собственной интуиции, но  никогда не путал  желаемое с действительным.  А потому  и к лести относился  с иронией: «Каждый  раз перед сном с тревогой смотрюсь в зеркало, не появилось ли признаков «многоуважаемого Виктора Михайловича». И успокаиваюсь, когда  вижу, что брови, слава богу, не заросли, и дикция  — без нарушений».

 

Надо признать, что чувство юмора у Мосолова было не провинциально-бытовое,  а вполне себе  изысканное. У него неплохо получалось находить  нужные слова и нужные аналогии, когда  просто так не скажешь и не объяснишь. «Хорошо, что Салтыков-Щедрин никогда не жил в нашем городе, сегодняшнее совещание  могло бы претендовать на отдельный рассказ в его бессмертном творчестве».

 

Был ли  Мосолов тем идеальным мэром,  которого все время ждали и продолжают ждать жуковчане?  

 

Не знаю.  Эксперимент, увы, не  состоялся. Виктор Мосолов  слишком быстро сгорел  в  этом беспощадном огне под названием «власть».  Но люди до сих пор его помнят. Потому что он был своим.  Пусть не идеальным, но по-настоящему жуковским, отчасти цаговским и навсегда подающим надежды. Надежды на то, что  власть может быть достойна своего народа.