АРС-ПРЕСС

В дневниковой записи от 6 сентября 1979 года значится следующее: "Сегодня побывал с выездной редакцией на заводе автоприцепов в Сосновоборске. Гигант. Инициатор выездной - директор завода Апанасенко. Что это? Способ укрепить свой авторитет? Апанасенко недавно возглавил предприятие. Или всё же иное: помочь коллективу посредством краевой газеты привлечь к нему внимание всего края? Завод попал в труднейшую ситуацию - из-за аварии на головном предприятии, откуда получает комплектующие..."

Выездная редакция в Сосновоборске не была каким-то особенным событием. Ещё в феврале 1928 года "Правда" рассказала о ценном опыте окружной газеты "Красноярский рабочий", которая организовала выездную в Уярский район. Эта редакция помогла местным партийным организациям выполнить план хлебозаготовок.

"ХЛЕБОЗАГОТОВКИ!" Набатом звучали с газетных страниц аршинные буквы. Партия напрягала все силы, чтобы сломить саботаж сельского богатея. В городах бессонные очереди у булочных. Без хлеба Средняя Азия и Закавказье, Белоруссия и Север. Нечем сеять бедноте и в самой России. На первое января 1928 года дефицит хлеба составлял 128 миллионов пудов. Нависла угроза голода. В передовой статье номера за первое февраля "Правда" отмечала положительные сдвиги в ходе кампании. Но до полной победы было ещё далеко. В ряде основных районов темп заготовок оставался на прежнем уровне. И особенно отставала Сибирь.

И вот журналисты окружной газеты берут на себя самую ответственную задачу - вывести из прорыва отстающих. 14 февраля 1928 года "Красноярский рабочий" сообщил о том, что редакция организует общественный смотр Уярского района.

"Впервые в истории Клюквенной,- сообщила газета,- при свете лампочки Ильича прошло собрание бедноты. Обсуждали вопрос о широком смотре, о борьбе за свои законы, права и льготы. 50 своих представителей направила группа бедноты в смотровой комитет. Были пущены в ход 10 тысяч листовок-обращений, в сотнях домов прошли семейные митинги. Смотровой комитет опротестовал приговор суда и добился пересмотра дела луковских крестьян, судившихся с кулаком-мельником. Были вскрыты серьёзные недостатки в работе уярских заготовителей, кредитных обществ..."

Не единожды и после уярской эпопеи "Красноярский рабочий" использовал силу выездной редакции. Красноярская и Саяно-Шушенская ГЭС, Красноярский алюминиевый гигант, Надеждинский металлургический и Ачинский глинозёмный заводы, КАТЭК и Абаканский вагоностроительный...

Конечно же, на фоне этих свершений вояж нашей группы в Сосновоборск был лишь маленьким штрихом в большой картине. Но тем не менее и он не остался незамеченным.

Вот что писал собственный корреспондент "Правды" Владимир Прокушев в октябре 1980-го: "За прошедшие годы пятилетки наши журналистские тропы с красноярскими собратьями не раз пересекались, и всегда я по-хорошему завидовал их напористости, деловитости, стремлению докопаться до сути вещей, повернуть дело к лучшему. Однажды приезжаю на Красноярский завод автомобильных и тракторных прицепов, а там у директора идёт совещание ведущих специалистов. Предприятие молодое, ещё строится, но уже начало выпускать автоприцепы для КамАЗа.

Перед поездкой я прочитал в "Красноярском рабочем" серию аналитических корреспонденций, подготовленных выездной редакцией, которую возглавлял заведующий промышленным отделом Теодор Шевченко. И вот теперь ответственные работники завода, как оказалось, собрались, чтобы обсудить итоги выездной, вскрытые упущения в делах..."

Откровенно говоря, очень порадовала меня столь лестная оценка, прозвучавшая из уст маститого коллеги. Но, к сожалению, я понимал, что эффект от проведённой работы мог быть намного выше. О чём свидетельствует следующая запись из дневника от 11 ноября 1979 года.

"Какой всё же печальный финал нашей выездной редакции! Провели её на уровне. Сначала наши опусы не очень воспринимались. Изменили тактику. Стали не обо всех проблемах писать, а о конкретных личностях - значительных, сильных, не пасующих перед обстоятельствами. И мгновенный отклик.

