Храните читанные письма

В субботу, накануне Дня железнодорожника, в локомотивном депо Хабаровска состоялось представление книги «Здравствуйте, дорогие наши!». Ее автор Игорь Коц неслучайно выбрал железную дорогу местом презентации. В книге рассказывается о его отце, работавшем начальником депо, о его матери, враче дорожной больницы.

Они рано ушли из жизни, но их помнят, о чем говорили ветераны депо и больницы в подробностях, от которых у них самих наворачивались слезы. Да и прилетевшего в Хабаровск седовласового автора они помнят мальчишкой с Гупровского городка, учеником 5-й школы. После учебы во Владивостоке на отделении журналистики Дальневосточного университета Игорь работал в «Молодом дальневосточнике». Его пригласили в «Комсомольскую правду», потом он редактировал «Советский спорт», а недавно возглавил журнал «Родина».

Его книга необычна: она состоит из писем матери, к некоторым из которых он написал пояснения. Естественно, с позиций сегодняшнего дня, поскольку письма, адресованные родным, Татьяна Ефимовна Коц, до замужества Терешенкова, отправляла в 50-70-е годы. Хотя пояснения обращены к ней, и это пронизывает их редкостным сыновьим теплом.

Письма личные, но в них не только дела житейские, не только производственные успехи и незадачи Саши, как называла она в переписке Александра Моисеевича Коца, мужа и отца своих детей. Из привычных будней складывается эпоха, ее свершения и провалы, ее люди, которые любили, растили детей, трудились.

«Приамурские ведомости» предлагают вниманию читателей некоторые страницы этой книги.

12 ноября 1952 года

Интересно, как вы провели праздники? Были ли где-нибудь или нигде не были? У нас они прошли хорошо, спокойно, благоразумно как-то. Саша с 6-го на 7-е ночь дежурил. Однако днем 6-го, глупыш, вспомнил, что на праздники мы должны купить друг другу подарки. Взял днем в депо машину и прикатил в магазин. Вместе с какими-то приятелями забежал домой, оставил подарки на столе и укатил. А дома ералаш!..

6-го я до 2-х часов ночи канителилась, мыла пол, гладила белье, сделала винегрет. Саша приехал в 6 часов утра. До 10 поспал, и мы пошли разыскивать деповскую колонну (наша б-ца почему-то не демонстрировала свою мощь). Продемонстрировала я вместе с депо.

9-го с утра пошла в обход в больницу, сделала там две пункции спинномозговых, осмотрела тяжелых, описала новеньких и побрела домой. Прихожу, Саша уже вытопил печь и кряхтит над балконной дверью. Он ее проконопатил, засыпал опилками, подбил войлоком снизу, и в комнате сразу стало теплее.

13 мая 1953 года

В это воскресенье Саша открыл балконную дверь, а потом мыл пол. Я, чтобы не видеть его за этим сугубо бабским занятием, ушла на базар. С базара приперла не что иное как ковровую дорожку. Правда, всего 2 метра, но красивая и широкая: бордовая с зелеными полосами по краям.

Я, кстати, дала денег знакомой проводнице, и она привезла мне из Благовещенска 2 десятка яиц. Правда. Яйца мне уже надоели, приелись. Но сашка пичкает меня чуть не насильно. «Это же белки: они нужны и тебе , и сыну… - Нет, дочери! - Ну дочери, какая разница?»

17 сентября 1953 года

Здравствуйте, дорогие мои родные!

Сейчас около 8 вечера. Саша приедет через полчаса (пока он приезжает точь в точь в 8.30, к купанию). Наташка лежит поемши и потому благодушно рассматривает петуха и курочку, которых ей в виде коврика повесили над кроваткой. Кроватки, собственно, еще нет, сделают дня через два-три. А спит она пока в качалке на подушке.

10 июня 1955 года

Здравствуйте, дорогие мамочка и папочка!

Вот уже 3 дня как мы в Москве. В 1-й день обошли универмаги, но ничего не купили, т.к. везде очереди. Товаров много хороших, но светлых пальто из габардина нет. Везде коверкотовые, купить?

Сегодня были в Третьяковке, впечатление очень хорошее. В 1-й день на Красной площади видели Неру; он возлагал венки к Мавзолею.

