Цитаты 2014 года

На протяжении года журналисты МедиаЗавода взяли десятки интервью. Мы по традиции выбрали из них самые интересные цитаты.

Когда меня пригласили приехать в Челябинск на открытие почетного консульства, то я с радостью согласился. Прежде я никогда не был на Урале, но слышал некоторые местные рассказы, смотрел в новостях про челябинский метеорит. Замечательно, что мой приезд совпал со снегопадом. Я ожидал, что в России будет снег, но в Москве его не было, и мне не удалось его посмотреть, а здесь увидел! Когда я представляю себе Россию, я представляю зиму и снег.

На протяжении многих лет я получаю письма от женщин, в том числе русских, влюбленных в моего киногероя – комиссара Каттани. Мне пришлось сменить три адреса электронной почты. Но сообщения приходят даже на новый, никому не известный адрес! Я думаю, что женщины влюблялись в комиссара Каттани не за его красоту, а за его внутренний мир, потому что он не просто полицейский, а хороший муж и отец, и очень доброжелательный человек.

Полный текст интервью

Самый простой режим управления – авторитарный. Это когда правитель заявляет: есть мое мнение и неправильные. Никакой полемики! Задачи поставлены, и общество должно их выполнять. Вот почему в военное время демократия сворачивается, а авторитарные тенденции усиливаются.
 

Власти просто некогда согласовывать позиции и точки зрения политических сил, нужно в короткое время решать конкретные задачи. Но в мирное время альтернативы демократии нет.

Для нас был праздник выехать куда-то на бой, сменить обстановку. Пожить в отеле, выспаться на хорошей кровати с большими мягкими подушками. Прошел год, я туда второй раз приехал. Провел еще полгода, и мое терпение кончилось.

Позвонил Эгису, говорю: не могу здесь, я не расту как боксер, потому что нет возможности боксировать с хорошими спарринг-партнерами. Я здесь деградирую, и если отсюда не выйду, то так и не вылезу вообще. У меня лишь два варианта: либо я еду в какой-то боксерский штат, либо домой.

Полный текст интервью

Возвращение утраченных территорий – уже много веков один из признаков величия и силы державы. А вот для российской культуры и российской цивилизации в самом широком смысле этого слова последствия могут оказаться печальными.
 

Мне, кажется, мы можем попасть в состояние международной изоляции не столько на политическом или экономическом, сколько на интеллектуальном уровне. Это очень опасная перспектива. Нет контактов — нет развития.

Личные отношения верующего с Богом, они должны быть живыми, настоящими. Мало смысла просто автоматически исполнять обряды и твердить молитвенные формулы, значения которых сам не понимаешь. Вторая область — это отношения христианина с обществом. Он должен излучать веру самой своей жизнью, своими поступками, благодаря ему общество должно хоть немного меняться к лучшему.
 

Если верующий будет запираться в своей скорлупе, то миру от его ценностей ничего не достанется.

Брак сегодня настолько легко прерываем! А при либерализации половой морали он становится вообще необязательным. Нравится вам человек — прекрасно! Сколько он вас будет еще очаровывать? Ну год, полтора. Потом вы к нему привыкнете, а еще хуже -разочаруетесь. Жить в браке, вместе — а зачем?
 

Тем более что часть общества голосует за бездетность, хотя пока это выглядит несколько эксцентрично. Единственная сдерживающая программа — обращение к традиционным ценностям. Без этого человек будет все более упрощаться, становиться духовно примитивным.

Челябинск – город странный. Я до сих пор не могу привыкнуть к местной ситуации, хотя живу уже здесь с 1987 года. Это город, в котором есть всё, город культурно необычайно богатый, но в нём очень мало занимаются собирательством и структурированием.

В этом плане для меня знаковым стало создание Южно-Уральской литпремии. Она сделала Челябинск литературным центром.
Полный текст интервью

У нас есть совершенно здоровые люди, которые собирают бездомных животных просто в силу своей доброты. Есть люди с особенностями, влияющими на социальную составляющую жизни. Бездомным животным можно помогать, не создавая беспокойства соседям.
 

Они еще от синдрома Плюшкина часто страдают, когда человек тащит в дом хлам. Это, конечно, признак, психического нездоровья. Удивительно, что соседи мучаются и ничего с такими жильцами не могут сделать. Вообще-то есть закон о психиатрической помощи и гарантии прав граждан при ее оказании. Ориентируясь на него, можно успешно решать многие вопросы, а не терпеть годами.

Мы проиграли войну. Войну на понижение системы ценностей. И сейчас перед нами стоит очень тяжелая задача – реабилитация действительных ценностей.

Это очень трудно в новой ситуации, но это необходимо делать. Потому что общество, которое является нравственным калекой, нежизнеспособно. И страна не жизнеспособна с таким обществом.

Полный текст интервью

Когда власть на себя все замыкает, она должна ожидать, что люди будут спрашивать и за снег, и за все остальное. Это феномен, кстати, не только российский. Он ярко проявился, например, в Японии, когда рвануло на Фукусиме: «Вы власть, вы отвечаете за нас».
 

И я буду отвечать за неубранный снег на тротуарах. Это же наше: «Вот приедет барин – барин нас рассудит. Барин сам увидит, что плоха избушка. И велит дать лесу», – думает старушка». Я иду в это с открытыми глазами.

Сегодня у нас есть только добровольные пожертвований людей и организаций. Лечение онкобольных детей – это колоссальные затраты. Очень хорошо, когда мы можем сказать родителям: «Не паникуйте! Мы поможем. Есть же деньги». Но, к сожалению, наша «подушка безопасности» за последние месяцы сильно «исхудала» − одному ребенку за лечение заплатили больше двух миллионов, другим – 500 тысяч за препарат и многие другие расходы, исчисляемые десятками тысяч рублей.
 

Мы не делаем разницы между умирающим и выздоравливающим ребенком. Нам важно помочь сегодня.

Нет однозначных данных о взаимосвязи уровня образования и степени религиозности. Многие гениальные ученые были верующими людьми.
 

Религия – это мировоззрение, имеющее множество разных аспектов. Поэтому она может разными способами воздействовать на человека, привлекать, захватывать. Наука удовлетворяет интеллектуальные потребности. А религия дает душе нечто иное. Боль, смерть, страдания… сложно постичь их посредством научной методологии. Хотя, конечно, существуют попытки свести все к химическим реакциям в мозге. Мне кажется, это упрощение.

Вы придите на воскресное богослужение — наши бабушки уже теряются на фоне молодежи, детей, подростков. Приходят люди ищущие, тянущиеся к Богу. И это очень радостно.
 

У меня есть возможность сравнивать разные епархии. В Анадыре, Норильске, Енисейске, Лесосибирске в храм приходят в основном мужчины от 20 до 40 лет. А вот стариков практически нет — они все выехали на материк.

Пьют и умные, и неумные. С одной стороны — традиция. Но здесь, думаю, не об этом речь. Это ведь «наш всеобщий наркоз».

Собаки и кошки оказывались на улице, люди приносили усыплять своих четвероногих друзей только потому, что их нечем было кормить. А мы с единомышленниками хотели создать организацию, где можно будет оказать помощь бездомным животным. Ко мне очень часто обращались люди с небольшим достатком. В это время только-только зарождалась мода на дорогих животных. Поэтому спрос на породистых кошек был велик. Я решил создать фонд, в котором мы смогли бы помогать и тем, и другим.
 

Наша система позволяет лечить простых дворняжек за счет богатых клиентов. Кто может, тот платит по «прайсу», а менее обеспеченные люди лечат здесь питомцев на льготных условиях.