АРС-ПРЕСС

Фото
Александр Ломтев, «Саров», Нижегородская область, Саров

В три дня уложилась автоэкспедиция «Саровской пустыни» на Северный Кавказ, во время которой Сергей Афанасьев, Иван Ситников и автор этих строк побывали в гостях у президента Республики Ингушетия Юнус-Бека Евкурова.

Трое в авто, не считая надежды

Так уж сложилось, что все президенты, с которыми мне довелось беседовать, были главами республик, на территории которых в то или иное время возникали локальные военные конфликты. За исключением, пожалуй, Михаила Горбачёва (хотя и тут, с какой точки зрения посмотреть). Вот и Юнус-Бек Евкуров, президент Ингушетии, работает не в самом спокойном регионе планеты. Задолго до того, как стать главой своей родной республики, он принял участие в миротворческой миссии в далёкой Сербии. Многие уже подзабыли тот стремительный «приштинский бросок», когда российские танкисты-миротворцы заняли аэродром Слатина близ Приштины в Косове, опередив натовские войска. Это вызвало оторопь у европейцев, взрыв патриотической гордости у русских и надежды у сербов. Собственно, этот факт лично мне и был наиболее интересен. Тем более, что в нынешнем году исполняется 15 лет со времени того, уже ставшего легендарными события. Впрочем, получилось так, что оправляясь в Ингушетию по поводу одного юбилея, наша маленькая делегация попала на другой: только прибыв на место, мы узнали, что именно в день нашего визита город Магас – столица республики – отмечал своё 20-летие.
Однако, выезжая из Сарова, мы не знали, что человека, к которому собрались «в гости» за почти две тысячи километров, на месте нет. Президент Евкуров улетел в Москву. Хорошо, что мы этого не знали. Ведь за пару недель до этого наша небольшая делегация уже готовилась к выезду, но в тот раз нам сообщили, что встреча переносится. Вот и на этот раз пригласить-то нас пригласили, но «сойдутся ли звёзды» - уверенности не было. И мы решили ехать на свой страх и риск.
Это приглашение было организовано руководителем военно-патриотического клуба «Гром» Сергеем Афанасьевым, бывшим сослуживцем Юнус-Бека Евкурова, а поездка – газетой «Саровская пустынь» и депутатом гордумы Иваном Ситниковым. Получив предварительную информацию о том, что президент Ингушетии дал добро на встречу, мы не стали ждать окончательного подтверждения, а погрузились в машину и отправились в путь… С надеждой на успех…

Дорога

В который раз, наматывая километры на колёса машины, с каким-то особым ощущением осознавали мы, насколько всё же «широка страна моя родная». Мордовские леса сменялись полями и перелесками Рязанщины, печально знаменитый не ремонтированный со времён татаро-монгольского ига участок трассы Шацк – Моршанск, как и положено, протряс нас до основания, тамбовские волки проводили нас нетоварищескими взглядами из лесов Тамбовщины, и мы выкатились на волгоградку. И пошли степи от края до края с редкими автозаправками да встречными фурами, а в Волгоград мы въехали в час пик, за что и были наказаны нуднейшими пробками, на преодоление которых убили два с лишним часа. Зато по трассе на Элисту мчались с очень хорошей (не скажу с какой, вдруг гаишники прочитают!) скоростью…
Уже глубокой ночью навигатор отправил нас «короткой дорогой» прямо через горные перевалы. Машина карабкалась по крутым петлям серпантина, фары выхватывали из ночной тьмы крутые склоны, скалы и бездонные (так казалось) чёрные провалы. Дорогу кое-где размыло, местами её повредили оползни, и мы порадовались, что едем на джипе.
Несколько раз путь преграждали шлагбаумы блокпостов, бородатые люди в чёрной форме с автоматами вежливо проверяли документы. Вежливые военные, по-видимому, примета нынешнего времени…
Часть этого пути мы с Иваном Ситниковым уже проделали много лет назад на редакционном «Баргузине», гружённом гуманитарным грузом для наших военных в Грозном. Только на этот раз на развилке близ Моздока мы свернули не в сторону Чечни, а в сторону Ингушетии.
Уже под утро увидели огни Магаса, но оказалось, что гостиницу нам зарезервировали в Назрани, и пришлось сделать небольшую петлю. Как нам сообщили не без гордости утром, в этой гостинице с истинно кавказским названием «Асса» живали Иосиф Кобзон, Анжелина Джоли, и другие не менее знаменитые гости…

