АРС-ПРЕСС

Первое послевоенное лето выдалось на редкость погожим. И осень была тёплой, а зима – мягкой. Словно сама природа, радуясь окончанию войны, старалась как-то помочь людям с налаживанием мирной жизни.

А работы здесь был непочатый край. Перемолотая войной Восточная Пруссия лежала в руинах…

Кому же пришлось первым засучить рукава и налаживать тут новую жизнь? Об этом даже в песне поётся: «В славном сорок пятом ты пришёл солдатом…» Среди пришедших сюда с боями воинов Красной Армии оказалось много будущих калининградцев, ковавших уже трудовую славу янтарного края.

Но в числе самых первых было немало и тех, кто попал в Пруссию ещё во время войны – в унизительном статусе «остарбайтера». Как, например, Константин Васильевич Литвинюк.

В Германию его угнали из Киевской области. Малолетний батрак горбатился за скудную еду на бауэра в районе нынешнего польского Венгожево.

После освобождения в мае 1945-го Костя оказался в Кёнигсберге. На пересыльном пункте, который находился на теперешней улице Кутузова, его спросили:

– Моряком быть хочешь?

– Хочу!

Парня определили в только что созданное агентство по перегону речного флота. Так он и стал одним из первых калининградцев…

Мария Бурлака тоже батрачила. После освобождения устроилась курьером в мастерские по ремонту речных барж (будущий Калининградский судоремонтный завод речного пароходства).

Директором там был Василий Урженко. Победу он встретил в Тапиау (Гвардейск). Позади у него были бои под Ленинградом, окружение, побег из лагеря для военнопленных в Литве, служба в партизанском отряде в лесах Белоруссии. А до войны он окончил речной техникум в Херсоне, затем поработал механиком на Береславском моторно-ремонтном заводе. Вот и назначили его 18 июля 1945-го директором мастерских по ремонту речных барж.

Директору понравилась одна скромная, ответственная, старательная подчинённая. Любовь оказалась взаимной. Правда, оформить отношения им с Марией удалось лишь в 1947-м. Зато когда наконец зарегистрировались, то получили свидетельство о браке с красивым номером «100»…

А вот Мария Витальевна Зельманчук приехала по путёвке комсомола.

– По окончании школы ФЗО нас в конце мая 1945-го привезли из Вологды в Москву, где формировался эшелон. Ожидая отправки, жили в какой-то школе. Лишь 1 июля нам выдали спецовку, подъёмные, посадили в товарные вагоны и куда-то повезли.

Ехали долго, с бесконечными остановками. В Минске целую неделю простояли. Порой задержки были вызваны завалами на путях. Вылезем, расчистим путь – снова вперёд, неведомо куда. Однако нас это не пугало. Молодые были, весёлые. Ехали, песни пели.

Так с песнями и добрались в итоге до пункта назначения. Которым, как выяснилось, был Кёнигсберг. 17 июля выгрузились и три дня потом жили в канавах возле путей.

Наконец за нами прибыли полуторки и повезли в нынешний посёлок Октябрьский, что на окраине Калининграда. Дома были целые, только без стёкол в окнах. А работать нас определили на ЦБЗ-1.

Там, кроме наших, работали немцы. Помню одноногого Курта, Марту с двумя детьми. Хорошие были люди, добрые. Общаясь с ними, я и немецкий немного выучила.

В выходные тоже работали. Разбирали завалы, благоустраивали посёлок. Причём никто нас не заставлял. Всё делали по своей воле. Мы ж комсомольцами были…

Всей Пруссии досталось во время войны. Но особенно жутко выглядела прусская столица – почти весь город лежал в руинах. И жизнь в нём соответствовала его виду. Водопровод, канализация, электросети – всё разрушено. Из-за антисанитарии расплодились крысы, которые начали нападать на спящих людей. Развелось невероятное количество мух. Вши стали нормой жизни. Расчищены были лишь главные улицы. Никакого общественного транспорта. А ходить даже по центру следовало с опаской: того и гляди в завалах ногу поломаешь или на чём-нибудь подорвёшься. Не говоря о том, что вовсю орудовали шайки. Бывшие немецкие военнослужащие, власовцы, дезертиры из Красной Армии, понаехавшая шпана. В погружённом во мрак Кёнигсберге каждую ночь звучали выстрелы…

На таком общем фоне оазисом созидания выглядело строительство мемориала 1200 воинам-гвардейцам. Одним из тех, кто там трудился, был Александр Студинский – будущий почётный гражданин Калининграда, а в ту пору – гвардии старший лейтенант.

