Как вера в бренд убивает большую мечту

Людмила Борисовна, каковы все-таки особенности духовного лидерства в политическом пространстве? В чем заключается сходство и различие понятий «духовный» и «политический» лидер?

Конечно, сложно вот так точно определять меру духовности в каждом отдельном случае лидерства. Здесь, видимо, ситуация, напоминающая степень свежести осетрины в трактовке булгаковского Воланда: «Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!» Так и в случае лидерства – либо ты лидер, а потому и выразитель духовных идеалов масс, либо – так… осетрина второй свежести.

То есть в действиях любого реального предводителя масс есть духовное начало?

Интересный вопрос. Духовность связываю не с религиозным оттенком, а с ценностно-идейной основой лидерского посыла. Только тогда личности входят в историю. Собственно, они становятся историческими не просто в силу их индивидуальности как таковой, а потому, что эта индивидуальность оказывается носительницей Идеи, которая, принадлежа им, потенциально принадлежит каждому.

Это те, кого можно называть выразителями идеалов своего времени, конструирующими новую идентичность, видение мира, в котором нуждается общество. Помню в одном из фильмов про Жанну д’Арк какой-то персонаж воскликнул: «Она та, кого мы так долго ждали!» Вот эта ожидаемая встреча, попадание в дух времени, именно событие (а то и со-бытие – как сопричастность к бытийным вопросам), нарушающее ход повседневности – это я и имею в виду, когда говорю о лидерстве духовном. В этом смысле не стоит разделять духовное лидерство и политическое – здесь нет смысловой оппозиции, вопрос лишь в сфере реализации лидерского потенциала.

Конечно, политика – наиболее распространенная область лидерских проявлений. Политическое лидерство отличается наибольшей публичностью, заметностью, на нем концентрируется внимание масс, кроме того, оно нередко и властно закреплено, можно так выразиться узнано и признанно.

Победителей не судят?

-Я лишь хочу сказать, что у политика гораздо больше ресурсов для воздействия на общественную жизнь и ход истории. Но это ресурс потенциально данный, и далеко не все способны им воспользоваться. Есть ведь политики по призванию, а есть – по званию. Вторых, безусловно, всегда намного больше.

Есть ли сегодня запрос именно на духовное лидерство в политике? Какие общественные процессы могут поспособствовать появлению новых личностей большого масштаба?

Действительно, есть точка зрения, согласно которой эпоха, породившая запрос на великих «потрясателей основ», потому и завершилась, что сам запрос исчерпан. Нужны функционеры, решающие конкретные задачи, и власть системы как таковой настолько сильна, что ее безликость не нуждается в ярких и заметных персонах. Американский социолог Г. Лассуэлл выделял два класса специалистов: «по убеждению» – идеологи и «по принуждению» – исполнители. Господство первых характерно для времени становления и оформления режимов, именно тогда важная роль отводится «властителям дум» – писателям, философам, идеологам. Это люди не протокольной чиновничьей карьеры, а те, кто ударно входят и даже восходят во власть. А времена укрепления режимов связаны с потребностью в лицах, обеспечивающих функции контроля и стабилизации, – управленцах, военных, представителях правоохранительной системы и спецслужб. Даже, наверное, не вполне правильно сказала, что «в лицах». Приходит на память название американского фильма – «Без лица».

Мне кажется, что сейчас явно заметен идеологический дефицит, состояние обезличенности, без-ЛИК-ости времени. Потому и столь распространена сейчас мифологизация образов прошлого. Оно ведь в нашем сознании историческое, а значит, великое! Помните, у Высоцкого: «Пророков нет, не сыщешь днем с огнем, ушли и Магомет, и Заратустра, пророков нет в Отечестве моем, но и в других отечествах негусто…»

В том числе, поэтому у нас проблема с «социальными лифтами», которые позволили бы человеку реализовать себя, достичь профессиональных вершин?

Дело не в лифтах как таковых. Они существуют. Но поднимающиеся с их помощью люди в большинстве своем не несут альтернативной идеи. Мне, когда показывают нового чиновника, пришедшего на место прежнего, все время вспоминается детская игра «найди десять отличий». А и не нужны те, кто отличается, потому что для функционирования системы они вредны, неорганичны, больше мешают. Испанский философ Ортега-и-Гассет писал: «Герои ушли, остался хор».

Так, может, без героев спокойнее? Без потрясений. Уже одно это говорит о плюсах ситуации. Или есть риски?

Вспоминается строчка из песни: «Жить без любви, быть может, проще, но как на свете без нее прожить?» Жизнь без потрясений, вероятно, стабильнее, проще, однообразнее и что в самом деле за жизнь? Все-таки история совершается энергией героев. История их и хранит.

Потребность в лидерах – это какая-то затаенная ностальгическая печаль человечества. Не может человек жить, глядя исключительно себе под ноги, боясь упасть! В каждом из нас есть стремление запрокидывать голову, восхищаться силой человеческого духа. Безусловно, «не сотвори себе кумира», но ведь даже на уровне индивидуальной биографии так важно проживать жизнь среди людей, которыми восхищаешься, существовать среди, пусть и неоднозначных, но ярких личностей.