Магас

На карте России новый административный центр – город Магас появился в 1994 году. Именно сюда и была перенесена столица республики из Назрани. Однако новым город Магас можно считать только условно, поскольку именно здесь, как утверждают историки, находилась древняя столица государства Алания, основанная еще в раннем средневековье. Магас - Город Солнца был древней крепостью предков ингушей и служил в качестве одного из древних форпостов Ингушетии.
Магас производит впечатление. Это своего рода город-символ. Символ того, каким ингуши видят своё будущее… Красивый город с уникальной современной архитектурой, всюду новостройки с многообразием архитектурных стилей и подчёркнуто местным колоритом… Кстати, к юбилею было приурочено открытие нового сквера, который назван в честь известного русского археолога, историка-кавказоведа Евгения Крупнова, много сделавшего для изучения истории Ингушетии, в сквере установлен его бюст, а на открытие сквера приехал внук ученого Дмитрий Крупнов.
В ожидании приглашения в президентский дворец мы гуляли по широким чистым улицам, любовались красивыми зданиями, наблюдали празднующих горожан, наслаждались теплом кавказской весны, и не верилось, что где-то рядом совсем недавно произошёл очередной теракт, что в горных лесах бродят ещё недобитые боевики…
- Смотрите, - заметил опытным депутатским оком Иван Ситников, - ни одного пьяного, даже молодёжь обходится без пивных банок. У нас бы сейчас…
Здесь, в праздничной суете и «отловил» нас советник президента Беслан. Он повёл нас в ресторанчик и мимоходом сообщил, что арендует этот ресторан чеченская семья. А уже за столом рассказал, что ингуши и чеченцы – очень близкие народы, что языки их ближе, чем, например, русский и украинский.
Здесь в ресторанчике нас застал телефонный звонок из администрации президента. Захватив подарки, мы отправились в президентский дворец…

Встреча

Сергей Афанасьев был рядовым десантником, Юнус-Бек Евкуров – старшим лейтенантом, командиром роты, в которой служил Сергей.
- Ох, и гонял он нас тогда, - не без ностальгии по молодым годам вспоминал перед встречей Сергей. – Говорил: потом поймёте… Поняли, конечно, потом…
Ожидая в президентской приёмной, он волновался – как всё пройдёт?.. Впрочем, сантименты сантиментами, а президентская охрана – крупные серьёзные мужчины с цепкими глазами - дважды проверили и нас и наши подарки, прежде чем мы попали в приёмную. Осторожность понятна – памятно ещё покушение 2009 года, да и теракты здесь всё ещё случаются время от времени.
Армейская дружба не тускнеет, в унисон подумали мы с Ситниковым, не служившие в армии, но по жизни связанные с ней, глядя на то, как по-братски обнял бывший командир роты бывшего рядового.
На беседу с Юнус-Беком Баматгиреевичем Евкуровым нам выделили час. Ясно, что график его расписан буквально по минутам.
Однако прошёл час, и ещё полчаса, и ещё, а беседа всё длилась и длилась. Пресс-секретарь, приоткрыв дверь, сообщил: посетители прибыли. Президент кивнул и продолжал отвечать на наши вопросы. Нам было интересно спрашивать, а ему, кажется, было интересно отвечать…

Про СССР

- Юнус-Бек Баматгиреевич, вам довелось служить в разных регионах. В те годы вы ощущали СССР как единое государство, как одну Родину? И как вы считаете, СССР развалился или его развалили?
- Не ощущал я разделения народов. Еще до армии мне пришлось выезжать в Тюменскую область, в другие регионы Советского Союза. И уже служа в армии, тем более не ощущал. Конечно, это был единый монолит народов… И в этом нет ничего удивительного, потому что люди всех национальностей проходили через одни и те же трудности, потому что Великая Отечественная война сплотила; и трудности, и победы объединяют. Это факт.
Но я не скажу, что СССР развалили. Да понятно, что лавры берут себе американцы, и они руку действительно приложили, другие спецслужбы мира поработали. Тем не менее, СССР развалился оттого, что система не работала, нельзя было в таком режиме держать людей, не должно было быть такого жесткого железного занавеса… А выходить из этого состояния нужно было постепенно. И яркий пример тому - Китай, который все-таки начал, не сразу, а потихоньку, чтобы не было сквозняка. Начали все-таки с рыночной экономики. Неестественно построенная экономика – вот что развалило страну. Вспомните: в СССР – работал ты, не работал - все равно получал зарплату… И от того, как ты работал – хорошо или плохо, твоя зарплата не зависела.
- Помнится, это называли уравниловкой.
- Да. И сегодня от некоторых болезней Советского Союза мы ещё не избавились. Многие не желают работать, не оттого, что нет работы, а потому что они по жизни – тунеядцы, их приучили еще в то время. Вопрос социальной справедливости не стоит забывать, люди видели: руководители, сыночки их или приближенные имели все, а простые люди - ничего… И было странно видеть, когда весь мир пользовался мобильными телефонами, видеомагнитофонами, а мы смотрели на все это как на диковину... То есть, менять что-то нужно было обязательно, но не так резко. Нужно было, открывать этот занавес, чётко понимая, что если это зараза, так это зараза, если это прогресс, то это прогресс…
- Гибкости не хватило.
- Не хватило. Сначала тупо работали на удержание, а потом просто всё отпустили без руля и ветрил… Из-за этого, я все-таки больше уверен, Советский Союз и развалился.
- А была, на ваш взгляд, реальная возможность сохранить его?
- Была возможность… Если бы тогда у Кравчука, и у Ельцина, и у Шушкевича в Беловежской пуще хватило терпения и терпимости… Мне кажется, они думали тогда не столько даже о независимости в стране, сколько о личной власти.
- То есть, если бы на месте этих лидеров были другие, вполне возможно - всё пошло бы все по другому пути?
- Как говорят, история не терпит сослагательного наклонения, но скажу так: если бы на их месте тогда был Владимир Владимирович Путин, сегодняшний, то он, конечно, такого не допустил бы. Понятно, что Прибалтику точно сохранить не удалось бы… А вот остальные республики можно было сохранить.
- Мне кажется, даже с Закавказьем можно было договориться.
- Да, я помню, как очень активно в этом направлении работали Гейдар Алиев и Нурсултан Назарбаев...