– Было нам нелегко, как говорится, не до жиру – быть бы живу, – рассказывал Александр Иосифович. – Однако памятник – это святое. Ради него изыскивались материалы, люди недоедали, жили абы где, но работали по-стахановски.

Открытие мемориала состоялось 30 сентября 1945-го. И это был первый подобный памятник в нашей стране.

А чуть раньше, 17 сентября, открылась первая школа (ныне – гимназия № 1 в областном центре). Да, нужно было поднимать из руин заводы, разминировать и засевать поля, налаживать элементарный быт. Однако среди первоочередных задач было и открытие школ. Не зря же говорят: ученье – свет, а неученье – тьма.

Ребят советских здесь уже хватало. Сыновья полков, дети офицеров, вызвавших сюда свои семьи. Одним из первых учеников оказался 17-летний вчерашний боец музыкально-похоронной команды Юрий Иванов. Потом он станет одним из лучших калининградских писателей.

«Начинают выкликать нас, девятиклассников, – опишет Юрий Николаевич тот первый учебный день много лет спустя. – Выстраиваемся. Сколько нас? Девять. Какие все похожие! Может, потому что почти все в военной форме? Гимнастёрки, галифе, сапоги. К нашему классу пристраивается восьмой, за ним седьмой и шестой…»

На шестом классе задержимся. Видите вон того мальчика, с выразительным лицом? Это Роберт Петкевич. Будущий поэт Рождественский.

Его мама была военным врачом. После Победы часть, в которой она служила, стояла в Пруссии. Когда отгремели бои, забрала сына к себе. И осенью 1945-го он пошёл учиться в единственную на то время в наших краях школу. Правда, проучился в ней всего год. А летом 1946-го уехал в Вену, куда перевели служить его отчима…

Меж тем были уже нужны и роддома, и детсады. Даже здесь, в «неметчине» с туманным будущим, наши люди заводили потомство. А первым официально зарегистрированным советским кёнигсбержцем оказался малыш мужского пола. Отцом его стал лейтенант Василий Короткий, матерью – служившая в той же воинской части рядовая Антонина Андреева. Их сын Лёня родился 26 октября 1945-го. Правда, свидетельство о рождении № 1 появилось только 7 января 1946-го. До этого, судя по всему, детей в Кёнигсберге просто негде было зарегистрировать.

Вскоре семья первого советского кёнигсбержца переехала в Тверскую область. Но это уже другая история…

7 ноября 1945-го в Кёнигсберге состоялся первый парад на площади Победы. Хотя тогда её в обиходе чаще именовали площадью Трёх маршалов (первые годы после войны на ней были установлены портреты Жукова, Василевского и Рокоссовского).

– Утро выдалось непраздничное, было хмуро, моросило, дул сильный ветер, – вспоминал тот далёкий день почётный гражданин Калининграда Пётр Афанасьевич Чагин, в ту пору служивший в комендатуре № 4.

Войска построились на площади и сегодняшних проспектах Мира и Советском. Гости расположились на трибунах. Все ждали командующего Кёнигсбергским особым военным округом генерала Галицкого. И вдруг с крыши здания, в котором теперь находится мэрия, сорвалась… бетонная плита. Лишь чудом никто не пострадал.

На крышу рванули особисты. Однако никого не обнаружили. Так и не удалось выяснить: диверсия то была или же плита сама упала.

А парад всё же состоялся. Галицкий, объехав на коне войска, поднялся на трибуну, произнёс речь. Затем был артиллерийский салют. Оркестр исполнил Гимн Советского Союза. И под дробь барабанов на площадь вступила первая колонна. После военных по площади прошли и колонны демонстрантов…

31 декабря 1945-го у нас редко где можно было увидеть украшенную ёлку. Праздновали скромно. Но зато с каким настроением встречали тот первый послевоенный Новый год!

– А уж какой мы тогда салют из ракетниц устроили!

Почётный гражданин Калининграда Василий Ананьевич Осиян ту ракетницу потом будет хранить всю жизнь.

10 февраля 1946-го советский народ избирал депутатов в Верховный Совет СССР. Ещё не существовало Калининградской области. Эта часть Восточной Пруссии считалась Особым военным округом. И проведение здесь выборов стало важным шагом по утверждению новой жизни на бывшей немецкой земле.

