АРС-ПРЕСС

240 человек прошли по Петербургу, уехали в Лисий Нос, однако затем вернулись, – «Маршрутом «Старухи».

Летаем вослед

Куда нас только не заносило веселое имя Хармс в последние годы! В апреле 2005-го в галерее «Борей» отмечалось 100 лет со дня зачатия Даниила Ивановича Ювачева, известного впоследствии как «наше все Ха-Ха века». Летом случились Дни Хармса в Петербурге и V Хармс-фестиваль, устроенные Международным товариществом друзей Хармса (МЕТОДУРХом) и другими почтенными институциями в честь столетия уже рождения Хармса – с городским событием для всех желающих: праздником его дома на улице Маяковского, 11.

В декабре того же юбилейного года в Музее Анны Ахматовой состоялся милейший вечерок «Бах и Хармс. Хармс и Бах», а в галерее Navicula Artis на Пушкинской, 10, случилась ЁХ – «Елка Хармса» с открытием его виртуальной квартиры. Парад героев Хармса прошел в сквере (чуть позже получившем имя Андрея Петрова) на Каменноостровском, а уж о просто выставках повсюду вспоминать места не хватит. Закончилось же абсурдное торжество столетия серьезным вечером «Хармс в Филармонии» уже в феврале 2006-го.

В прошлом сентябре в Музее опять-таки Ахматовой издательство «Вита Нова» провело вечер, посвященный будущему музею Даниила Хармса и его окружения, а чуть позже в Музее Достоевского открылась экспозиция «Случаи и вещи» как прообраз мечтаемого музея.

Самое удивительное, что далеко не все устроители этих и других «случаев» петербургской Хармсианы даже знакомы друг с другом. Просто наш город, очевидно, не может без Хармса.

И вот новое событие, посвященное его повести «Старуха», которая датирована автором так: «Конец мая – первая половина июня 1939 года». Значит, прошло ровно 75 лет. Можно отмечать хоть стопочкой с Сакердоном Михайловичем (персонаж повести «Старуха». – Прим. ред.).

Что это было и как

Коллективное действо «Маршрут «Старухи» было «спектаклем-экскурсией в пространстве города» продолжительностью восемь часов.

Люди узнали о нем благодаря социальным сетям. Люди купили билеты, пришли к назначенному полудню в назначенный двор на улице Восстания и немедленно получили холщовую сумку с портретом Хармса. В ней лежали драгоценные вещи. Книжка с повестью (между прочим, первое отдельное издание!). Общепитовская вилка (ложка). Свернутая в трубочку специально созданная карта «Санкт-Петербург – Петроград – Ленинград Даниила Хармса» с сорока адресами мест, где он жил, действовал или бывал: от, предположим, Спасо-Преображенского Всей Гвардии собора до Филармонии на улице Лассаля и пивбара там же. И с именами его друзей и знакомых, которые квартировали кто где, но все больше на улицах, которым время смогло вернуть родные имена.

И, отдельно, маршрут похода, проложенный по тем точкам, где ходил герой повести, написанной от первого лица, но мы не будем очень уж категоричны и назовем его просто Литератором. Тем более что его на протяжении всего пути представляли разные актеры: блондины и брюнеты, длинноволосые и стриженые, в брюках черных или же клетчатых... Объединяла их кроме действия и текста одна характеристика: «Чудотворец был высокого роста». Впрочем, высота – относительное понятие...

Один, в котелке, раскуривал трубку на крыше флигеля, окруженный десятком чемоданов, связанных толстой веревкой. Другой встретил в соседней подворотне Старуху, всю в белом, с привязанными к спине настенными часами: круглое зеркальце вместо циферблата. Третий бился с кошмаром, вплоть до мальчиков кровавых, в своей комнате (в этой роли выступил Большой зал Музея Ахматовой), а затем видел сон въяве на первом этаже того же флигеля Фонтанного дома, чей сад тоже участвовал в представлении.

