АРС-ПРЕСС

Все больше семей из бывших союзных республик становятся жителями островного региона

С Сергеем Поляковым, инженером связи из Поронайска, Михаил и Антонина Ионовы познакомились на одном интернетовском форуме. Пообщались по скайпу, и Сергей Викторович подробно рассказал одесситам про сахалинскую жизнь. Как заядлый рыболов и охотник-любитель, убежденный патриот своего острова, он, конечно же, увлекательно поведал о природных богатствах Сахалина, о том, какая тут замечательная рыбалка, да и вообще – жить можно.
Перед отъездом из Одессы Ионовы сообщили новому знакомому, что скоро прибудут в Южный, а Сергей как бы между прочим спросил, на какой день у них билеты. И до чего же приятно было им, когда после получения багажа в Южно-Сахалинском аэропорту они вышли на площадь и сразу же попали, можно сказать, в объятия Сергея! Поронаец не посчитал для себя обузой приехать в Южный и помочь своим заочным друзьям сориентироваться в незнакомом городе. Он посвятил им целый день, помог устроиться в гостиницу, которая подешевле, свозил в миграционную службу и агентство службы занятости населения области. А через несколько дней передал им через знакомых, ехавших по делам в областной центр, целый пакет свежепойманной корюшки, половину которой они завялили, остальную поджарили. «Все это было для нас такой моральной поддержкой, какую могут оказать только близкие и добрые люди. Мы как-то сразу поверили, что не ошиблись в выборе региона переселения и что все у нас получится, раз здесь такой приветливый народ», – добавил Михаил. Они с женой согласились рассказать читателям нашей газеты о том, как им жилось в Украине, что заставило их решиться на переезд в нашу область и почему они предпочли Сахалин другим регионам приоритетного переселения.
«БРАЛИСЬ
ЗА ЛЮБУЮ
РАБОТУ»
Антонину новоселом на Дальнем Востоке не назовешь. Детство и юность ее прошли в приморском городе Находке, откуда в самом начале 1990-х родители переехали в Украину. Здесь девушка окончила Одесскую академию строительства и архитектуры, а затем 16 лет работала архитектором в разных строительных компаниях. Приходилось и жилые «высотки» проектировать, и целые массивы из 15 – 20-этажных домов, и офисные здания. А чаще занималась самостоятельным дизайном частных домов. Короче говоря, бралась за любую работу, без дела не сидела, если не считать декретного отпуска, но и тот Антонина провела в «сокращенном варианте»: такое настало трудное житье…
У Михаила с трудоустройством дела складывались не лучшим образом. Хотя он тоже получил высшее образование на факультете энергетики Харьковского политехнического института, система направлений выпускников вузов на предприятия к тому времени «приказала долго жить». И ему, инженеру, пять лет готовившемуся к эксплуатации электрических подстанций и распределительных сетей, кое-как удалось устроиться в небольшую юридическую фирму, занимавшуюся кроме правоведения еще и издательскими делами. Фирма имела свою типографию и выпускала юридическую литературу, а в обязанности молодого инженера входило обслуживание всего полиграфического оборудования, которое, между прочим, было современным и высокопроизводительным. Нередко приходилось исполнять и обязанности оператора этих машин. Но через полтора года объемы заказов на такого рода издания сошли на нет, и его должность сократили.
– И тут меня выручила… музыка, – вспоминает Михаил, – которой я занимался с самого детства, постоянно поддерживая контакты с товарищами по увлечению (а это была, конечно же, гитара). Узнав о том, что я остался без работы, ребята из довольно известной в Харькове, да и во всей Украине и даже в России, рок-группы «Разные люди» пригласили меня на должность звукорежиссера, что было для меня делом довольно знакомым. Нередко доводилось и подменять кого-либо из музыкантов. Так я стал своим в шоу-бизнесе, который помог мне не только выжить, но и решать семейные проблемы. Мы выступали в ресторанах и концертных залах, на корпоративах и праздничных торжествах. Словом, мы, как и все тогда, тоже брались за любую работу.
Так я проработал в шоу-бизнесе, продолжает Михаил, до весны этого года, пока в Украине разгул русофобии и национализма не дошел до крайностей. Первое время после бандеровского переворота у нас в Одессе, где я с Тоней и сыном Леней прожил уже семь лет, молодчики из «правого сектора» не очень-то о себе заявляли. Потому что в портовом городе-миллионере активно действовал «антимайдан», имевший поддержку у большинства населения и регулярно проводивший акции противостояния нацизму и политике новоявленных киевских властей. Это, разумеется, раздражало порошенковскую хунту и ее иноземных вдохновителей.