7 апреля 1956 года

Я поняла, что мама собирается ехать сюда на той неделе. Правда это? Я, конечно, рада видеть маму в любое время. Но не лучше ли приехать потом, чтобы посмотреть на второго внучонка?

На той неделе и впрямь рановато. Я появлюсь на свет через 23 дня.

20 июня 1956 года

Здравствуйте, дорогие наши!

Наконец-то выбрала время написать Вам. Помогло то, что нынешнюю ночь я более или менее выспалась.

Все мы здоровы, только Саша сильно загорел в подшефном совхозе, и сейчас весь в волдырях.

Игорь стал толстеньким, здоровым мальчиком. Спокойный вообще-то, но бывают дни, что ему не спится, и тогда я начинаю нервничать. Что плохо, так то, что в эти дни я без толку ругаю Натку. Но миримся мы с ней очень быстро…

27 октября 1956 года

Саша сегодня встречает начальника дороги. К празднику им опять вручено Красное знамя горкома КПСС. С институтскими занятиями дело приостановилось: нет, конечно, времени. Хотя он уверен, что все сделает.

Случаем радио, как и Вы. Мало приятного, что происходит в Венгрии. Видимо, действительно терпеливей русских нет. А политика наша не везде применима и незачем было навязывать ее.

Вы слушали, конечно, заявление Хрущева. «Если мы уйдем из Венгрии, это подбодрит американцев, англичан и французских империалистов. Они пойдут как нашу слабость и будут наступать».

В Венгрии уже несколько дней тлеет революционное восстание. Но через неделю, 5 ноября 1959 года, сюда решительно войдут советские войска под командованием маршала Жукова, и все встанет на свои места. 2652 погибших с венгерской стороны, 669 - с нашей. И четвертая звезда Героя Советского Союза на груди Георгия Жукова - «за подавление венгерского контрреволюционного мятежа».

9 апреля 1957 года

У Саши на днях был приступ, наверное, ангионевроза сердца. Схватило его в автобусе, да так, что он проехал лишнюю остановку, не мог встать… Я перепугалась, не инфаркт ли, переворошила всю литературу. Договорилась об электрокардиографии. Но он не пошел и нитроглицерин пить не стал, так и ношу в сумочке. Я убедила его, что это от курева, и он бросил курить: умирать-то никому не хочется…

Ты - врач, твоя мама - врач, его родители - врачи. Всего-то и надо - заставить его сделать ЭКГ. Я понимаю, что он безумно упрям, нужно ругаться и тащить его в больницу на поводке. Но ты ведь не зря перепугалась: это инфаркт, перенесенный, на ногах. Предпоследний…

1 января 1959 года

Для Саши Новый год начался очень неудачно. По его выражению, как будто несчастья собирались весь год и обрушились в новогоднюю ночь. И случай травматизма есть, и порчи всякие, и невыходы на работу. Он сегодня уже пригорюнился. Говорит, хоть бы сняли в машинисты…

11 мая 1962 года

Жизнь моя течет не в обычном русле, ибо изменилось главное - работа, обязанности администратора (старшего педиатра) для меня действительно новые. Штат такой: врачей 7 человек (без меня), сестер 19 человек, санитарки 3. Врачи мне все известны, характеры у них разные, может быть, придется и понервничать.

11 августа 1963 года. После отпуска

Саше дали премию 70 рублей. Если бы не ремонт, который мы затеяли, что со скрипом дожили бы до первой зарплаты. А так он истратит их на ремонт, да еще добавит из кассы взаимопомощи: краска тоже ведь за наш счет. В общем, ремонт обойдется рублей в сто. На летучем семейном совещании, где повестка была: «Как прожить месяц», саша посоветовал экономить на еде. Спрашиваю: не покупать сахар и масло? Нет, говорит, не покупай мяса; варили же в войну постные супы…

11 февраля 1964 года

Вчера вечером Игореша, придя со школы, приступил ко мне с вопросами: были ли мы или наши родные на войне? Им, видите ли, предложили у такого бывалого солдата взять интервью и назавтра в классе рассказать. Отвечаю ему, что нет, не были.

