Тест на «беременность», или Стратегия вымирания

Если посмотреть на карту Нолинского района, по её условным обозначениям можно насчитать 75 населённых пунктов. По факту в районе 17 опустевших деревень, в которых люди давно не живут. Глядя на их дома, можно подумать, что на обезлюдевших улицах прошла необъявленая война. Иной горожанин скажет, что 58 живых населённых пунктов для отдельно взятого района не так мало.

Дополню: в 5-ти из них проживает по одному человеку,  еще в 16-ти - от 2 до 20 человек. Про инфраструктуру этих сёл и деревень говорить не приходится. Автобусного сообщения с ними не существует, как медицинских и образовательных учреждений, дорог и газовых коммуникаций. Процессы уничтожения российской деревни идут как минимум четверть века.

Произнес Кудрин фразу...

В свою бытность министром финансов, Алексей Кудрин произнёс фразу: “Сёла исчезают, потому что они неконкурентоспособны, там низкая производительность труда”. Спрашивается, перед кем не выдержала конкуренции российская деревня? Запад и Америка с молчаливого согласия российской власти целенаправленно наводняли нашу страну дешёвой продукцией сельского хозяйства, применяя так называемые демпинговые цены. Мясокомбинаты, например, по сверхнизким оптовым ценам покупали импортное мясо, и наши отечественные производители должны были работать себе в убыток, чтобы конкурировать. Зарегистрированные в оффшорах сетевые магазины десятки лет не принимают отечественные продукты на свои прилавки, а работают с импортом. О какой конкуренции можно говорить, если наше государство расходует лишь около 1 процента бюджета на поддержку сельского хозяйства, тогда как в других странах эта поддержка многократно больше. А сколько отечественных дельцов нажилось на рейдерских захватах сельхозпредприятий. При этом безнаказанно уходили от ответственности, оставляя после себя разрушенные колхозы.
Положительным примером организации сельхозпроизводства и быта на селе, безусловно, является Белоруссия, где за 6 лет государством было выстроено около 1400 агрогородков с развитой инфраструктурой: школами, больницами, спортивными комплексами, домами культуры, коттеджами, придомовыми участками земли, дорогами с твёрдым покрытием, с газовым отоплением. Там не стали уничтожать деревни, обрекая сельское население - как правило старшее поколение, перенесшее войну, - на вымирание. Эта страна не имеет ни нефти, ни газа, а зарабатывает валюту на продукции сельского хозяйства. И именно там нашли средства на решение социальных и продовольственных вопросов.

От бездарности власти?

Является ли подобное положение российской деревни стратегией или это следствие бездарности власти по отношению к селу - разницы для селян почти никакой, важен результат. Представьте себе больницу, из которой 25 лет выносят только трупы, но методы лечения больных и персонал при этом не меняют. Жутко от такой мысли, но при губительных результатах политика (стратегия) так и не меняется.
Давайте посмотрим на Европу и США, где рыночная экономика имеет вековые традиции. Там фермером считается любой, кто в течение года выращивает продукцию сельского хозяйства на 1000 долларов и более. Все, подходящие под эту категорию, получают госсубсидии, независимо от приближённости этих людей к власти. На каждый год с фермером заключается договор, согласно которому он обязуется вырастить определённый объём продукции, а государство - купить эту продукцию по конкретной цене.
Давайте посмотрим, кому идут государственные субсидии в России по линии сельского хозяйства. Оказывается, 12 крупных компаний в стране получают более половины всех льготных кредитов, а малый бизнес в сельском хозяйстве имеет лишь 8,1 процента удельного веса всей господдержки. То есть правительство распоряжается бюджетом в пользу крупного бизнеса.

Государственно-частное партнерство по-вятски

Кировская область в этом вопросе не исключение. На днях разговаривал с руководителем одного из сельхозпред-приятий, которое с трудом удерживается на плаву и годы никакой господдержки не получает. Но ежеквартально руководство обязано представлять отчёты в адрес департамента сельского хозяйства. Причём как в бумажном варианте, так и в электронном виде, хотя Интернет в той местности не работает, как и мобильная связь тоже. При задержке отчётности штраф может достигать 300 тыс. рублей. Штат управления сельского хозяйства в районе сократили, сейчас руководитель предприятия для представления отчётности вынужден ездить в областной центр. За 500 рублей наличными частник в служебном кабинете департамента за несколько минут заполнит электронный бланк отчёта. И за таким “удовольствием” нужно ехать почти за 200 км. Это государственно-частное партнёрство по-вятски.
О госсубсидиях тоже говорили. Оказывается, необязательно добиваться больших надоев от коровы, бумага стерпит всё, так как фактические результаты работы никто не проверяет. Можно, например, уменьшить количество коров в отчётах, а молоко неучтённых приписать другим бурёнкам. Одно из хозяйств района, например, приобрело новую сельхозтехнику на приличную сумму, однако субсидий, предусмотренных законом, ему не дали. Вся господдержка пошла крупным агрохолдингам. Причём есть такие элитные холдинги, которые свободные деньги помещают на счета банков под проценты, получая при этом прибыль. Зато производственные вопросы решают за счёт льготных кредитов, проценты по которым гасит государство.