Еще один стоял в очереди в продуктовом магазине на углу Некрасова и Маяковского, где познакомился с Милой Дамочкой и был сражен ею в самое сердце так, что упал на пол. Впрочем, упал другой (еще один) – уже в цилиндре, с тростью, и красное пятно вдруг заполыхало на его груди. А потом наш герой рассказывал о своих злоключениях Сакердону Михайловичу в его обиталище, очень похожем на квартиру Николая Олейникова, очень похожую на Музей Михаила Зощенко – да, собственно, именно здесь.

Но все рассказать не успел, поскольку внезапно и по сценарию погас свет. И вот он уже (пятый актер? шестой? седьмой?) вдруг с топором в руках и в полном безумии оказывается на ахматовской кухне. Где в этом длинном-длинном заставленном коридоре, опять-таки в темноте, почти полной, встречает настоящую Старуху-привидение, и она хохочет, словно речь не о «без четверти три», а о трех картах, и превращается то в Милую Дамочку, приятную во всех отношениях, то в разбитную девку. И свет то красный, то прожектор в глаза.

Вообще чудес все за ту же, совсем не великую, цену билета было – на каждом шагу. Под мемориальной доской на доме Хармса в чемодан с песком мы воткнули вилки и ложки, отчего песок как-то ощерился, а все вместе стало похоже на кладбищенскую раковину с железными цветами. Автобус с конфетами «Раковая шейка» и мантрами: «Ваши страхи уходят». Человек в трусах, играющий на трубе перед пюпитром в окне третьего этажа одного мимо-дома. Другой человек, читающий «Преступление и наказание» на высоком крыльце улицы Чехова под вывеской «Первое, второе и Компот», и парочка с гитарой у тумбы с головой Маяковского, и трамвайная остановка на улице Белинского (все писатели, заметьте).

Совместное распевание Баха. Нарисованная мелками, сползающая со стены на асфальт фигура, и толпа под вымпелом и распевом «Харе, харе Кришна». И новые, прям московские, стоянки для великов рядом с памятником Гоголю. Чье-то имя «Горя Чий» в какой-то витрине. Восемь мемориальных досок с цитатами из повести типа «На углу Литейной какой-то пьяный, пошатнувшись, толкнул меня» – рядом с ключевыми остановками нашего движения.

Самостоятельный, а не в группе, поход по Невскому с берушами в ушах, чтобы слышать только внутренний голос, читая «из Хармса» у заданных точек маршрута. Уличные музыканты. Объявление в том самом гастрономе: «По вопросам обсчета, обвеса и качества отпускаемой продукции в овощном киоске (по соседству) в администрацию магазина просим не обращаться». И листочек клевера в бумажке, запрятанной в пять конвертов, как детский секретик. И поездка на ретротрамвае, и, наконец, поедание сарделек на берегу залива после установки там памятника Гусенице. И солнечный, солнечный, хотя начинался почти осенним, длинный-длинный день.

Кто «виноват»

Автор идеи этого «фантастического, абсурдного, невероятного дня, больше похожего на сон», как написал кто-то в отзывах, – музыковед и продюсер Константин Учитель, известный в городе человек (в нашем контексте хотя бы упомянутыми в начале этих заметок «музыкальными» вечерами Хармса). Вместе с ним работала команда – 60 человек. Студенты продюсерского факультета Академии театрального искусства, магистранты курса Фокина и Могучего на Новой сцене Александринского театра – и режиссеры, и завлиты, и художники-технологи. Актеры из шести, кажется, театров.

На энтузиазме почти все. Из веселья. Был грант комитета по культуре через организацию «Культура рядом», иначе невозможно. Затраты все видны: автобус, трамвай, постановочные средства, полиграфия, звук, те самые сумки... Четырнадцать эпизодов, больше десятка площадок. И среди них главные – Музей Ахматовой и Музей Зощенко, без которых просто никуда.

Но вот уже прошло и время, а меня все приятно щекочет вопрос: что было организовано, а что наш мистический город – город Поэтов, Старух и часов без стрелок – предоставил в ответ сам?

Бог весть, зачем допытываться.

Хармс как маршрут и спутник

Последние новости