АРС-ПРЕСС

В этом недавно призналась мне за чашкой чая Валентина Михайловна Поздеева, вдова знаменитого красноярского художника.

На мой вопрос, с каких пор она читает нашу газету, Валентина Михайловна так и ответила:

- С детства. Помню, в январе 1936 года мы всей семьёй (мама, папа, я и мой старший брат) приехали в Красноярск. Мой папа, Михаил Кузьмич Крючков, только окончил курсы при ЦК ВКП(б) - и сразу стал работать в газете "Красноярский рабочий". Мне тогда было пять с половиной лет, книжек у нас почти не было - и я читала газету, которую папа приносил домой с работы.

- Может быть, и вместо колыбельной вам тоже читали перед сном передовицы из "Красноярского рабочего"?

- Этого не припомню... Зато помню, что сначала мы жили в гостинице, шесть человек в одной комнате - наша семья и ещё двое молодожёнов. А потом поселились в доме барачного типа на улице Маркса. У нас была одна комната, но большая, с перегородкой. И, конечно, разговоры о том, что происходит в редакции газеты, шли дома постоянно. Я была прекрасно знакома с тогдашним редактором "Красноярского рабочего" - Николаем Маркеловичем Бусаревым, они с женой и двумя детьми жили в этом же доме, тоже в одной комнате. Папа в газете работал заведующим отделом писем и заведующим отделом партийной жизни. Из тех, кто трудился с ним в конце 30-х годов, хорошо помню Александра Нижегородова и Георгия Кублицкого, известного писателя-краеведа, автора книг "Енисей, река сибирская" и "Уходит река к океану". Кублицкого я помню по даче - в ту пору, до 1941 года, у "Красноярского рабочего" была своя дача, где отдыхали попеременно все сотрудники газеты. Наша семья в течение пяти лет каждое лето жила на этой даче. В "Красноярском рабочем" папа работал до выхода на пенсию, то есть до середины 60-х годов.

- А в годы Великой Отечественной войны?..

- На фронте он не был, в боях не участвовал, он служил в Красноярске комиссаром двух эвакогоспиталей. Хорошо знал Войно-Ясенецкого, знаменитого хирурга и богослова. О нём папа мне много рассказывал - каким прекрасным он был хирургом, но перед каждой операцией обязательно читал молитву...

- Никогда не забуду то жуткое впечатление, которое произвели на меня прочитанные впервые в пожелтевших номерах газеты "Красноярский рабочий" за 1937 и 1938 годы статьи о судебных процессах над "врагами народа"... Говорил ли ваш папа в домашнем кругу о репрессиях предвоенных лет?

- Ничего об этом он не говорил. Хотя среди арестованных были и те, с кем дружил мой отец. А вот женщины из нашего дома иногда судачили на эту тему. В 1937 году вся страна отмечала столетие со дня смерти Пушкина - и я помню, как однажды вечером наши соседки вдруг стали разглядывать обложки школьных тетрадей. И обнаружили на рисунке, иллюстрирующем пушкинские стихи "У лукоморья дуб зелёный", Троцкого! А другая наша знакомая всерьёз утверждала, что строители-вредители специально построили дом так, чтобы её квартира выходила на север...

- Среди журналистов тоже было немало репрессированных. И тем не менее ваш папа после войны снова стал работать в газете?

- Да, как только появилась вакансия, он вернулся в "Красноярский рабочий". Я видела, что эта работа ему нравилась. Но когда я окончила наш пединститут, папа, как бы предостерегая, сказал мне, что работа журналиста трудна и опасна. Объяснять свои слова не стал, но я и так всё поняла. Когда я уже работала учителем в Канском районе, умер Сталин - и директор школы потребовал, чтобы я написала в газету о том, как мы отмечали это печальное событие. После этого папа мне сказал, что он бы не хотел, чтобы я пошла по этой дороге... А я и не собиралась, хотя часто не я, а дорога руководила мною. Я и учительницей поначалу не хотела работать. Ничего привлекательного не видела в этой профессии. И только после практики на третьем курсе моё отношение изменилось - и мне очень понравилось быть учителем.

- И все эти годы вы читали нашу газету?

- Всерьёз читать "Красноярский рабочий" я стала поздно, когда начала работать. А сама подписалась на неё во второй половине 50-х годов. И вот уже более шестидесяти лет выписываю эту газету. После окончания пединститута я по распределению проработала один год в деревне, потом вернулась в Красноярск - и стала трудиться учительницей в школе рабочей молодёжи...

- ...И там в вас влюбился один из ваших учеников?

- Да, я познакомилась с Андрюшей Поздеевым, бывшим фронтовиком и будущим художником, осенью 1954 года. Он учился уже в девятом классе, а я преподавала русский язык и литературу в десятом. Я там только несколько недель работала. И вот как-то мне поручили сделать стенгазету к ноябрьским праздникам. Одна учительница посоветовала: идите в девятый класс, там есть Андрюша Поздеев, он сможет. Я пошла, захожу в класс: кто Андрей Поздеев? Встаёт такой, в синем костюмчике, с большими глазами, смотрит... Пообещал - принесу послезавтра. И не принёс. Я опять прихожу к нему в класс: где Поздеев? - Его нету! - А когда пришла домой, там меня Андрей поджидал - со стенгазетой, свёрнутой в трубочку.

А в январе 1955 года трагически погиб учитель литературы, и мне пришлось работать вместо него с тем классом, где учился Андрюша...

- Прилежным ли учеником был Андрей Геннадьевич Поздеев?

