СУМАСШЕДШИЕ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?»

Самара, 8-я просека, 54. Поселок из пары десятков уютных одноэтажных коттеджей общей площадью 2044 квадратных метра. Непосвящённому – ни о чём: такого жилья, даже более объёмного и респектабельного, в округе пруд пруди. Мало кому ведомо, что здесь уже десять лет располагается уникальное в России стационарное учреждение малой вместимости для инвалидов-колясочников. И только избранные в курсе, что вскорости вся эта уникальность, может статься, прикажет долго жить.

Навряд ли в области сыщется ещё одно лечебно-оздоровительное заведение, какое с добрыми намерениями и дальновидными планами на развитие неоднократно посещали поочерёдно все без исключения самарские губернаторы постсоветской поры. Вкупе с прочими высокими представителями, народными да заслуженными артистами, зарубежными гостями и прочая, и прочая. Ощутить себя благодетелями и удивить коллег был резонный повод: пансионат – как бы не единственное во всей державе место, где жизнью и судьбою изувеченные наши сограждане могут существовать по-настоящему комфортно. Отдельное просторное жильё со всеми мыслимыми удобствами, постоянная медицинская опека, доброе питание, индивидуальные гаражи для личного инвалидского транспорта, кругом сплошные пандусы, чтобы на колясочке заехать и наоборот. Во время казённых визитов довольно часто и крайне непатриотично звучало: мол, прямо как в Америке. Хотя на поверку оказывается, что у нас-то и получше.
Тут нынче 34 человека, и они здесь среди равных. Разница, может, в средствах передвижения: у одного коляска на электрическом ходу, у другого – ручная. Но это их территория, их малый оазис в нынешнем жестокосердном мире, где они за десять лет успели худо-бедно выстроить свою жизнь. Кто-то дистанционно получил образование, кто-то сумел организовать семью (даже детей планировали, но на это потребно особое разрешение), все обзавелись определённым скарбом, все подружились и живут единым недужным сообществом.
А теперь их оттуда вознамерились расселять по иным, вроде как профильным, учреждениям. Потому что контракт на проживание у них оформлен до 31 декабря текущего года и продлевать его более никто не собирается. Чаще всего в грядущей гео- и биографии хворых людей на колясках с 8-й просеки звучат Большая Глушица и посёлок Мехзавод. Некоторые из них там уже бывали, все в один голос утверждают, что это – заведомое ухудшение условий, а стало быть, нарушение законодательства. Они вон даже бумагу в адрес губернатора отправили, но оттуда – ни отзвука, ни слова, ни привета.
Вот за последние лет пять я впервые осознал и вытерпел свою социальную востребованность как журналиста. Во время визита в тот самый пансионат в конце этого сентября. Впрочем, «визит» и даже «посещение» – это для великих людей, я же туда проник. Оттого, что последний раз мои коллеги по перу и эфиру здесь широко обозначались 14 апреля прошлого года, когда губернатор Николай Меркушкин, депутат Госдумы Александр Хинштейн и председатель правления Пенсионного фонда России Антон Дроздов торжественно открывали здесь социально-бытовой корпус. Строившийся аж с 2006 года и вставший областному бюджету в 107,9 миллиона рублей, а федеральному – ещё в 26,7 миллиона. Монументальное строение общей площадью 1441 квадратный метр (это всего на четверть менее площади всего коттеджного жилья для инвалидов) всесторонне запечатлели, опубликовали – и тем сердце успокоилось. После чего допуск представителей СМИ на территорию мини-поселения стал категорически запрещён. Ну, у меня дача в сотне метров ниже обители колясочников, я там сызмала знаю каждый куст и каждую дырку, и «территория закрытого содержания», каковой её объявили, сильно проблемной не явилась. Мне позвонили – я пришёл.