Про империю

- Сейчас многие люди говорят и, кстати, у меня тоже есть такое ощущение, что понемногу подходит время не чтобы восстановления Советского Союза, сколько возвращения империи… Особенно после возвращения Крыма...
- Если мы – Россия – будем успешно развиваться, а я уверен, что так и будет, то нам не надо будет захватывать какие-то территории и кого-то принуждать, что Россия никогда и не делала. Все сами, как Крым, захотят вернуться. И это произошло бы быстрее, если бы Европа и США не мешали нашему сближению. И в Южной Осетии, и в Абхазии – не мы начали войну… А Крым… Я как человек верующий, всем говорю, что это Всевышний проявил справедливость, и крымчане вернулись к себе домой. Не мы и Майдан начинали. И не было даже мысли ни о каком нападении на Украину, была мысль жить дружно. Думаю, что Россия если и прирастет другими регионами, то исключительно на добровольной основе. И если люди где-то свергнут свои режимы на референдумах, то это проблема провалившихся по всем статьям властей, а не козни России… А вообще, я считаю, важнее стремиться не к формальному объединению, а к мощному такому альянсу, доверяя друг другу. Вот, например, хорошо, что сегодня новое руководство Грузии более человечно подходит к вопросам взаимодействия с Россией, там теперь понимают, что есть политика, а есть жизнь.
Много насущных проблем, сегодня очень важно помирить азербайджанцев и армян. И сделать это очень сложно, кто-то должен уступить, но это нужно сделать. Должен быть какой-то общий интерес, чтобы помирить. И с новым руководством Украины, которое появится после выборов нужно будет работать… Всё взаимосвязано: жёсткая ситуация с Украиной, а страдает Приднестровье.
- Кстати, о Приднестровье. Есть у нее какой-то реальный шанс стать российским?
- Думаю, что есть, нельзя бросать Приднестровье, потому что люди живут надеждой…
- Тем более у них уже был референдум.
- Я и говорю, почему нет. Но здесь, опять же, нужно разговаривать с Молдовой, сесть за стол переговоров, в каких-то вещах может быть, и уступить. Ничего плохого тут нет. У Молдовы тоже есть свои проблемы - с Гагаузией, может, здесь Россия выступит каким-то гарантом… Надо работать. В свою очередь, руководство Молдавии должно понимать, что нельзя уходить от России, наоборот… Но здесь опять же мы должны сделать все, чтобы они чувствовали себя не младшими братьями, а равными партнерами.
- Абхазия и Южная Осетия…
- Их независимость мы признали, и для них войти в состав России сегодня нет никаких проблем… Это - дело времени. В любом случае, если Абхазия и Осетия и не входят в состав России, мы все понимаем, что девяносто процентов граждан там с российскими паспортами. Поэтому, де-факто – это территория России, де-юре – это можно закрепить, как с Крымом. Но опять же вопрос: насколько это нужно России? Кстати, это очень важные для нас территории, поскольку это определенные буферные зоны между нами и Грузией, ведь остаётся угроза вхождения Грузии в блок НАТО.