Кандидатом в депутаты в Совет Союза был выдвинут Галицкий, кандидатом в депутаты в Совет Национальностей – Косыгин, будущий советский премьер. В выборах приняли участие 100 процентов избирателей, отдав за кандидатов 98,8 процента голосов.

В тех выборах приняло участие всего 9,5 тысячи человек гражданского населения. Но с каждым днём гражданских становилось всё больше.

Виктор Владимирович Дюков приехал 9 марта 1946-го, из Калинина, в составе группы специалистов.

– Полторы сотни нас было. И мы должны были создать в Кёнигсберге вагонзавод. Кстати, в нашем эшелоне ехала и моя будущая жена. Только я тогда этого ещё не знал.

Жильё дали на нынешней улице Киевской. И на другой день – на работу. Хорошо помню, как шли туда первый раз. Мёртвый город… А оказавшись на предприятии, не знали, за что хвататься. Всё разрушено. И тем не менее уже 1 мая мы выпустили первый вагон.

Ехали мы не навсегда. В командировку, на 103 дня. А получилась командировка длиною в жизнь…

Однако за счёт командированных да «путёвочных» можно было решать лишь локальные вопросы. К тому же ехали они в основном в города, на конкретные предприятия или в «заказавшие» их учреждения. А между тем требовалось поднимать село.

Старт масштабному «переселению народов» дало постановление Совета Министров СССР от 9 июля 1946-го. Согласно этому документу в августе-октябре сорок шестого двенадцать тысяч семей колхозников планировалось переселить в Калининградскую область.

23 августа прибыл первый эшелон, доставивший 570 человек (160 семей) из Брянской области. Конечной станцией стал Гусев. Точнее, ещё Гумбиннен.

Вербовщики, зазывая народ в Пруссию, рисовали радужные картины. Дескать, там вас ждут пустые дома со всем необходимым, с огородом, садом. Заживёте!..

У кого-то и в самом деле получилось именно так. Однако большинство переселенцев всё же вспоминают о своих первых днях на новой земле иначе. Вот, скажем, что рассказала София Петровна Самойлова:

– После гибели отца (он был подпольщиком в моей родной Минской области) наша мама осталась одна с семью дочками. Жить было негде, всё сгорело. Вот мама и завербовалась в Калининградскую область.

Прибыли в Гвардейск, там распределяли по посёлкам. Мы попали в Суворово. Так как у нас семья была большая, нам дали двухэтажный дом. Четыре комнаты на первом этаже и одна на втором.

Дверей и окон не было.

На ночлег устроились на кухне, вместе с коровой и овцами. Утром пошли знакомиться с новым местом жительства. Заглянули в подвал, а там – немки с детьми выбирают гнилую картошку. Мы их напугались, они – нас…

Пухли они от голода, умирали на ходу. Только и нам несладко жилось. Картошка гнилая – это ещё хорошо было. Варили суп, пекли лепёшки из щавеля, крапивы и лебеды. А молоко, яйца, мясо сдавали государству, ничего себе не оставалось.

Тогда, в одиннадцать лет, и началась моя трудовая жизнь. В колхозе все работали – и стар и млад. Со школы придёшь – и на работу. А учились бедно, один учебник на всю деревню, ходили, переписывали его. Ручки сами делали – вставляли в палочку пёрышко. Писали на чём придётся…

В общем, тяжело было и в городе, и на селе. Но никто из ветеранов становления области не жалуется, вспоминает те годы с теплотой. «Трудное прекрасное время», – как написал Николай Георгиевич Морозов, приехавший 2 марта 1946-го, чтобы участвовать в создании у нас целлюлозно-бумажной отрасли.

А под занавес того же года в области появилась своя газета. Подробно об этом расскажем в декабре 2016-го. Пока же заметим только, что выход первого номера «Калининградской правды» для первых калининградцев стал знаковым событием. Вот, например, как описала свои тогдашние чувства рентгенолаборант роддома №1 Н. Грязева (имя-отчество, к сожалению, выяснить не получилось): «Кругом разруха, немецкая речь и готические буквы на уцелевших вывесках. Свет, вода подавались с перебоями. Зачастую работу у себя в рентгенкабинете мы начинали в 22-23 часа, так как днём электроэнергии не хватало. Редко где увидишь дымящую фабричную трубу. Еле ползущие облезлые трамваи без стёкол…

И вдруг – газета! Своя собственная областная газета! У нас, приехавших сюда, в поверженный Кёнигсберг, исчезло чувство оторванности от «большой земли»…»

Из прошлого – в будущее

Последние новости