Они съехались на своих колясках – человек восемь. Рассказывали наперебой о своём житье-бытье. Горевали насчёт новогоднего грядущего выселения. Я тут намеренно не называю имён-фамилий, дабы не навредить и без того несчастным людям (хотя чем им ещё жизнь испортишь – однако же, как выяснилось, возможно). Далее – с диктофона, и эту запись я никогда не удалю, во всяком случае, до января 2016-го:
– Закрыть пансионат для колясочников нельзя. Но что им стоит слово «ликвидация» заменить на «реорганизация». И будет следующий эксперимент над такими же несчастными людьми…
– У нас тут в основном инвалиды первой группы, у которых есть рекомендация: нуждается в постоянном уходе. Какие рабочие места, когда большинство из нас изначально нетрудоспособны?..
– Пансионат на Мехзаводе от силы примет две-три семьи, в Большой Глушице – вообще детский профиль. Там никаких условий нет. В сортир очередь до десяти человек. Колясочника положат на койку – будет лежать, а здесь пациент двигается…
– Нам сказали: «Мы вам меняем поставщика услуг». То, что у этого поставщика ничего не приспособлено для людей на колясках, никого, видимо, не волнует. А среди нас только двое-трое ещё способны встать на костыли – и то при крайней необходимости…
– Этот реабилитационный центр нам не нужен. Сплошная показуха уже три года как. Мы раз попытались туда зайти, а нам в ответ: дескать, вы в колясках, не дай Бог, ещё поломаете чего-нибудь…
Поскольку профессия подразумевает необходимость по возможности выслушать обе стороны конфликта, автор этих строк не вдруг и не сразу, но добился аудиенции у директора пансионата Р.И. Калмановича. Для этого пришлось нечаянно прогуляться по всем двум с небольшим этажам уже упомянутого здесь социально-бытового корпуса (он же реабилитационный центр). Вот не нарочито, не чтобы кому-то в укоризну, но это здание в самом деле стоит вхолостую. Столовая работает, из кухни вкусно пахнет, во всех остальных кабинетах – вакуум, пустота космическая. Ну ладно местные обитатели, которые колясками чего-то исцарапают, – там и сторонних любителей реабилитации не наблюдается, там вообще никого нет. На кой ляд сюда вбухали под полторы сотни казённых «лимонов» – ну не ради же одноразовой показухи 14 апреля 2014 года?
С г-ном Калмановичем у нас беседа случилась краткая, однако конструктивная и обоюдно нервная. На диктофон он наотрез отказался вещать, поскольку вроде как должен на то получить разрешение от профильного министерства. Так, на пальцах, пояснил, что главная его задача – чтобы все были здоровы. На мой приватный вопрос: мол, правда ли, что одного пациента с трудом, но удалось уже уломать на переезд в Большую Глушицу, – директор ответил, что это конфиденциальная информация, разглашение коей нанесёт вред всем подряд. И опять последовала ссылка на необходимость консультации с руководством. Логика, по моему разумению, воистину убийственная: говорить о пациенте нельзя, а вот отправлять его с намоленного места, где он покамест в движении, к чёрту на кулички, где он наверняка сляжет, – это, типа, на здоровье.
Впрочем, я Романа Исааковича не сужу и даже как-то понимаю. Поставили этого высокого, красивого и, наверное, здорового мужчину с единственной целью – зачистить заведение, где одни сплошь калеки на колясках. Не велели всуе тревожить начальство, даже если телефон под рукою и позвонить министру Марине Антимоновой обойдётся от силы полминуты по времени и максимум рубль деньгами. Стандартное поведение арбитражного управляющего, честно (надеюсь) исполняющего возложенные на него обязанности. Вопрос: кем возложенные?
Версию, что нынешних обитателей пансионата вместе с их колясками и скарбом вышвырнут с новым годом, почитай, никуда, а взамен них туда заселят детей-инвалидов, считаю безнадёжно абсурдной. Дети – оно, конечно, святое, но они после вырастут и их снова придётся удалять из относительно нормального существования. Конвейер налаживаем, что ли?
Беда, что земля там, вокруг Поляны Фрунзе (уж извините, никак не привыкну, что она теперь Барбошина, да и что за причуда называть местность в честь конкретного разбойника, каких в его времена обозначали термином «тать»), больно сладкая. Неровен час, и до миллиона за квадратную сотку подрастёт. А под пансионатом для инвалидов-колясочников эдакой землицы сразу несколько гектаров. Калькулятор теперь у каждого в телефоне или в компьютере, считайте.
Мои неровные организмом, но бойкие умом собеседники с 8-й просеки, 54, подсказали ещё такой вариант. Якобы возможно, что предстоящая зачистка неким образом связана с ЧМ-2018, и их былые коттеджи, что неподалёку от стадиона, понадобятся ради… Ну, в общем, ради как всегда. Что стало бы совсем грандиозной подлостью.
Ладно. Доживём – увидим. Что до заголовка этих заметок, то он заимствованный, хотя я с высказанной мыслью полностью солидарен. В конце 1943 года Константин Симонов опубликовал в «Красной Звезде» под этим заголовком очерк о поголовном расстреле оккупантами в Таганроге 450 пациентов тамошней психиатрической больницы. Тогда из толпы умалишённых в адрес фашистов прилетела именно эта фраза. Позднее статья Симонова была перепечатана сразу несколькими ведущими британскими и американскими изданиями, что, по мнению ряда экспертов, улучшило поставки по ленд-лизу и даже ускорило открытие второго фронта.
Не претендуя на эффективность публицистики Константина Михайловича, я всё-таки наивно надеюсь, что вот эти строки – хоть на полминутки, хоть вполглаза – попадут на стол Тому, Кто Умеет Принимать Взвешенные Решения. Охота верить, что такие люди в 63-м регионе ещё не перевелись.

Александр ВЛАДИМИРОВ.
Фото Романа ГРАМОТЕНКО