Про войну в Чечне

- Военный конфликт на Кавказе называли контртеррористической операцией. Но реально это была война. Кого с кем? России с Чечнёй?
- Это война не России с Чечнёй, это война политиков, война дурной политики. Это опять же советский такой гонор: вот мы сейчас возьмем и пошлем танки, десантников и все успокоится. Так нельзя было делать, тем более со своим народом.
- Так вопрос: можно было все-таки избежать конфликта или это было исторически неизбежно?
- Избежать было можно и нужно. Ведь что тогда получилось, сказали: берите суверенитета, сколько хотите! И не руководство тогдашней Чечни объявляло о независимости, помните даже на Урале Россель заговорил об Уральской республике… Вот многих и занесло, думали, что вот сейчас всего добьёмся, и народом будем управлять. Ситуацию, которая сложилась в Грозном и Чеченской республике, можно было удержать. Но кровожадных или ястребов в Кремле тогда оказалось все-таки больше. Я уж точно знаю, что покойный Павел Сергеевич Грачев был ярым противником войны, мне доподлинно известно, что он на Совете Безопасности и в последующем, когда планировали вводить войска, постоянно говорил: нельзя этого делать! Пусть политики полгода поработают. Нельзя войну начинать в осень, в зиму, когда слякоть… Что вы делаете с нами?! Тем более армия не готова. Какая у нас тогда армия была?! Уже находясь в большой политике, я слышал, как очевидцы тех переговоров вспоминали, что он говорил: Джохар (не говорил Дудаев) – нормальный парень, вы с ним поговорите, послушайте его. Но… Помните, тогда командующего Северо-Кавказским военным округом с должности снимали. Почему? Потому что он сказал, что не поведет войска, он понимал ситуацию. Но политики сделали так, как хотели.
- То есть это всё же провал политиков, а не военных…
- Да, и я думаю, что если бы там тогда мирно всё обошлось, то сегодняшний прогресс развития России был бы на колоссальном уровне. Подумайте, сколько денег тогда потеряли!
Но поверьте, что народ Чечни не озлобился. Я общаюсь с людьми, поэтому так уверен… Тем более что сегодня руководство страны признаёт, что это было ошибкой политиков…
- Я много раз бывал в Чечне и не раз слышал высказывания (как от младших офицеров, так и от генералов), что война там так долго длилась не из-за неспособности военных, а из-за прямого предательства политиков.
- Я бы не называл это прямым предательством... Каждый раз, когда кто-то из политиков в той или иной мере соприкасался с этими событиями, хотел заработать для себя баллы, он не думал о людях… Поверьте, если бы в 2000-ом году не произошло смены власти, когда пришел Владимир Владимирович Путин, еще неизвестно что сегодня было бы. Говорят, что один в поле не воин, но здесь как раз тот случай, когда можно это выражение оспорить. И все-таки, я не говорю, что было предательство, были ошибки политиков, которые не хотели признавать этого.