Накануне футбольной встречи местного «Черноморца» с харьковским «Металлистом» в Одессу понаехало фанатов со всей Украины. Явились не запылились и специально обученные «болельщики», свободно говорящие на английском. Усердно готовились к «матчу», как выяснилось, и последыши бандеровских извергов, разливая по бутылкам «коктейль Молотова» – зажигательную смесь. Эти бутылки и полетели 2 мая в окна Дома профсоюзов Одессы…
«А Я В РОССИЮ, ДОМОЙ ХОЧУ!»
– Идея уехать в Россию зародилась в моей голове давно, сразу после окончания вуза, – признается Антонина. – Хотя и здесь тогда жилось несладко: дефолт, инфляция, безработица… Но в Украине ко всему этому добавлялась русофобия, принимавшая с каждым годом все более позорные формы. И года два с половиной назад я все активнее стала убеждать Мишу, что нам пора на историческую родину. Что лучше в этой «батькивщине» нам уже не будет. Потом в Киеве произошел самозахват власти, и моя «агитработа» с мужем усилилась.
Случайно от подруги, которая была в курсе моих намерений переехать в Россию, я узнала, что уже несколько лет существует переселенческая программа, помогающая соотечественникам, живущим за рубежом, переехать на постоянное жительство в РФ. И якобы таким людям предусмотрены некоторые материальные льготы, финансируемые российским правительством.
Михаил в это время был в Харькове, где живут его родители. Поэтому, продолжает Антонина, в генконсульство России я пошла с подругой. Стоял промозглый, холодный февраль. Мы простояли в длиннющей очереди до обеда, а потом вышел дежурный милиционер и посоветовал расходиться, потому что около консульства собирается митинг бандеровского толка и нам может не поздоровиться.
Потом мы с мужем еще несколько раз намеревались пойти в консульство. Но после событий 2 мая решили: дальше ждать нечего. Мы жили недалеко от подожженного нацистами Дома профсоюзов, но во время этой трагедии были на работе. А вскоре узнали, что в том пожаре погиб Дима Иванов – Мишин друг, журналист, ведущий музыкальных телепрограмм, человек, далекий от политики. Его обгоревшее тело опознали лишь через две недели, во второй половине мая. Это несчастье подстегнуло наши намерения уехать подальше от Украины.
В консульстве нам дали образцы документов, которые надо было перевести сначала на русский, заполнить ответы, а потом перевести обратно на украинский. Тем не менее после некоторых доработок документы у нас приняли. Вначале мы хотели переехать во Владивосток, но он в перечне городов, предлагаемых для переселенцев, не значился, а по Приморью назывались лишь небольшие поселки, в которых для наших специальностей работы не было. Зато она была на Сахалине, к тому же в самом областном центре. Когда мы вписали в графу желательного места переселения Южно-Сахалинск, сотрудница генконсульства, принимавшая у нас документы, одобрила наш выбор и сообщила, что Сахалинская область входит в десятку регионов России, приоритетных для заселения, и что поэтому нас ждут немалые льготы. Это, конечно, придало нам уверенности, что все у нас получится. И вообще, нас ободряет та доброжелательность, то желание помочь, которые мы встретили со стороны работников российских служб – миграционной и занятости населения, как федеральных, так и сахалинских.
– Не обошлось, однако, без некоторых задержек, – вспоминает Михаил. – Я указал в заявлении вакансию по высшему образованию, то есть инженера-энергетика, но на нее требовался специалист с опытом в несколько лет. Позвонившая мне по этому поводу сотрудница агентства службы занятости по Сахалинской области Анна Борисовна Борисова сказала, что, к сожалению, по этому мотиву мне в инженерной должности отказано. И тут я вспомнил про свой красный диплом об окончании электромеханического техникума, полученный мной перед поступлением в институт. И Анна Борисовна, замечательный, приветливый человек, которой мы благодарны просто не знаю как, сказала, что это меняет дело, что электриком на Сахалине устроиться не проблема. Надо срочно переписать заявление, но уже как от обладателя диплома техникума, желающего трудоустроиться самостоятельно. И на сей раз документы в Южном приняли. Узнав об этом по телефону, мы в тот же день поспешили за билетами на самолет, потому что добираться до Сахалина стало уже очень сложно. Взяли билеты на свой страх и риск, не дожидаясь официального вызова через консульство, на 23 октября, то есть на три недели вперед.
Чтобы не сидеть без дела, Михаил устроился временно на стройку. И тут как снег на голову приносят повестку из военкомата. «Куда, если не секрет?» – поинтересовался Ионов, будучи офицером запаса ПВО, получившим звание лейтенанта после окончания института, в котором была военная кафедра. «Известно куда – на войну с Донбассом!» – сообщил посыльный. Но как можно воевать со своими друзьями, русскими и украинцами, которых у Михаила немало и в Донецке, и в Луганске? С которыми он регулярно общался по мобильнику, когда была связь, и на свой вопрос «Женя (или Коля, или Сергей), как дела?» получал такие ответы: все в норме…, только что вылезли из подвала…, варим картошку… «У этих заправил в Киеве совсем мозги набекрень съехали, а мы еще и должны их безумные приказы выполнять? Не дождетесь!» – решил он и перешел жить на стройку. Днем работал, а ночевал в бытовке.
