АРС-ПРЕСС

В субботний день на Феодора Тирана и Матрону Московскую едем в Истобенск. Казалось бы, близкое паломничество в село знакомое-презнакомое. Огуречной столицей Вятской земли его величают. Капитанским прошлым здешних обитателей гордятся...

Специалистов-удочников и изготовителей блёсен, среди которых выделялся талантом и самобытностью Иван Нелюбин, придумавший технический процесс производства орудий рыбного лова, добрым словом поминают. Как и имена гармонных дел мастера Данилы Нелюбина, художника Аркадия Рылова, картину которого “В голубом просторе” так и хочется назвать “Лебеди над рекой”. А еще - кузнеца Кирилла Тулакина, прозванного за искусство свое и изобретательность колдуном; слепого мастерового Амвросия Ковязина, полированные изделия которого из березовых наростов славились на всю округу...
А тем ранним-ранним утром по пути в Истобенск любителей зимне-весенней рыбалки нам не встретилось, звуков гармошки не донеслось и стук молота о наковальню тишины не нарушил. Да и о знаменитых истобенских огурцах мы вспомнили только после службы в храме Живоначальной Троицы. А вот диковинные птицы, вытянувшись тонкой стрункой, летели за окном автобуса. Лебеди над рекой? Сороки над снегом...
Храм Живоначальной Троицы в Истобенске стал приходским после того, как в 70-е годы ХVIII века Екатерина II упразднила своим указом стоявший здесь истобенский Троицкий монастырь. Изначально храм был деревянным, но губернский архитектор Росляков признал его “по великой ветхости в починку невозможным” и изготовил к 1799 году проект новой каменной церкви. В конце 1807 года все необходимые для строительства материалы удалось приготовить, наняли и артель вятских каменщиков во главе с Никитой Горицыным. Работа шла споро - в ноябре 1808 года уже освящали южный придел Троицкой церкви в честь Спаса Нерукотворного. Но архитектора этого дивного храма в живых уже не было, Филимон Меркурьевич Росляков окончил свой земной путь еще в 1806 году. А жизнь возведенного по его проекту храма Живоначальной Троицы на древней истобенской земле продолжается. Причем практически без перерывов.
- Троицкая церковь никогда не закрывалась, - говорит нынешний настоятель храма иерей Иоанн Шаповал. - Здесь хорошо молиться. И плакать...
Вот и батюшка о слезах. Неужели заметил, что в начале его проповеди и ближе к середине увлажнялись мои глаза, пока говорил он убежденно о настоящих христианах, которые следуют за Христом, внимая Его заповедям о любви к ближнему своему и к Богу. Любви не внешней, основанной на исполнении твердо усвоенного “надо”, но искренней, из глубин верной и верящей души идущей. “Не человек для субботы, а суббота для человека. Не человек для закона, а закон для человека”, - проповедовал евангельские истины отец Иоанн Шаповал в истобенском Троицком храме, напоминая, как опасно внешнее во всех проявлениях. Потому что любой наблюдающий со стороны вот это внешнее, поверхностное в соблюдении поста или общении с ближними, может сказать: “Они такие же, как я”. Ну не поест он мяса, сходит в церковь, перекрестится перед иконой, обратится с просьбой к святому, изображенному на ней. “А что внутри? Где дела любви, где слова живые?” - спрашивал строгий батюшка, и безмолвствовала паства, состоявшая в тот субботний день в основном из приехавших в Истобенск паломников из Кирова. Ведь каждый обращал этот вопрос к себе...
Так получилось: перед этой поездкой читал Евангелие. Еще до поста начал со святого благовествования от Матфея, переходя по прочтению его к Евангелию от Марка, потом от Луки и, наконец, от Иоанна Богослова. Старейший священник Серафимовской церкви отец Серафим Исупов, принимая исповедь, всегда напоминал о необходимости такого чтения, переспрашивая через некоторое время: “Читаешь ли?” “Ой, нет!” - приходилось спохватываться. Потому что прежние чтения были не в счет. Ведь каждое следующее прочтение открывает новое, будто не читанное никогда. И в тот раз, не впервые открыв историю о том, как в субботний день защищал от упреков фарисеев Иисус своих учеников, срывавших колосья на засеянном поле и вкушавших их, словно заново ее воспринимал. Причем в неотрывной связи с прочитанным в другой главе, когда, умыв ноги своим ученикам, Христос сказал: “Заповедь другую даю вам: да любите друг друга...” Последовательность важна. Пример был дан высокий и объяснено: “Как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики...” И вызревала в душе полемика с теми, кто любит цитировать эту заповедь. Мол, они-то кому что умыли, чтобы так говорить. А никаких “они” нет, только мы, все мы, и больше никого...
Проповедь в Троицкой церкви села Истобенск в этом как нельзя лучше убедила. Ведь была она о том, что вера должна быть глубокой, любовь нелицемерной, пример убедительным. И планка высокой, всегда высокой, потому что Господь ее поднимает. “А почему?” - спросил кто-то из наших после службы. “Что «почему»?” - переспросил иерей Иоанн Шаповал. “Почему Он планку поднимает?” И было отвечено: “Потому что был на земле и на Себе испытал: здесь можно жить по правде и по истине...”