Про терроризм

- Как вы считаете, почему на Кавказе до сих пор неспокойно? Кому это выгодно, кто сейчас «заказывает музыку»?
- К счастью, уже сейчас становится спокойно, хотя скрытое противодействие ещё есть. А выгодно тому кто спонсирует, кто поддерживает. Мы же знаем, кто создавал Аль-Каиду, кто создавал Талибан, в том числе и так называемых «Братьев мусульман». Все они плотно опекаются спецслужбами известных государств.
- Я считаю, что те, кто поддерживает конфликт на Кавказе, выступают не против Кавказа, а против России.
- Да, против России, а Кавказ является плацдармом. У нас в республике почти четыреста погибших сотрудников полиции. В этом году у нас печальная дата: десять лет, как боевики Басаева напали на Ингушетию. Будем сажать деревья в память о погибших… Человека нет, а дерево будет расти… Конечно, в регионах России - и в Ингушетии, и в Чечне, и Осетии, и Кабардино-Балкарии, и Дагестане люди должны быть благодарны полицейским и всем тем, кто встал живым щитом против террористов. Те теракты, которые случаются в России – лишь маленькая толика, просачивающаяся через нас. Кавказ – это, можно сказать, противотеррористический щит России. Вспомните последний случай, когда машина шла на прорыв, а пятеро сотрудников полиции, зная уже по оперативной информации, что в машине везут более двухсот килограммов взрывчатки, стояли щитом… Не испугались, не убежали, стреляли на поражение. В результате, машина взорвалась, один человек погиб, четверо тяжело ранены. Это тоже показатель: не мы являемся родоначальниками международного терроризма.
- Это всем понятно…
- Не знаю… Потом по телевидению показали среди террористов и наших ребят, и пошел процесс… А мы-то боремся с ними.
- Вы сказали, что надеетесь, что это был последний случай. Каковы перспективы установления полного мира здесь, на Кавказе?
- Перспективы хорошие, мы проводим широкую работу не только радикального, карательного характера, но больше все-таки профилактического. Мы работаем и через родственников, и через самих бандитов. Вот буквально вчера еще один член бандподполья сдался…
- Какой возраст боевиков?
- Сейчас, в основном, молодежь. Вот тому, кто вчера сдался, двадцать семь… Волчары, которые крови уже нажрались, вот они не сдаются. Понимают, что им пощады не будет, хотя мы им тоже обещаем… Но они не хотят попадать в тюрьму на двадцать пять лет.
- А есть шанс, например, у того двадцатисемилетнего, что получил четырнадцать лет, на досрочное освобождение.
- Вопрос очень сложный – статья такая серьезная… Смотря как будет вести себя в тюрьме. Хотя мы держим связь с родственниками осужденных для того, чтобы они его посещали, ездили на свидание… хотя бы раз в год.
- Раз сдаются, можно сказать, что сами-то бандиты уже понимают, что у них нет перспектив?
- Да, бесспорно. Они начали понимать, что идеология, заложеная в их головы, - это полный абсурд. Какая под их идеологией подоплека? Религиозная? Посмотрите, сколько вокруг мечетей. Ходи, пожалуйста, никто ничего не запрещает молиться. Наверное, в арабских государствах больше запрещают, чем у нас. Басаев и прочие говорят молодым ребятам, если станешь смертником – попадешь в рай. Какой рай? Я их спрашиваю, вы не задумывались над тем, почему ни сам Басаев, ни один из родственников, не пошли в смертники? В рай не хотят? А вот ты, баран, в эти сказки веришь. Что пишется в Коране или в Библии о самоубийстве? Это грех в любой религии. Мало того, ты еще и ни в чем не повинных людей убиваешь. В общем, до многих доходит…

Про Меджлис

- Как вы оцениваете действия крымско-татарского меджлиса? Они перед референдумом пометались, пометались, но все-таки приняли сторону майдана?
- Я к ним отношусь, как ни странно, с пониманием.
- Почему?
- Они были в ссылке. Я – ингуш – понимаю их. Они вернулись из ссылки на свою историческую родину, если мне память не изменяет, в восемьдесят девятом году. По отношению к ним, как и по отношению к нам справедливость не восстановлена, не выполнены обязательства со стороны государства. В отношении крымских татар в советское время остались невыполненными обязательства и их законные требования. Вернулись и вернулись, живите, как хотите… А те дома, в которых они жили, заселили русскоязычным населением.
- Но ведь и Украина ничего не выполнила?
- Не выполнила. Поэтому они и действовали практично: кто больше выполнит. Я очень рад, что сегодня Владимир Владимирович воспринял их вот такие нерешительность и беспокойство с пониманием. Сейчас готовится Указ президента о реабилитации крымских татар и, конечно, когда они почувствуют, что справедливость Россией восстанавливается, они изменятся. А сегодня Меджлис надо понять. Можно по-разному к этому относиться, но понять нужно. Ситуация напряженная. У нас сегодня с нашими братьями-осетинами – ситуация напряженная и она будет такой. Не добровольно ингуши уехали отсюда, их силой выселили, и осетины тоже не добровольно заселились в ингушские дома. Так же и русские не добровольно заселялись в татарские дома. Я знаю, что были случаи, когда радикальным способом переселяли осетин в наши ингушские села. Поэтому обвинять Меджлис нельзя, это было бы большой ошибкой политиков. Нужно потихоньку решать эту проблему.
- Главное, резких движений не делать.
- Да, но и не надо замалчивать эту тему или обещать, что завтра все острые углы будут сглажены. И выселять насильно кого-то из их домов тоже нельзя. У нас есть рыночная экономика, вот на её основе государство и должно помочь татарам в Крыму, не обижая других.

Про «ручное управление»

