Сибирское милосердие

В годы Великой Отечественной войны в Тюмени были организованы госпитали для раненых бойцов Красной армии. Людей везли с передовой. Преодолев дальний путь, измученные от тяжелых ранений, многие нуждались в усиленном уходе и лечении. В кратчайшие сроки в городе освободили и приспособили под госпитали лучшие здания. Сибиряки сделали все возможное, чтобы бойцы скорее выздоравливали.

Многих сотрудников госпиталей сегодня уже нет в живых. Тем, кто не покинул этот мир, идет девятый десяток. Поэтому факты, воспоминания очевидцев просто бесценны.

Кино для раненых

– Когда я училась на курсах медсестер, проходила практику в госпиталях, – рассказывает ветеран Зоя Ивановна Казарина. – Мы с девчонками дежурили в палатах, ставили уколы, раздавали лекарства, делали массаж. Помню, сделала массаж одному больному, а на следующий день у меня не было дежурства, так мой пациент никого к себе не подпускал, ждал меня. Говорил: «Пусть придет та медсестра, у нее руки хорошие, сильные». Может, понравилась я тому парню, не знаю. Нам строго-настрого запретили заводить романы.

Другому раненому я делала перевязку, у него бинты сильно присохли к ране, я его жалела, думала, потихонечку как-нибудь оторву эти несчастные бинты. Старшая медсестра сделала замечание: «Так нельзя работать! Надо быстро отрывать!». Солдатик-то и виду не подал, что ему больно. Да и в письмах, видно, нельзя было сообщать о том, как беспокоят, мучают раны. Писали бойцы оптимистично: «Иду на поправку…».

На всю жизнь меня потряс случай, что произошел зимой. Молодой лейтенант прибыл в Тюмень, то ли в командировку, то ли по каким-то другим надобностям. Он был здоров, война его не покалечила. Выпил лишнего, всякое бывает… Его нашли на улице, привезли в госпиталь. Отмороженные ноги пришлось ампутировать. Лейтенант кричал: «Снимите, снимите мне валенки!». А когда хмель вышел, парень плакал…

В 21‑й школе находился госпиталь № 2475. В нем работал Петр Иванович Шешуков, по профессии киномеханик. В одной из палат этот умелец поместил свою киноустановку, оборудовал комнату, и раненые, кто мог самостоятельно передвигаться, приходили смотреть фильмы, а лежачих привозили на кроватях. Потом Петр Иванович установил экран на потолке, и кино демонстрировалось в палатах. Шешуков приделал к своей киноустановке рупор, типа колокола, и во всех помещениях зазвучало радио. Все с замиранием сердца слушали голос Левитана: «Говорит Москва…». Радость от известий, что войска победоносно наступают на Германию, была огромной. Это помогало людям излечиться.

Зимой можно было видеть, как на саночках Петр Иванович перевозил киноустановку в госпиталь № 1500 (теперь в том здании находится архитектурно-строительный университет), чтобы и там порадовать людей. Киномеханик участвовал в художественной самодеятельности, был конферансье. А прибыл Петр Иванович в Тюмень из Муромского военного госпиталя в 1943 году.

Возле школы картошку сажали

– Я родилась в селе Упорово. Когда война началась, пошли мы с девчонками в военкомат, написали заявление, что хотим защищать Родину. Нас мобилизовали в Тюмень. Мне на ту пору 22 года исполнилось, – рассказывает Екатерина Ивановна Южанина, – меня тоже направили в госпиталь № 2475. Так я стала военнообязанной, форму дали. В здании, где ныне располагается вендиспансер, находилась столовая, нас туда водили кормить. Выдали карточки. Точно не помню, сколько граммов хлеба давали по ним, но мало. Госпитальное начальство выхлопочет продуктов, понемножку нас и подкармливало. Так скажу: сытыми не бывали, но и от голода не пухли.

Возле госпиталя, размещенного в школе № 21, картошку, морковку сажали. Огород охранял дежурный, который сидел в будке. Госпиталь отапливали печами, дрова мы сами заготавливали.

На первом этаже школы специально оборудовали сцену, и на ней выступали самодеятельные артисты, школьники. Стихи читали, песни пели и даже спектакли ставили. Раненые любили концерты, радовались.