Была бы твердая цена...

Обязательств по приобретению сельхозпродукции по твёрдой, заранее определённой цене государство у нас тоже не несёт. Оно предпочитает устраивать аукционы по отдельным госзакупкам, в результате чего не создаётся стабильности и гарантий работы для крестьянина. От этого банкротятся даже сильные, а большие урожаи - не гарантия получения прибыли. В Кировской области уничтожена инфраструктура отраслей АПК, создававшаяся десятками лет. Уничтожена система элеваторов, не обеспечен сбыт молока производителям. Сбыт продукции - одна из главных проблем. В результате в Нолинском районе, например, осталось на частных подворьях менее 200 коров. Такое их количество имела в советские времена одна средняя деревня, а сейчас весь район.
Смотрю отчёты департамента сельского хозяйства области и вижу, что многие годы поголовье крупного рогатого скота в регионе, включая коров, катастрофически снижается, население области и число занятых в сельском хозяйстве уменьшается. Например, в 1990 году коров на Вятской земле насчитывалось 361,6 тыс. голов, в 2006-м - 133,6 тыс. голов, а на 1 января 2015 года их осталось 82,1 тыс. голов. Молока в эти же годы было получено соответственно - 932 тыс. тонн в 1990 году, 585,5 тыс. тонн в 2006-м. и 483,4 тыс. тонн в 2014-м.
Фактически сельское хозяйство у нас стратегии развития не имеет. В результате банкротств предприятий земля в стране, включая нашу область, зарастает сорняками и кустарником. Если в 1990 году посевные площади в нашем регионе составляли 2193,9 тысячи гектаров, то к 2014 году они сократились до 857,8 тыс. га, то есть более чем в 2,5 раза. Если Европа делает ставку на фермеров, чтобы сохранить в сельском хозяйстве рабочие места, то у нас ставка сделана на холдинги и сосредоточение огромных площадей земли в одних руках, что резко сокращает потребность в рабочих местах.

Кому землю бесплатно?

В настоящее время в Госдуме рассматривается проект закона, по которому регионы получат право на бесплатную раздачу заброшенных земель, прежде всего в отдалённых районах страны, у бывших сёл и деревень. Предполагается 30 категорий граждан, потенциальных льготников, на получение бесплатной земли. Например, люди, которые не менее 10 лет были заняты на работах с вредными условиями труда. Но откуда эти соотечественники возьмут средства производства? Сравнивать закон со столыпинской реформой неэтично и несправедливо, тогда всё было продумано до мелочей, вплоть до переезда семей на новые места. Государство выдавало крупные суммы денег на обзаведение хозяйством, в том числе кредит с длительными сроками погашения и низкой процентной ставкой.
В России до сих пор фермерам запрещено строить дома на своей земле, запрещено забивать скот на личном подворье, система налогов и цен на энергоносители убийственна. У нас не введены жёсткие ограничения на торговые наценки продовольственных товаров. Государство предпочитает платить крестьянину пособие по безработице, но не стимулирует ведение личных подсобных хозяйств, которые господдержку не получают.
В России есть регионы, где развито фермерство, но их мало. Например, в Калужской области зарегистрировано 1850 фермерских хозяйств. Есть территории, где действуют интересные программы. Например, в Красноярском крае в 2009 году стартовал проект продажи местного молока в разлив из бочек, что помогает сбыту молока фермерам и значительно удешевляет стоимость продукции для потребителей. Только в Красноярске торговля молоком осуществляется из 46-ти бочек, а в районах края - ещё из 16-ти.

И не списать умершую деревню

Зашёл на днях в ЗАГС и попросил сведения о смертности и рождаемости по Нолинскому району. Цель проста: получить тест на “беременность” нолинской деревни - есть ли у неё перспектива жить дальше? Оказалось, что статистика ведётся общая, без выделения сельского населения. На мой взгляд, есть в этих правилах политическая составляющая: не показывать тенденцию вымирания сельского населения. По той же самой причине не происходит списания умерших деревень - цифра по России будет страшной. За последние 7 лет тенденция вымирания района продолжается, так как смертность значительно превышает рождаемость. Сельхозземли Нолинского района вовсе перестали “беременеть”: ежегодно в обработке находится порядка 7-10 тысяч гектаров пашни. Это уровень одного колхоза советского периода. Такая вот печальная статистика.
Между тем только за 11 лет действия федерального закона, направленного на оздоровление сельхозпредприятий, пройти эту процедуру удалось менее одной тысяче из 13000, подвергнутых банкротству.

Александр Чупраков, Нолинский район