- Вы служили в Екатеринбурге, когда узнали, что вас хотят назначить главой администрации Ингушетии. Как все происходило? Вам позвонили, сказали, вас вызвали и что вы в этот момент подумали?..
- Все было внезапно и, как говорится, ничто не предвещало: ни знамения, ни черной тучи, ни грома. Вообще ничего. Просто пригласили в администрацию Президента и сразу сказали: что нам видится вот так. Я отказался, сказал, что я не представляю себя Президентом республики, что есть более достойные, чем я. Меня отпустили, а потом спустя какое-то время снова вызвали и сказали, что ставка сделана все-таки на меня.
Наверное, тут сыграло роль наличие военного стержня, когда понимаешь, что если надо, значит надо. Владимир Владимирович сказал мне тогда: тебе судьба дала шанс достойно служить своей Родине большой, теперь дает шанс служить своей малой Родине.
- Какая тогда самая главная беда была в Ингушетии?
- Самая главная, конечно, нетерпимость, теракты, убийства, расстрелы. Это было самое страшное. Никто не вспоминал ни про садики для детей, ни про школы. Одна была просьба: остановить убийство людей. Остальное переживем. Слава Богу, что сегодня с помощью самого народа, благодаря профессиональным действиям органов правопорядка, службы безопасности МВД, удалось минимизировать этот процесс.
А сейчас на первый план выходит обычная работа по управлению республикой, строительство, экономика, работа с людьми. И чтобы всё получалось, во всем и везде должен быть контроль.. Стараюсь сам всё везде увидеть, потрогать, проверить… Не то, чтобы я не доверяю, это у меня такая армейская привычка осталась.
- Называется «ручное управление». Когда в девятом году на вас было совершено покушение, многие говорили, писали, что это не столько «обычный» теракт боевиков, сколько месть лично вам за жесткую борьбу с коррупцией.
- Нет, думаю, все-таки был политический… Потому что бизнесмены или те, кто воруют, не пошли бы на это - себе дороже. Они могут, к сожалению, «заказывать» сотрудников полиции или следователя или чиновника, но замахиваться на президента…

Про коррупцию

- Ну, кстати, о коррупции. Я читал, что еще одна из бед Ингушетии до вашего прихода – была высокая коррупция. Это действительно так?
- Негоже руководителю пенять на прошлых руководителей. Коррупция – она есть и сегодня, надеюсь меньше, но уж точно не больше. Вообще разговор о коррупции -непростой разговор. У нас сложились стереотипы несколько однобокие, благодаря, наверное, Интернет-ресурсам. Вот если вы сегодня получите хороший тендер, построите хороший завод или шикарный стадион, то вы в свой адрес услышите столько критики и обвинений, что вы украли. Потому что есть люди, которые в принципе не рады, как это было со строительством в Сочи. А с другой стороны, правильно сказал Владимир Владимирович в своем послании, что все-таки нужны общественные наблюдательные советы, чтобы люди могли рассказывать, что вообще делается.
- Если говорить о России в целом. Как по-вашему, насколько вообще возможно бороться с коррупцией?
- Коррупция явление историческое. Петр I, когда за хищение повесил уже двадцатого интенданта, что придумал? Не платить им зарплату, они, мол, и так сволочи воруют. Это послужило сигналом, что можно воровать. Конечно, коррупция в России есть. Во всех государствах это есть. В Китае за это расстреливают, руки отрубают, но все равно воруют…
- Но ведь там уровень коррупции падает.
- Дело не в том, что он падает, а в том, что должна быть прозрачность в бюджетных тратах. И сейчас ряд законов меняется, проверяются на прозрачность. У меня в республике если строится дорога, я говорю общественности села - идите проверяйте, контролируйте, если школа, то директор уже там, на стройке, с самого начала. Совместными усилиями нужно бороться с коррупцией. И с каждым годом уровень коррупции по стране идет на убыль. Вообще, осознавая опасность, можно минимизировать потери, а осознание уже есть. Но опять же, надо понимать, что коррупция – это не вина власти, это у нас заложено в головах: гаишнику надо дать, в больницах - дать… Нужно потихоньку из людей это вытравлять. И это даст результаты. Люди меняются, все меньше тех, кто считает, что без взятки не прожить…
- Но со стороны государства всё же должны приниматься жесткие меры…
- Жесткие меры должны быть, конечно… И, кстати, государство должно начинать не с того, кто украл двести рублей, что тоже, конечно же, плохо, начинать надо с тех, кто украл двести миллионов. А пока те, кто украл двести миллионов, «соскакивают». И здесь нужно заниматься теми, кто должен бороться с коррупцией. Если коррупционеры «соскакивают» значит, они кого-то подкупают? Смотришь сводки, а там про какую-нибудь бабку, которая на рынке дала двести рублей взятку, а тех, кто положил себе в карман миллионы – нет. Бабка получается для галочки что ли?

