АРС-ПРЕСС

В нынешнем году городу Новая Ладога исполняется 310 лет. Его не зря называют «младшей сестрой» Петербурга: основан он был Петром Великим на следующий год после Петербурга. До сих пор Новая Ладога хранит уникальную ауру старинного русского купеческого города. Тут можно почувствовать себя гдето в Костроме или Ярославле, Угличе или Торжке...

ЛАДОЖСКИЙ КОСМИЗМ Бывая в Новой Ладоге, я всегда захожу в местный историкокраеведческий музей на Пионерской улице. Здесь работают замечательные люди, бесконечно влюбленные в родной край, готовые часами рассказывать про него и с гордостью показывать достопримечательные места. Вот и в этот раз нас гостеприимно встретила научный сотрудник музея Наталья Федоровна Морозова, чтобы провести по тем местам, которых, как она точно заметила, нет ни в одном путеводителе. А может быть такая секретность и к лучшему?..
И вот мы в селении с удивительно ласковым названием Креницы, которое практически вплотную прилегает к Новой Ладоге. Если Новая Ладога – «младшая сестра» Петербурга, Креницы можно назвать «старшей сестрой» Новой Ладоги. Ведь рыбный рядок Креницы возник еще до появления города, то есть в монастырский период или еще того раньше.
Старинное село отделено от города Новым (бывшим Александровским) каналом, а самая старая главная улица смотрит на Ладожское озеро. Но если в Новую Ладогу туристы уже проложили туристскую тропу, то милые сердцу Креницы до сих пор остаются «терра инкогнита». Здесь есть такие тайны, о которых мало кто догадывается.
Места здесь удивительные. Старинные добротные крестьянские дома вдоль главной улицы напоминают архангельский край. Начинается улица у церкви, которая, к сожалению, пока еще не восстановлена полностью. Только в части ее сделали часовню. У церкви – старое сельское кладбище, на котором по сей день сохранились надгробия местных купцов. За многими из них до сих пор ухаживают: в Креницах по сей день есть потомки тех, кто жил и трудился здесь еще в XIX веке. Но летом основные жители Крениц – это дачники…
Возле церкви – дом, который старожилы называют «архиерейским»: тут в прежние времена была церковноприходская школа. А батюшка, настоятель Креницкой церкви Сергей Александрович Воробьев, жил в двухэтажном доме напротив. Здесь его арестовали в лихом 1937 году. Дальнейшая его судьба была печальна: батюшку расстреляли, покоится он, скорее всего, на Левашовском кладбище. С тех пор прошло уже много лет, но местные старожилы вспоминают батюшку самыми добрыми словами: «Ни за что погиб…»
Суровая северная красота Крениц никого не оставит равнодушным. Но с северными пейзажами здесь совершенно неожиданно соседствуют южные – редкая для здешних краев можжевеловая роща. За деревней – участок степи, как будто бы в Крыму. Где еще такое можно увидеть в наших краях?
«Представьте, что солнце садится, и его красный шар как будто бы оказывается внутри ивы, – Наталья Федоровна Морозова показывает свое заветное место возле можжевеловой рощи. – Это потрясающая картина. Тишина, спокойствие… Я бы даже сказала – ладожский космизм».
Есть в Креницах еще одно удивительное место, которое знакомо всем местным жителям и дачникам, но о котором едва ли догадываются путешествующие по Новой Ладоге. Это «спрятанное море» – берег Ладоги, с которого открывается вид на безбрежные водные просторы. Чтобы попасть туда, надо перейти вброд небольшой ручей Волховец, затем пройти еще метров сто по тропинке сквозь камыши… А дальше вы просто замираете от восторга: камыши расступаются, и вы оказываетесь на песчаном берегу. Перед вами – бескрайняя гладь Ладоги… А ведь на самом деле хорошо, что об этом укромном месте знают немногие. Пусть оно так и остается маленькой креницкой тайной.

САМОВАР НА ОСТРОВЕ Готовясь к поездке в Новую Ладогу, я попросил Наталью Федоровну Морозову устроить мне встречу со старожилами Крениц. И вот мы в гостях у Надежды Ивановны Ивановой, одной из старейших жительниц, в доме № 26 в Креницах. «Построили этот дом больше чем полтора века назад. Принадлежал он семейству Григорьевых – потомственных рыбаков. Мы купили его перед финской войной», – говорит Надежда Ивановна.
Александр Федорович Григорьев, 1872 года рождения, был старостой в Креницкой церкви, а потом рыбаком в рыболовецкой артели. «Он был грамотным, уважаемым человеком, – вспоминает еще одна старожил Крениц Валентина Викторовна Кузнецова. – Также он был наблюдательным, много лет вел записи изменений погоды и ее влияния на рыболовство. По своим записям, приметам определял благоприятные для рыболовства дни.
У Александра Федоровича и его жены Клавдии Яковлевны, урожденной Побужаевой, было восемь детей. Все они учились в креницкой школе, потом в гимназии в Новой Ладоге. Когда дети подрастали, помогали родителям по дому, по хозяйству, в рыбной ловле. За каждым закреплялась определенная работа…»
По словам Валентины Викторовны, излюбленным местом отдыха односельчан был остров между ручьем Волховец и Ладожским озером. Местные жители называли этот островок Куржицы. «Раньше детей и женщин на лодке вывозили на этот островок, с собой брали самовар, уголь, чашки, пироги. Взрослые на природе грели самовар, пили чай, а дети здесь же играли на песке. Эти дни отдыха устраивали в праздник, а летом в Креницах особо празднуют Петров день».