Отцовский 1927 год не успел на фронт. Школу военных техников отец закончил в 1945-м, и то, что его паровоз возил грузы для операции Красной Армии, - конечно, не в счет. Я мог бы гордо рассказать одноклассникам о деде-фронтовике Моисее, который послужил еще в гражданскую и у белых, и у красных. Но его война закончилась 21 января 1938 года в подвале НКВД.

18 января 1967 года

Посмотрели с детьми кино «Республика ШКИД» и «Первая перчатка». «Республика» произвела на ребят особенное впечатление. Наташа за каникулы ухитрилась посмотреть ее 4 раза. Подобрала все песни оттуда и поет их без конца, особенно «жалистую» про кошку…

24 марта 1969 года

Ходили в кино не «Мертвый сезон». Перед фильмом демонстрировали журнал «Дальний Восток», где показывали похороны в Имане пограничников, убитых китайцами. Зрелище жуткое, ряд гробов, прощание близких, трупы все забинтованы. Зал весь хлюпает, и страшная злость у всех.

Про забинтованные трупы – точная деталь врача. Китайцы издевались над убитыми, кололи штыками. А вот злость, мама, слишком мягкое слово. Даже меня, 12-летнего пацана, трясло от ярости. Я и сегодня, разбуди среди ночи, без запинки назову пограничников с Даманского: Стрельников, Леонов, Бубенин, Бабанский.

8 января 1970 года

Мы вчера ходили на именины к врачу Малютиной всей компанией врачей и ассистентов. К ее именинам в «ТОЗе» появилась большая статья под рубрикой «Коммунисты ленинского призыва» (она в партии с 1925 года). Самое интересное, что она эту статью не читала, руки не дошли. Мне поручили ее торжественно прочесть, и Гликерия Васильевна прослезилась.

Это была идейная часть именин, а потом извлекли на свет божий «Хиромантию» издания 1918 года, сделанную в виде фотокопий ее сыном, и все горячо принялись рассматривать у себя и у соседей линии рук, и читать объяснения к ним. У меня, надо сказать, лини неважные и даже «ранняя смерть». Но поскольку мне уже 40, то все решили, что хиромантия это сплошной обман.

24 марта 1970 года

Здравствуйте, дорогие наши!

Вынуждена огорчить Вас: пишу из больницы после операции, хотели сделать частичную операцию, но, посмотрев гистологию, сделали радикальную.

Сейчас я окружена вниманием, ходят все по очереди. Дома тоже неплохо справляются, даже ходят и носят бульоны мне, а себе стряпают пельмени.

Саша Вам не сообщал, не решался. Я же думаю, если Вам позволяет здоровье, то Вы все же приезжайте…

1 ноября 1970 года

Саша ходит ежедневно, он очень устал и измотался. Надо ему в отпуск…

Устал и измотался, почти рефрен… Однажды, уже выписавшись, ты попросила меня сходить в магазин за молоком. Я из коридора недовольно крикнул, что некогда, и тут же получил тяжелый удар в челюсть. Я даже не пикнул, чтобы ты не услышала.

Первый и последний раз в жизни ударил меня отец. Только тогда до меня и дошло, насколько все с тобой страшно.

4 мая 1971 года

Ребята и Саша ухаживают за мной с прежним энтузиазмом. Погода стоит дождливая, с тучами. Я пока не гуляю. Да, Саша получил из мастерской зимнее пальто, сшито неплохо. Ну, пойдет уже на следующий год.

Следующего года не будет. Через 25 дней, услышав грохот упавшего тела, я брошусь в ванную, выбью дверь и увижу отца, лежащего на цементном полу. В белой майке и черном трико, с полотенцем в руке.

«Попрощайся за меня с папой», - попросила ты в день похорон, когда я зашел в твою комнату перед выездом; у тебя прострелило поясницу, ты неподвижно лежала на кровати и смотрела на меня сухими глазами. И все те часы, пока в управлении железной дороги шло прощание, пока ехали на кладбище, пока плакали выступавшие на панихиде и ревели тепловозы от Архары до Южно-Сахалинска, - я со страхом думал о том, что надо поцеловать лоб отцу. И не смог…

Публикацию подготовил Михаил КАРПАЧ.

На снимке: Татьяна Ефимовна и Александр Моисеевич с Наташей и Игорем.

Фото конца 50-х годов.