Начальником госпиталя № 2475 был врач Кожанов. Подразделения его занимали еще несколько добротных зданий: областного краеведческого музея (ул. Ленина, 2), 50‑й школы, больницы на Даудельной. В 44‑м году кого из раненых выписали, кого – в другие госпитали перевели, а нас передислоцировали в город Клинцы Белорусской ССР. Как сейчас помню: выехали мы на поезде в октябре. Старенькую полуторку и лошадку (жаль, имя ее забыла) погрузили в товарный вагон. В товарняке ехали и мы, там были сделаны полки, на них и спали. Из докторов с нами поехала только Бугринова. До пункта назначения добрались 7 ноября. Вокзал разбомбленный, страшно смотреть на развалины. Госпиталь разместился в небольшом здании. Раненые… вспомнить даже жутко, в каком они были состоянии: в ранах – черви, на теле – вши. Вот она, правда! Рану обрабатываешь, промываешь, делаешь перевязку, и через неделю, смотришь, совсем другой человек, к жизни возвращается.

Кто без ног, кто – на костылях…

– Старинное здание ТюмГУ на Володарского, 6 и рядом стоящие с ним дома на Семакова, 10 и 17 занимал эвакогоспиталь № 1448, – рассказывает Таисья Алексеевна Шадрина. – Вот представьте: в большом актовом зале университета лежали раненые: кто без ноги, а кто и без обеих.

Душ был в подвале, так лежачих мы туда на себе таскали помыться. Раненых в палатах кормили, в коридоре стоял буфет, где хранилась посуда. Словом, все приспособлено, оборудовано было, чтобы солдатики наши скорей выздоравливали.

Мы работали посменно. Не хвастая, скажу: больные всегда ждали моего дежурства. Главным хирургом работал Павел Иванович Сазонов. Он – прекрасный доктор! Делал наисложнейшие операции. Один раненый лишился рук по локоть. Как ему жить-то? Павел Иванович на культи «смастерил» два пальца, это называется клешня Крукенберга. С этим парнем мы занимались: учили его ложку держать, в общем, он сам потом себя обслуживал. Даже мог письмо домой написать. Старшая операционная медсестра Антонина Казимировна Антонович, когда он уже уехал из госпиталя, вела с ним переписку.

Недалеко от Тюмени находилось медицинское заведение, как сейчас бы сказали – реабилитационный центр. Вот туда направляли инвалидов. Помню, учили их играть на баяне. А мы, медсестры, ездили своих подшефных навестить, покалеченным войной было страшно свыкнуться с бедой, мы пытались поднять дух бывших воинов, узнавали, как их здоровье, что нужно для излечения.

Осенью 1944‑го наш госпиталь № 1448 передислоцировали в военный городок Новозыбково, это в Белоруссии. Сазонов тоже с нами поехал. Прибыли на место: все здания разрушены, пришлось нам и ремонтом-строительством заниматься… Только в 1946 году поехали домой. Что делать, рабочая сила нужна была, мы, сибиряки, и помогали.

Рассекреченные документы

По сведениям Красного Креста, органы здравоохранения организовали 26 госпиталей (13 Уральского и 13 Сибирского военного округов). Прибывали эшелоны с больными из городов Харькова, Чернигова, с Кубани и других мест. В тюменских госпиталях работало более 60 врачей. Раненых, получивших увечья, обучали сапожному ремеслу, профессии бухгалтера, чтобы люди могли зарабатывать себе на жизнь, а не быть обузой.

Елена Барышева, начальник отдела использования и публикации документов архива Тюменской области, отмечает, что лишь в 1988 году были рассекречены некоторые материалы об эвакогоспиталях, в 92‑м с другой части документов сняли гриф «секретно». Сейчас подлинники можно прочесть, но узнать все точные адреса госпиталей непросто: нумерация зданий поменялась, некоторые дома снесены. К тому же госпитали сменили прописку. Так, здание по ул. Республики, 7 подготовили под госпиталь № 1499. Но он просуществовал всего лишь сутки. В нем разместился саркофаг с телом Ленина.

Многие правдивые факты о военном лихолетье не публиковались, и нам еще предстоит их узнать…