Чувствую - попал в струю. По договорённости со вторым секретарём крайкома партии Леонидом Георгиевичем Сизовым по итогам выездной должно было состояться выездное бюро горкома партии прямо на заводе. Чтобы на месте определиться с конкретной помощью, включить кооперацию предприятий мощного индустриального центра.

И вот волнительный вечер. Шёл в приёмную заводского управления вместе с первым секретарём Ленинского райкома партии Пшенко. Неприятно кольнула его холодная надменность.

В приёмной нас встретил сияющий секретарь парткома завода Десятов:

- Не состоится бюро! Не состоится! - с радостью сообщил он.

- Почему? Ведь Сизов дал добро...- спросил я.

- А вот Федирко отменил. Ему позвонил наш министр и сказал: "Что это за нововведения? Никакой помощи нам не надо..." Завтра вечером прилетает в Красноярск...

Надо было видеть, с каким презрением посматривали на меня покидающие зал первые секретари райкомов партии Красноярска: "Вот-де из-за какого-то журналюги нас оторвали от важных партийных дел и собрали в Сосновоборске. Ишь, что надумал: выездное бюро горкома партии на заводе! Да где это было видано? Помощь заводу? Так у него министр есть..."

Смотрел я на эти каменные физиономии и думал: "Как же далеки вы от ленинского понимания роли печати, которая, по его мнению, должна быть не только коллективным пропагандистом и агитатором, но также и коллективным организатором... А ведь суть выездной редакции и заключается в её организаторской роли!"

И ещё: "Как быстро забыли вы свой же опыт работы во времена Красноярского совнархоза, когда не ждали, когда приедет дядя из Москвы и наведёт порядок. Местная инициатива буквально била ключом. И творила чудеса. Тот же Пшенко забыл, что на территории его района сложился уникальный лесохимический комплекс, эффективности которого могли бы позавидовать те же японцы или финны. Щепа, опилки и другие древесные отходы здесь превращались в шёлковые ткани, шины, бумагу, резинотехнические изделия, каучук, лекарства...

А при возврате к министерскому правлению из единого центра, что оправдано лишь в период военного времени, от комплекса остались лишь рожки да ножки. Так, гидролизный завод ищет опилки в Кемеровской области, а находящийся за его забором ДОК ежегодно сжигает 150 тысяч кубометров отходов в топках своей котельной. Как будто угля в крае мало!"

Строки из дневника от 15 сентября 1980 года: "Вернулся из Лесосибирска, где был в командировке. Обитал в гостинице Лесосибирского ЛДК-2, лучшей в городе. Поселили меня в "люксе", где несколько недель до этого проживал один из финских инженеров, которые монтировали на комбинате окорочно-сортировочную линию брёвен. На стене номера финский гость наклеил большими буквами, вырезанными из журнала, следующую истину: "I live in zoo".

Не надо обладать большим запасом английских слов, чтобы понять финна. А он изрёк: "Я живу в зоопарке". А разве не так? Какова судьба этих сортировочных линий? Сами линии великолепны. Последнее слово науки и техники. Напичканы электроникой. Пустить-то их пустили, но не смогли забетонировать вокруг них территорию.

Сколько ни обращались лесопильщики в Минлеспром, но так и не смогли выбить фонды на цемент. В то время как под боком Ачинский глинозёмный комбинат, поставляющий через Лесосибирск прорву цемента на Север! В итоге за несколько месяцев на болотистых колдобинах рассыпались шесть погрузчиков "Валмет", каждый стоимостью в 80 тысяч инвалютных рублей...

Теперь уже глазами финна взглянул я на вечную пелену дыма над болотами, окружающими Лесосибирск. В них сгорают и сгнивают уже не те крохи, что палит Красноярский ДОК, а миллионы кубометров отходов! Стоит ли после этого удивляться, что в Финляндии доля от лесной индустрии в валовом национальном продукте в 900 раз больше, чем в России..."

Конечно же, после таких командировок я уже другими глазами взирал на тогдашнюю шумную кампанию "За красноярский миллиард", в которой отслеживали копейки, поступающие в краевую копилку. Теряя при этом миллиарды.

По подсчётам экономистов, в одном только 1986 году в межведомственные прорехи просыпалось столько добра, сколько страна потеряла за все годы Великой Отечественной. СССР уверенно шёл к саморазрушению. И уже никакие выездные редакции не могли предотвратить трагический конец.
Теодор ШЕВЧЕНКО.

И КОЛЛЕКТИВНЫЙ ОРГАНИЗАТОР

Последние новости