Древние потертые хоругви склонялись над нами. Старинные паникадила, прикрепленные к сводам массивными цепями, висели неколебимо. Фигурки ангелов, снятые с церковной ограды, выстроились шеренгой на старом двустворчатом шкафу. Изображение Страшного суда за печкой. Образы Святителя Николая Зарайского, Божией Матери “В Скорбех и Печалех Утешение”, Казанской Божией Матери в металлических окладах на аналоях. Соловецкие святые Зосима и Савватий, преподобный Марон, почитаемые селянами Власий и Модест, Гурий, Самон и Авив, Флор и Лавр смотрели на нас с настенных икон, которые редко встретишь в городских храмах. У некоторых здешних икон даже фон сельский - например, стадо коров у реки за спинами святых Власия и Модеста. И у каждой иконы своя история. Образ Святителя Николая Зарайского спасла из огня истобянка в пору гонений на Церковь. Небольшие иконы Спасителя, Варвары-великомученицы и Богоматери подарил Троицкому храму добрый человек, хранивший их дома 30 лет. Теперь они заняли место похищенного злоумышленниками в прошлом году чтимого образа Спаса Нерукотворного...
Кажется, всё убранство этого намоленного храма, все иконы, росписи стен и сводов сохранились с тех стародавних времен, когда он был только еще построен и освящен. Или с той поры, когда в 1965 году расписывал эту церковь вятский иконописец, мещанин и педагог Николай Александрович Чернышев. Но присмотришься - одни росписи подновлены, другие написаны заново. Та, что над самым распятием, скорее всего, тоже современного письма и кисти местных художников: Святая Троица во дворе Авраама, но на фоне здешних истобенских берегов. А росписи у входа дышат древностью, они еще проясняются, но уже “читаются” в них сюжеты явления Христа народу и притчи о блудном сыне. И над самым входом соединенная из двух евангельских историй картина: Иисус в Иудейской пустыне, где Он постился 40 дней, и Иисус, несущий Свой Крест на Голгофу, всё по той же пустыне несущий...
Все эти сюжеты, росписи, картины и иконы, всё это дивное старинное убранство сосредоточены в одном небольшом пространстве теплого храма. Холодный (его еще называют летним, потому что служат в нем, как правило, летом) закрыт. Хотя не закрыт, нет, просто отгорожен такой аркообразной стеной, будто сложенной из маленьких застекленных окошечек. И если посмотреть в одно из них, наиболее прозрачное, можно увидеть высвеченное светом ожидания будущей литургии пространство храма, высокий иконостас, зеленую завесу царских врат, которая тоже вся пронизана светом, струящимся из алтаря. И что-то неземное в этой красоте видится, райское, уже приготовленное, но еще недоступное.
Конечно, сюда хочется вернуться. Ведь есть еще Никольский собор, колоколенка которого в строительных лесах. Есть часовенка, поставленная на месте, где “свои своя не познаша, побиша...”, как у нас в Вятке. И хотя поездка эта в Истобенск, организованная паломнической службой “С Вятки” накануне ее 10-летия, заканчивалась, в возвращение это очень даже верилось. И пока входом в храме Живоначальной Троицы ты называл выход, который ведет после службы в притвор. Там из бочоночка так легко достаются приготовленные отцом Иоанном по истобенским рецептам огурчики. Можно оставить пожертвование на благое дело восстановления и украшения этого дивного Троицкого храма. Можно спуститься с храмовой горы вниз, к целебному источнику, обустроенной купели. Можно вернуться, поднимаясь по крутому, укрытому подтаявшим снегом склону. И еще побыть в Троицком храме, намоленное пространство которого не отпускает.
Здесь еще недавно звучала проповедь, ответившая на многие твои вопросы. Здесь струился свет несказанный, лился голос чтицы и певчей. Это в больших городских храмах хор на клиросе, чтецы на часах, алтарник в алтаре, дьякон возглашает, протоиерей служит, иереи исповедь принимают. А тут батюшка один, и чтица одна, да она же еще и за певчую. Где-то я слышал похожий голос, негромкий, но всё наполняющий. В Черногории слышал, в храме Святой Троицы. Там особая служба была, преломление хлебов совершалось, и девушка пела молитвенно. А отец Иоанн, тогда еще дьякон, приехавший в Черногорию с паломниками из Вятки, служил вместе со священниками-сербами. Они служили на сербском, он - на русском, но все друг друга понимали. И в Греции, где по-гречески служат, он прекрасно понимал, где литургия оглашенных сменяется литургией верных. Православие - это такая страна, где понимать друг друга не так и сложно, где Истобенск от Вятки или Иерусалим от Кирова - на расстоянии одного паломничества.

Николай ПЕРЕСТОРОНИН, "Вятский край"

С "ВК" по Вятке: выходной в Истобенске

Последние новости