Про семью

- Вы из многодетной семьи. А сейчас много в Ингушетии многодетных семей? Людей не пугает сегодняшняя ситуация?
- Нет, не пугает. У нас всегда так было и, когда меня спрашивают, у вас, наверное, такие традиции, я отвечаю, что традиции были у всех народов, в том числе, у славян. Вспомните, у русских многодетные семьи были даже в самые тяжелые времена. Возьмите, великих полководцев: Рокоссовского, Жукова, Маленкова. По шестнадцать детей! Мы традиции своих предков продолжаем.
- Чем это вы объясняете?
- Приверженностью. Нет никакой ярко выраженной причины. Просто дети – это всегда хорошо. Это у нас в мозг как программа заложена.
- Почему тогда нет такого в России?
- Наверное, мы меньше испорчены Западом, Европой. Поэтому у нас нет и геев, и много в семьях детей. Не в обиду, в крупных городах России есть клубы геев или устраивают гей-парады. Ну, куда это годится? Мало того, если у нас кто-то хвастается, что у него одна дочка, мы не рекламируем это. Потому, что один ребенок – это или шоу-бизнес или… из той сферы, которую нельзя рекламировать. Мы сегодня рекламируем большие семьи, в том числе, где есть приемные дети. Но опять же, и среди моих знакомых в России становится больше многодетных семей. Это стало модно. Стало модно не пить и не курить – вести здоровый образ жизни.

Про работу

- Должность президента – это не работа с восьми до пяти, это образ жизни, существование в другой сфере…
- Хочу сказать, что должность Президента субъекта – это каторжная работа. Если вам говорят обратное – не верьте. Нет выходных, отпусков, свободного времени, нет лишнего времени даже тогда, когда оно есть. Если корова не родила, виноват – глава, если дорога плохая – виноват опять же глава. Дождь прошел не в ту сторону – виноват глава, снег внезапно пошел – виноват глава…
Это как в семье. Во всем всегда виноват глава семьи. Если ты, конечно, хозяин дома. Твоя обязанность обеспечить семью, нет работы, есть работа – неважно… Это всегда поиск денег, чтобы прокормить семью. И не только прокормить. Это еще и садики, школы, больницы построить. Мне лично помогает армейское прошлое…
- Но как-то физически себя поддерживать удаётся? Спорт?
- Нет сейчас спорта, есть физкультура, здоровый образ жизни - в бассейне поплавать, ножи пометать, в тир сходить пострелять… Раньше прыгал с парашютом, но сейчас уже не прыгаю, третий перелом правой ноги, тем более дал слово Валентине Матвиенко… Сегодня для меня самое радостное, когда удается встретиться с семьей, с ребятишками… Люблю рыбалку, но так, чтобы поймать рыбку и отпустить.
- Сам процесс…
- Да. Охоту не люблю. Не понимаю, тех, кто для удовольствия убивает животных.
- Несколько раз видел вас на матчах по единоборствам…
- Ну, это в крови – с армии осталось. Я посещаю единоборство всегда, чтобы пропагандировать спорт и республику. Вот мы сейчас ежегодно в горах устраиваем турнир «Битва в горах». Приглашаю…
- Спасибо, обязательно приедем… На кого Президент Ингушетии равняется в своей работе, у кого учится, учился?
- Когда я начинал работать, я, бесспорно, звонил, советовался и общался с Минтимером Шариповичем Шамиевым. Он очень сильно мне помогал и многое подсказывал. С Юрием Михайловичем Лужковым несколько раз общался, он тоже очень сильно мне помогал во многих вопросах. Можно сказать, с нуля мне всегда помогал Михаил Викторович Бабич.
- Да, вы ведь когда-то работали с нашим полпредом Михаилом Викторовичем Бабичем. А сейчас поддерживаете с ним отношения?
- Конечно. Мы с лейтенантских времен вместе, служили вместе, общаемся, дружим. И если я называю его братом, а он меня, то это о чем-то говорит. Это человек с большой буквы… У него, конечно, колоссальный опыт, и он сам колоссальная личность.
Да все федеральные министры любого правительства, неважно ушло оно в отставку или нет, всегда шли мне навстречу. Всегда были двери открыты и ни в чем мне не отказывали. Конечно, ярким примером по защите интересов государства для меня остается Владимир Владимирович Путин. Мы все у него учимся, в том числе и работе – динамичной такой… Мне очень понравилось, когда он сказал, что нас учили быть преданными своей стране, народу.
- Но вообще-то в политике не должно быть кумиров. В спорте – да.
- Например, Емельяненко…
- Емельяненко - вообще легенда…