Наконец, из генконсульства пригласили за документами, Михаил, Антонина и Леонид наскоро собрались, зашли на всякий случай в интернет и нашли транзитный рейс Одесса – Москва – Южно-Сахалинск. Переоформили билеты, дождались согласия Аэрофлота на перевозку в пассажирском салоне их четвертого «члена семьи» – рыженького кобелька миниатюрной породы чихуахуа и поспешили в аэропорт. А еще через день они спускались по трапу лайнера в Южно-Сахалинске.
НА НОВОМ МЕСТЕ
Немного освоившись в Южно-Сахалинске, семейство сняло однокомнатную квартиру за 20 тысяч рублей и занялось поиском работы.
Есть некоторые варианты, но пока говорить о решении проблемы рано, поскольку тормозится вопрос с регистрацией по месту жительства, без которой не дают разрешений на временное проживание и не ставят штампов переселенцев. Без чего, в свою очередь, не берут на работу. Леониду в этом отношении проще, он уже приступил к занятиям в девятом классе средней школы, и ему все там нравится, хотя, конечно, придется поднапрячься, чтобы адаптироваться к российским учебным программам. К тому же надо учесть, что до этого ему приходилось многие предметы «проходить» на украинском.
В свободное время супруги ходят по магазинам и рынкам, сравнивают цены одесские с южно-сахалинскими, переводя рубли в гривны и наоборот и соотнося их с пенсиями и зарплатами. И получается, что даже с учетом вдвое более дорогих продуктов жить на Сахалине полегче, чем в Украине, поскольку средний заработок в той же Одессе колеблется от двух до трех тысяч гривен, или, по курсу на 14 ноября, от шести до девяти тысяч рублей, а на нашем острове он в три-четыре-пять раз выше.
Но вся эта, так сказать, сравнительная экономика отступает на второй план, когда речь заходит о возможности выжить в нынешней Украине вообще. Геноцид, вершимый нацистами всех мастей, выползшими изо всех «схронов» мира «поиграть мускулами» на просторах некогда цветущей страны, привел к гибели, по официальным данным, уже более 4100 человек. И в большинстве своем это мирные жители. Вот потому русское, да и украинское, и прочее население этой страны, стремясь спасти свои семьи, своих близких и родных, покидает Украину и перебирается куда подальше, в основном в Россию, которая принимает под свою опеку и славян, и иных граждан бывших республик СССР.
Однако вернемся к тому, каковы первые шаги переселенцев на новом месте, конкретно – на Сахалине. В частности, например, на какие средства Ионовы купили билеты, снимают квартиру и питаются? Супруги ответили, что им удалось продать свою одесскую коммуналку-«однушку» да еще немного подкопить, когда окончательно решились на переселение в Россию. А здесь надеются вскоре получить регистрацию, начать работать и собрать средства на собственное жилье. Хорошим подспорьем в этом станут деньги, которые они получат в соответствии с программой переселения в приоритетный регион, – подъемные общей суммой 480 тыс. руб. (240 тыс. – заявителю и по 120 тыс. – остальным членам семьи), компенсация стоимости переезда на Сахалин, а также расходов на уплату госпошлины за регистрацию по месту жительства и 50 проц. оплаты за аренду квартиры в течение первых шести месяцев. Если же случится такое, что они не смогут в эти же полгода устроиться на работу (что маловероятно, но не исключено), государство будет выплачивать пособие по безработице в размере 50 проц. прожиточного минимума в регионе (при отсутствии иных доходов).
Не обошли мы и самую животрепещущую тему дня – о положении в многострадальном Донбассе. Михаил сразу же заявил, что и в Одессе, и в Харькове, и в других городах Украины большинство населения настроено против киевского режима, и это наглая ложь, что ополченцев Донецка и Луганска никто не поддерживает. «Там, напротив, – подчеркнул он, – очень и очень многие считают этих отчаянных людей настоящими героями, принявшими на себя весь удар пресловутой «антитеррористической операции» и давшими серьезный отпор не только бандеровской оголтелой шушере, но и регулярной украинской армии».
Никто пока не может предсказать, чем закончится война, развязанная киевским режимом против экономически самой развитой части некогда нашей братской республики. Однако не будем терять надежды, что рано или поздно здравый разум возобладает и на истерзанную землю придет долгожданный мир. Не теряет такой надежды и семья Ионовых, у которой осталось в Украине немало близких родственников и множество друзей. Когда-то им случится встретиться вновь?
А. ЛАШКАЕВ.

В поисках лучшей доли

Последние новости