Гетто для сирот?

На прошлой неделе в Перми обстоятельно и жарко обсудили дома, построенные для выросших сирот.

Событие для нашего региона серьёзное. Нет, не обсуждение, конечно, а сам факт строительства такого количества социального жилья для конкретных людей. В Перми это семь домов, в крае — много больше.

Собственно, масштабы и стали катализатором обсуждения. Есть там аспекты технологические, но они вторичны. Главное, как кажется, вопрос социальный: концентрация выпускников детдомов в одном месте (в трёх, если быть точным), как полагают эксперты, может привести к образованию маргинальных «резерваций». Насколько это реально?

Проблема «социальных рисков компактного заселения» — дело для нас новое и не новое одновременно. В СССР принцип Бальзака «бедность заразна» был неактуален в силу распространения оной бедности на 90 процентов населения. Девяностые годы непринуждённо превратили в гетто целые города, что уж там об отдельных домах думать. Так что методики нам надо придумывать заново. Или брать имеющийся опыт. А он есть.

Надо сказать, что от вопросов обеспечения жильём неимущих болела голова ещё у властей Древнего Египта и Афин. Но самый известный пример из такого рода экспериментов дал нам XX век и США: грандиозный проект «Прюит-Игоу», созданный в Сент-Луисе, штат Миссури, он же — главная страшилка социальной застройки. Тридцать три одиннадцатиэтажных дома, объединённых в один микрорайон, зелёные зоны, грамотно спланированные и хорошо оборудованные квартиры. По-нашему — «малосемейки». Плюс обустроенные подвалы, прачечные, спортзоны и прочее великолепие, включая школу, детский сад и церковь. В 1954 году туда въехали тысячи очень бедных семей, чтобы жить в нормальных условиях. Однако они быстро превратили свою жизнь обратно в ад. Белое население сбежало оттуда в течение первых 5 лет. Через десять лет комплекс превратился в главное криминальное гетто Сент-Луиса. Через 15 лет его официально признали зоной бедствия и в течение последующих двух лет всех жителей расселили, а дома сровняли с землёй. Бальзак оказался прав.

Означает ли это, что социальное жильё строить вообще нельзя? Тем более, для детей-сирот, которым наша система предоставляет, мягко говоря, не очень много возможностей для нормальной самостоятельной жизни и социальной адаптации? Я и сам, если честно, думал, что нужно идти путём выкупа площадей в уже построенном жилье, «размывая» льготников и «обычных». Но есть и другой взгляд. Относительно быстро снабдить этих людей жильём — читай, главной стартовой позицией в жизни — можно только путём целевой застройки, потому что это намного дешевле. Второе — те, кто въедет в дома на Делегатской или Исхакова, в большинстве отсудили своё право на квадратные метры. Сами ли, с помощью ли опекунов, общественных центров или гражданских юристов — не важно. Они это сделали, значит, не беспомощны. Кроме того, по сегодняшнему федеральному законодательству выпускникам детдомов нельзя выдавать сертификаты на приобретение жилья, а только жилплощадь в натуральном виде. Два последних пункта важны, но не очень, а вот первый, как мне кажется, — это очень важно.

И вот мне лично неясно: что лучше? Дать сиротам быстро, но с риском не выдержать груз социальных проблем свой шанс или сделать это много медленнее, уменьшая тем самым риски будущие, зато увеличивая риски сегодняшние?

У этой истории на самом деле есть один совершенно однозначный плюс. Раньше и проблемы такой не было, и обсуждать было нечего, поскольку жилья для выпускников детдомов не строили.

А теперь это жильё есть.