Про религию

- Россия у нас, по определению, государство – светское, но религия в последнее время играет все большую роль. На ваш взгляд, есть у нас в стране конфликт во взаимоотношениях конфессий? И что дает почву для разногласий? Что нужно сделать, чтобы мусульмане чувствовали себя спокойно в центральной России, а православные – здесь на Кавказе?
- Есть такая хорошая поговорка, в армии она особенно распространена: главное без фанатизма. В религии – особенно. Когда появляются фанаты в религии, то сто процентов, что следующий шаг – это сепаратизм, радикальное направление и… терроризм. Поэтому фанатизма не должно быть. Это опасно в любой религии. В чем сегодня есть недовольство, если, например, говорить о мусульманах? Я иногда могу понять русских, которые запрещают на своей территории строить мечети. Фанатизм, в связи с которым часть мусульманского сообщества стала радикальной, многих пугает. Если бы просто это было волеизъявление человека – молиться Богу без всякого фанатизма – он спокойно молится, он никому не мешает. То есть, вера - не на показ. Если иногда в компании кто-то говорит: я пошел молиться, я… ну как-то по-другому к этому отношусь. Когда верующий человек пытается свою веру выставить напоказ… Ведь он лично общается с Богом, его душа, а не для окружающих, если опять же, это не коллективная молитва. Свечку поставить, поклониться или в мечеть зайти помолиться – это твое личное дело.
- То есть не нужно из веры делать политику.
- Да, это твое личное дело. И не нужно это делать в ущерб другим. Вот, если бы из этого дела не делали показуху или политику, поверьте, никого бы не раздражал молящийся мусульманин в районе, скажем, Поклонной горы. Это ведь то же самое, что православный при виде церкви молится. Если это обычное дело - никто и не обращает внимания. Если этот человек никому не мешает, если он не встал на газон с цветами, а просто на лужайку, то он не должен никого раздражать, а если раздражение возникает, значит что-то нечисто в душе. Когда я выступал в Страсбурге, у нас там была обеденная молитва, мы шли в гостиницу, и мне не понравилось, что на лужайке, где бегали собаки, три парня и девушка – молились. Меня задели эти собаки. У нас, ингушей, запрещается иметь в доме собак, потому что мы там совершаем омовение… Но есть ответвление в исламе, которое разрешает иметь собак. Может, те молодые люди из той веры, подумал я, и, опять же, они молились и никто не обращал на них внимания.
- То есть, это настолько естественно, что не замечается.
- Вот именно, мы должны приучить себя к тому, что это естественно. Тогда уж, поверьте, любой православный, который будет креститься на площади в Назрани, ни у кого не будет вызывать никого антагонизма… Вот это и будет истинной верой каждого. Когда мне говорят, что вот, раздражало то, что в общежитии молился православный человек, я спрашиваю: почему тебя это раздражало? Тебе это мешало? Нет. Тогда почему тебя это раздражало? Значит у тебя в душе что-то не так. Иди к священнику поговори, пообщайся. И еще, попробуй поставить себя на место того, православного, а если его будет раздражать то, что ты будешь молиться? Ну, хорошо, не будем про молитву. Представь, ты заходишь, и видишь, что человек штангой занимается. Тебя это будет раздражать? Или он книгу читает или кушает… Нет? Почему же ты так остро реагируешь на молитву?!
- Тогда вопрос такой: почему он так остро реагирует?
- А потому что он сам не осознал свою веру. Бог един, и если человек искренне верующий, то он никогда не пойдет на плохие вещи. Он не будет травить людей, стравливать, враждовать, убивать…
- В общем, дело не в религии, а в воспитании.
- И в воспитании тоже. Когда мне говорят, вот он – ваххабит, или не так молится, я говорю: во-первых, что-то объяснять на эту тему должен специалист. Если ты не математик, то не надо рассказывать про квадратуру круга. И потом представим, что я - водитель троллейбуса, этот - космонавт, другой – шахтер, еще кто-то - летчик… И мы сидим вместе. Я же не хватаю за грудки космонавта и не требую от него ответа, почему он не водитель троллейбуса… Так же и в вопросах религии. И не доставай меня, что я не космонавт. Это мое личное дело. Но самое главное: не будет коллективного спроса. Сделал плохие дела, сам перед Всевышним и ответишь.

***

Два с половиной часа пролетели на одном дыхании, но когда в дверях в очередной раз показался пресс-секретарь и глазами выразительно показал на часы, я понял, что нужно, в конце концов, и совесть иметь и убрал диктофон.
А как же история с «приштинским броском»? – спросит внимательный читатель. Неужели не удалось затронуть эту тему? Удалось. Удалось поговорить и о рейде на аэродром Слатина, в частности, и об армии вообще. Но об этом в следующем номере «Саровской пустыни»…

Юнус-Бек Евкуров:
«Кавказ – щит России…»
Два с половиной часа с президентом

Последние новости

Юнус-Бек Евкуров:«Кавказ – щит России…»Два с половиной часа с президентом

Последние новости

Юнус-Бек Евкуров:
«Кавказ – щит России…»
Два с половиной часа с президентом