ПЕРЕСАДИТЬ БЫ ЧИНОВНИКОВ НА КОЛЯСКИ

Речь идет об инвалидных колясках. Нет, я совсем не желаю чиновникам зла. Наоборот, дай Бог им всяческого здоровья – и телесного, и душевного. Но временами каждому из нас не мешает оказаться в шкуре другого, особенно если этот другой – инвалид, а ты по долгу своей службы обязан создать для него доступную среду.

Рейд, который провели активисты Общероссийского народного фронта, оценивая доступность объектов здравоохранения и транспортной инфраструктуры для маломобильных граждан в Самаре, это наглядно подтвердил. Кстати, предложение: «Пусть наши власть имущие сядут в коляски и попробуют воспользоваться этим сами!» – не раз уже звучало во время рейда.
Проверить доступность самарских объектов активисты народного фронта попросили Екатерину Сизову, девушку-колясочницу, которая не только самостоятельно передвигается по городу, но и активно помогает другим, являясь руководителем кабинета помощи и реабилитации инвалидов.
Первой в этот день значилась городская больница № 6, а точнее, ее поликлиническое отделение. Дело в том, что в самарское отделение ОНФ уже обращались люди с жалобами на недоступность этого лечебного учреждения для инвалидов, хотя всё положенное по закону – пандус, лифт – больница вроде бы имеет. Но пандус чересчур крутой, по нему самостоятельно не въедешь, а лифт не останавливается на втором этаже, где как раз находится кабинет терапевта, в который не могут попасть его пациенты с инвалидностью.

То есть, чтобы посетить врача, колясочнику нужно, чтобы его кто-то достаточно сильный вкатил в помещение, а потом на руках либо поднял по лестнице на второй этаж, либо так же на руках спустил с третьего.
И вот наш эксперт подъезжает на своей машине со знаком, обозначающим, что за рулём – инвалид-колясочник, к воротам медучреждения. Шлагбаум закрыт. Охранник, хотя и видит на машине знак «инвалид» (Екатерина специально повернула машину так, чтобы знак был виден), его не поднимает. Пришлось ей ждать, пока не подъехал ее сопровождающий, который лично подошел к охраннику и попросил пропустить машину с колясочницей на территорию больницы.
Наконец, машина припаркована. Екатерина выгрузила и разложила коляску, пересела в нее. По имеющемуся пандусу въехала только с помощью сопровождающего. Дверь же оказалась закрытой, ни кнопки вызова, ни другой информации о доступности на ней не было. Наконец на шум выглянул охранник, затем вышли сразу два заместителя главного врача, очень недовольные нашим визитом без предупреждения и без санкций «сверху», а мы, заглянув в глубь помещения, поняли, что Катя дальше тоже не проберётся. Ибо путь ей преградил высокий порожек, на который никакая коляска не заедет.
– Ваша больница для меня абсолютно недоступна, – констатировала девушка в ответ на отповедь представителей больничной администрации: мол, у нас для инвалидов вообще ничего недоступно, а выделяли бы деньги, тогда и инфраструктура была бы такой, как положено…
– Стоп! – прервал медиков спикер регионального отделения ОНФ Валерий Синцов. – У нас имеется другая информация. По официальным данным, на этот год на обеспечение доступности для инвалидов в Самарской области было запланировано свыше 85 миллионов рублей. То есть деньги выделяли, и немалые, только почему-то израсходованы они были не с учетом реальной помощи инвалидам, а для «галочки», что как раз и иллюстрирует якобы доступность в вашем учреждении. Другое дело, что такая же картина наблюдается не только в вашей больнице, но и во многих других общественно значимых местах Самарской области.
Следующей в очереди была станция метро «Советская». Екатерина не стала и пытаться съехать по специальной колее для колясок, проложенной параллельно с лестницей. Даже по ширине она ей не подходила, не говоря уж о крутизне. «Тут недолго и голову сломать», – призналась девушка.

Не уступают в мастерстве создания лжедоступности государственным учреждениям и частные. Вот аптека «БИОМЕД», расположенная неподалёку от входа в метро. Пандус имеется, но въехать по нему нереально. Вроде бы внизу есть даже кнопка вызова помощника, но расположена она так, что человек на коляске до нее попросту не дотянется. Ну, допустим, попросит он прохожего помочь ему нажать кнопку вызова, и что дальше? Мы сыграли роль такого прохожего, кнопку нажали, и не один раз. Безрезультатно. Прождали минут пятнадцать, никто на вызов не вышел. Потом выяснилось, что кнопка попросту не работает.
– Вообще, в этом вопросе всплывают вопиющие факты, – рассказывает Валерий Синцов. – Возьмем, к примеру, музей Алабина. Как мы выяснили, без сопровождающего инвалид туда попасть не сможет. Но даже с сопровождающим музей остаётся недоступным для инвалидов. Приобретенные два года назад устройства, помогающие колясочнику спускаться и подниматься по лестнице (стоимость каждого из них – 150 тысяч руб­лей), не действуют, потому что никто из сотрудников музея не удосужился за эти годы разобраться в их работе. И такой пример. Администрация самарской детской спортивной школы № 3 попросила у города 500 тысяч рублей на установку пандуса (в самой спортшколе есть тренажеры, на которых могли бы заниматься дети с инвалидностью), но город отказал, хотя эти деньги по программе «Доступная среда» ему выделяет область.
Недоступны общественно значимые места и для инвалидов по зрению. В том числе и станции метро. Там нет системы звукового оповещения на остановках, нет тактильных полосок на верхних и нижних ступеньках лестниц. А в супермаркетах с самообслуживанием не маркированы продукты, поэтому слепой человек вообще не в состоянии самостоятельно что-то себе купить. Зато отличились в Тольятти, сделав в ЦСО стеклянные двери, без светозащитных маркеров, без тактильной плитки, и в результате слабовидящие люди разбивают себе об эти двери головы…
– Поймите, добиваясь обеспечения доступной среды, мы, колясочники, хлопочем не только о себе, – объясняет Екатерина Сизова. – Настоящая, а не фиктивная доступность нужна всем нам! И мамам с детками, и бабушкам, и даже абсолютно здоровым людям. Знаете, какую любопытную картину мы наблюдаем каждый день? Наш кабинет помощи и реабилитации инвалидов расположен рядом с поликлиникой. Туда ведет лестница, а к нам – пандус. И большинство людей, направляющихся в поликлинику, предпочитают подниматься и спускаться по нашему пандусу, а не по больничной лестнице. Вот и ответ на все вопросы. Человек интуитивно выбирает то, что ему удобнее.

ОТ РЕДАКЦИИ.
Словосочетание «чиновничье кресло» давно уже стало образным выражением, обозначающим не только удобную офисную мебель, но и весьма доходное и уважаемое рабочее место. Которое, как правило, если удалось туда попасть, очень неохотно покидают. А теперь на минуточку представьте себе фантастическую картинку: наши родные аппаратные работники всех уровней власти дружно на колясках едут принимать очередной объект. При этом им совсем не обязательно реально ломать себе ноги или повреждать позвоночник. Достаточно просто на время пересесть из кресла в коляску и прочувствовать весь путь инвалида на себе. Вот тогда наверняка у нас резко сократится число псевдодоступных объектов – пандусов при входе в больницы и аптеки, которые впору брать приступом скалолазам, а не людям с инвалидностью, нефункциональных лифтов и неработающих кнопок для вызова. Не будет и фантастических сумм, бездарно потраченных для сотворения видимости доступности.

Марина ГОНЧАРЕНКО.
Фото Романа ГРАМОТЕНКО.