Для меня существенный риск заключается в том, что когда истинных лидеров не хватает («настоящих буйных мало, вот и нету вожаков!»), на их место приходят фигуры с претензией, наполненные не столько внутренним лидерским посылом, сколько внешним желанием им обладать. Никаких плюсов в подобной ситуации не бывает.

События на Украине демонстрируют процессы мгновенного зарождения новых лидеров и низвержения старых. Есть ли в России предпосылки к подобному сценарию?

В России, по-моему, настолько прочно удерживает первенство действующий президент, что даже не стоит прогнозировать зарождение иных лидеров. Что же касается украинских событий, то, на мой взгляд, лидеры победившего на майдане протеста просто эксплуатируют амбиции, комплексы и страхи масс. Для меня это не выразители больших идей.

Качество лидерства зависит от состояния и устремлений сообщества, которое его формирует?

Безусловно.
В одной из своих работ вы характеризуете «бунтарство духа как основу жизненного сценария переустройства, ценностного реформаторства». Означает ли это, что духовный лидер – всегда бунтарь, даже тогда, когда ядром его мировоззрения является консерватизм, приверженность традиционным ценностям?

Мне кажется, что бунт – важное условие выдвижения лидера, привлечения внимания к его персоне. Но здесь, конечно, устойчивость его существования обеспечивается способностью, как писал Макс Вебер: «Втиснуть в одну и ту же душу и жаркую страсть, и холодный глазомер». Почти как у чекиста – горячее сердце и холодная голова.

Вы составили перечень проблемных для современного лидерства зон. В то же время говорите о том, что в обществе происходит активный поиск новых лидеров. Нет ли здесь противоречия?

Говоря об активных поисках, имею в виду то, что потребность в лидерах неизбывно ощущается людьми во все эпохи. В том числе в наше время, хотя оно и не совсем приспособлено для появления духовных лидеров. Постараюсь назвать основные проблемные зоны. Прежде всего, прагматизация жизни, распространение философии потребления. «Живи настоящим!», «Лови момент!» и тому подобное. В результате внешняя – презентационная – сторона затмевает внутреннюю – доктринальную. Сегодня гораздо важнее жить, чем понимать, во имя чего это надо делать.

Все прагматичные призывы лишают веры в Большую Мечту, пусть и утопическую, но ведь явно романтизма не хватает! Однако обществу не нужны романтики-лидеры, нужны эти самые эффективные менеджеры, о которых постоянно толкуют.

Кроме того, утверждающиеся принципы децентрализации и сверхразнообразия в некотором роде препятствуют самой идее поиска и обретения духовного центра. То есть мы так боимся идеологического диктата, любой монополизации истины, сакрализации идей, что всякое появление фигуры, которая имеет претензию на всеобщую поддержку, пугает. Еще одно важное обстоятельство – институционализация жизни, представление о возможности осуществить любые запросы и цели без участия людей. То есть «системы нам все обеспечат». Но деятельность институций практически «не работает» на формирование духовных лидеров, отсутствуют сами механизмы генерации персонально лидирующих фигур. Еще одна тенденция современности – это концентрация на локальном, на мире повседневного. В этой связи зафиксированный когда-то исследователями «бунт субкультур» с одной стороны, удовлетворяет потребности малых групп в фигуре лидера (вожака, кумира), но, с другой – не способствует появлению фигур большего масштаба.

При этом стремление быть первым давно стало культом.

О, это да! Недавно видела приглашение на семинар по «развитию эффективной харизмы». Даже тревожно стало: харизма, как никак, Божий дар. Неужели и это можно эффективно развивать? Оказывается, да. Все можно при успешном владении технологиями. Наше время – тирания успеха, этакая болезнь колоссальности и стремления не просто к лучшему (как оптимистическому пожеланию), но исключительно – к САМОМУ лучшему – как установке к действию.

Как в рекламе: «Ты этого достойна!» А почему этого достойна именно ты – не вполне понятно. Просто потому, что ты – это ты! Мне очень симптоматичным видится роман Бена Элтона «Слепая вера» – всем рекомендую, там как раз об этом. Современная глэм-культура претендует на то, чтобы упрочить иерархию в мире ценностей через категории «рейтинг», «топ-модель», «VIP-класс», «люкс», «бренд». При этом претензия на лидерство, первенство и эксклюзивность не всегда подкрепляется личностными талантами и вообще какими-то убедительными ресурсами.

Но считается, что и самой претензии уже вполне достаточно. Однако, возводя лидерство в один из фетишей эпохи, мы одновременно опрокидываем его до статуса легкой достижимости, размываем идею уникальной судьбы тренинговыми методиками выработки необходимых умений и качеств. И тогда уже метафора пути уступает место «беговой дорожке». У ее финиша удачливого спринтера ожидает гарантированный успех. Однако, как мне кажется, современная индустрия раскрутки отдаляет данные фигуры от подлинного лидерства. Сущность современных культов ведь заключается на первый взгляд во взаимоисключающем механизме маятникового движения – от вознесения героя до «заоблачных высот» (отсюда и ставшие расхожими обозначения – гений, звезда, кумир миллионов, культовый) до низведения его жизни к разгаданной в процессе всеобщего обсуждения тайне.