- Учился Андрей не блестяще, и с кучей других великовозрастных лоботрясов я оставила его на осень по русскому языку. Они всё лето ко мне приходили домой, заниматься. Андрей потом даже написал диктант на "четвёрку". И сразу же уехал на этюды. А когда осенью 1955 года он пошёл в 10-й класс, то опять стал плохо заниматься. Но я знала - он очень много времени тратит на этюды... И вот перед 7 ноября приходит он ко мне домой, никого дома не было - и дарит мне свою работу. Тонкий такой весенний пейзаж, маслом, называется "Крыши". "Это,- говорит,- очень хорошая работа, её посылали на выставку..." Я - ему: "А что же вы мне такую дорогую работу дарите?" - "А я вас, Валентина Михайловна, люблю..." Так вот и объяснился.

- И какую же оценку за поведение вы ему поставили?

- Я ему говорю: "Я к тебе, Андрей, тоже очень хорошо отношусь... - И тут же добавляю: - Ты доучись десятый класс, а потом приходи к нам жить, в дом..." И не было у нас никаких любовных свиданий, блужданий и прочих пароксизмов страсти. Несколько раз он приглашал меня с моей подругой на остров Отдыха или за город, в рощу, на этюды. А в июле 1956 года мы с Андреем пришли наконец к нам домой. Пришли и объявили, что теперь мы - муж и жена. Папа, услышав эту новость, растерялся, а мама - просияла и рассмеялась... Помню, Андрей был в тот день такой красивый, с бородой. Ему было тогда 30 лет, он выглядел молодо, глазки кроткие, я звала его "девочкой"... Это уж после он стал "тигр"!

Позднее, вспоминая этот день, Андрей шутил, что тогда он впервые "пришёл на кровать" - ведь до этого он спал на бабушкином сундуке. На том самом сундуке, где хранились все его многочисленные этюды.

- Как сложились его отношения с вашими родителями?

- В конце июля того же года моя мама внезапно умерла. Андрюша остался жить у нас. Был он тогда смиренным копиистом. Работа эта не была ему неприятна. Он с удовольствием копировал Репина, например. Последней его копией был "Отдых после боя" Непринцева. А следующая копия у него "не пошла": Худфонд заказал копию картины Серова "Ленин провозглашает Советскую власть". Вот Андрюша сделал рисунок, подмалёвок, и, смотрю я, третий день уж проходит, а подмалёвок этот так и стоит, прислонённый к печке... И тут мой папа мне так торжественно говорит, что Андрей не будет больше писать копии, а будет теперь "работать творчески". Потом уж Андрей мне рассказал, что это папа ему посоветовал бросить заниматься копиями. А мне папа сказал: "Ничего, прокормим". И я успокоилась. Мы не ссорились из-за того, что денег мало. Да их было мало у всех. Приходилось часто занимать у друзей и знакомых. Зато уж при любой его получке мы не рассчитывали на эти деньги, а знали - всё уйдёт за долги. Андрюша, расплачиваясь, часто повторял стихи Гейне:

А долги плати исправно:

Жизнь не так уж коротка,

Занимать ещё придётся

Из чужого кошелька.

- Сколько лет вы прожили вместе?

- Мы с Андрюшей прожили сорок два года, из них тридцать три года был "испытательный срок" (по его выражению). Мы всё время читали вместе книги, я читала ему вслух. А последние три-четыре года я ему читала только детективы, потому что он увлёкся эзотерической литературой, которая мне была неинтересна и непонятна.

- Трудно ли быть женой большого художника?

- Первые годы нашей совместной жизни Андрюша был очень кроткий, прислушивался к нам с папой. А в 1961 году он простудился на этюдах, переболел тяжёлым гриппом, потом перенёс постгриппозный арахноидит и долго лежал в больнице. После этого характер у него очень изменился - Андрюша стал мнительным, подозрительным, капризным, обидчивым... Помню, как он на меня сильно обиделся за то, что я от него скрыла смерть моего папы. А я просто не хотела его расстраивать - Андрей тогда в больнице лежал. А когда вышел из больницы и узнал про смерть папы - так на меня обиделся!.. Мол, никогда не ждал, что ты меня обманешь...

- Правда ли, что он был суеверен?

- Да. Сильнее всего верил в сны. Некоторых снов боялся, был перед ними как кролик перед удавом. И в приметы верил. Я поначалу часто шутила по этому поводу, ведь сама я принципиально не соблюдала примет, а он во всё это верил. Никогда, например, не позволял, чтобы нас разделило дерево или столб. И постепенно я перестала над этим смеяться.

А ещё меня иногда удивляла его вспыльчивость. Он был очень несдержан, но только по отношению к своим работам. Когда был недоволен сделанным - кричал, бранился! Помню, на Кузьмичёвой поляне сидели летом, в июле - скошенное сено лежало красивыми подвядшими рядами, и Андрей очень хотел передать эту красоту. Но остался чем-то недоволен. И он так громко ругался на всю поляну! А мне так неудобно - рядом же были посторонние люди...

Мы всегда жили мирно, без громыхания страстей. Ни Андрею, ни тем более мне это было не нужно. Все наши "страсти" были отданы творчеству Андрея.

- Спасибо за беседу, дорогая Валентина Михайловна. Дай вам Бог здоровья и бодрости. Оставайтесь и впредь нашим драгоценным подписчиком.

Эдуард РУСАКОВ.

На фото: В год 50-летия "Красноярского рабочего" (крайний справа - М. К. Крючков, третий справа - В. Ф. Дубков, пятый - Л. В. Аскинас, далее - Ф. А. Пуртов, М. Т. Волкова, М. К. Миронов, В. В. Кирьянов); "Как молоды мы были!.." (художник и его жена); Андрей Геннадьевич и Валентина Михайловна Поздеевы.

Фото из домашнего альбома.

"С ДЕТСТВА ЧИТАЮ "КРАСНОЯРСКИЙ РАБОЧИЙ"!.."

Последние новости