ВРОЖДЕННЫЙ ТАЛАНТ Перед нами на столе – фотографии военных лет. «Это мой отец Иван Афанасьевич Иванов», – с гордостью показывает Надежда Ивановна Иванова. На груди солдата – медали «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией»…
«Отец, 1901 года рождения, прошел три войны – Гражданскую, советскофинскую, Великую Отечественную, – продолжает Надежда Ивановна. – Вот такой худой он с последней войны вернулся. Воевал на Волховском фронте. У него плохая специальность была военная: он был связистом, на линии огня. Рассказывал, как не раз под обстрелом приходилось держать во рту провода! Потом по возрасту его отправили в обоз, а затем демобилизовали. Окончание войны отец встретил в Ленинграде на Монетном дворе…
Мама до войны была заведующей детским садом в Креницах – в большом двухэтажном доме у церкви. А потом она уже не работала – вела домашнее хозяйство. Отец после войны всю жизнь трудился в колхозе – до семидесяти пяти лет.
Во время войны нас эвакуировали из Крениц в Новую Ладогу. Нам давали комнату в городе – там места много было, ведь многие эвакуировались. Но мама настояла на том, чтобы мы переехали в дом к бабушке и дедушке – они жили возле Новой Ладоги на Екатерининском устье. А здесь, в Креницах, стояли военные. Мама по пропуску приходила проверить, все ли у нас в порядке. В нашем доме был дом отдыха офицеров, отдыхавших после фронта. А в местной церкви, закрытой еще до войны, был офицерский клуб. Мама была верующая, ругала мою сестру, которая была на три года старше меня: «Не смей ходить в церковь на танцы…»
Когда мы уезжали из Крениц, всю мебель в доме оставили. А когда мы вернулись в конце войны – пустой дом, ничего нет. Даже полсарая нашего разобрали. Наверное, на дрова… Посуду, которую мы закопали в подвале, нашли, выкопали и увезли. А крыша была вся прострелена. Может быть, офицеры так развлекались… После войны отец вернулся, починил дом, стали дальше здесь жить».
Надежде Ивановне было тринадцать лет, когда она пошла на работу. Шел 1942й год.
«Я была курьером новгородской пристани, эвакуированной в Новую Ладогу, – вспоминает Надежда Ивановна. – Бывало, выведут меня на Волхов зимой, покажут далеко вдали черную точку. «Вот туда и иди». А там баржа стояла, вмерзшая в лед. Или по Новому каналу: «Иди, пока баржу не встретишь».
Четыре месяца работала курьером во вторую военную зиму, а потом меня сестра устроила в швейную мастерскую на Ладожскую военную флотилию. Ателье находилось в Новой Ладоге, где теперь хлебозавод. Шили мы выходные платья для жен офицеров. Помню, закручивали воланчики – тогда это модно было. Нас было в швейной мастерской двадцать девчонок. К шитью у меня талант врожденный. Мама шила, и мастерство передалось, очевидно, мне. Я и сегодня себе сама все шью…
А рядом с нашей швейной мастерской была сапожная, где работали мальчишки. Спасибо Виктору Сергеевичу Черокову, командующему Ладожской флотилией: он пристраивал нас, детей, чтобы мы получали рабочие карточки, не голодали. А еще много подростков работало на судоремонтном заводе…
Что еще вспоминается о войне? Бомбежки… Налетит туча самолетов: бомбили корабли, а попадали нам. Жилито мы у самой Ладожской военной флотилии. Боже мой, как я боялась бомбежек! Прибегала за платком, и в ручей пряталась…
В швейной мастерской я работала почти до конца войны. В 1945 году пошла в школу – в шестой класс. До войны ведь успела окончить всего пять классов. Затем три года не училась. Десять классов я закончила, когда мне шел уже двадцать первый год. И так не я одна в нашем классе. Уже никаких сил учиться не было… После школы устроилась в исполком в городе Волхове и там на одном месте проработала тридцать четыре года, до самой пенсии…»
Надежда Ивановна растрогана: признается, что даже не представляла, что комуто могут быть интересны ее простые бесхитростные воспоминания о военных годах, когда она девчонкой хлебнула лиха. А мы смотрим и радуемся на человека, не растерявшего за все годы ни бодрости духа, ни оптимизма, ни чувства юмора… Удивительное всетаки поколение!

Сергей ЕВГЕНЬЕВ

СУРОВЫЙ СЕВЕР И ЮЖНАЯ СТЕПЬ

Последние новости